Цейтнот. Том 2
– Гляди! – указал Василь на дальний перекрёсток, который перегородили двумя грузовиками сотрудники столичного полицейского управления.
– Рванём? – предложил я, поскольку разделяло нас никак не меньше сотни метров.
Если вознамерятся остановить для проверки документов – успеем удрать и затеряться во дворах, а по случайным прохожим мятежники пока что огня не открывали. Что мятежники – это несомненно, белые нарукавные повязки говорили сами за себя. Да и чего бы им ещё баррикаду на проезжей части сооружать?
– Давай! – отозвался Василь и первым сорвался с места.
Я тоже метнулся через проспект, враз обошёл товарища и даже успел оторваться от него, замедлил бег только на боковой улочке. Огляделся – чисто.
– Дерьмо! – хрипло выдохнул нагнавший меня Василь и несколько раз подпрыгнул на одной ноге, но это не помогло, и дальше он двинулся с заметной хромотой. – Валим, Петя! Валим!
Мы поспешили прочь от проспекта и почти сразу наткнулись на тело в синей шинели. Вохровца застрелили в спину; кобура на ремне оказалась пуста, избавили её и от запасного магазина.
– Дерьмо! – вновь выругался Василь, на сей раз разочарованно. – У меня только шесть патронов осталось!
И пусть оператор сам себе оружие, да только без табельного пистолета моего товарища мы из недавней схватки могли бы победителями и не выйти. Точнее – и вовсе не ушли бы, победить и так не победили.
Впереди показалась компания молодых людей, но мы напугали их даже сильнее, нежели они нас, три парня и две барышни спешно свернули во двор. Попалась ювелирная лавка с разбитой витриной, тут же у стены валялись два трупа. Судя по всему, парочка асоциальных элементов решила под шумок разжиться золотишком, но была отловлена кем-то из правоохранителей и по законам военного времени поставлена к стенке.
В соседнем квартале не горели ни фонари, ни окна домов, поэтому свет автомобильных фар мы углядели издалека. Яркие лучи выхватили из темноты метнувшуюся через дорогу фигуру, и Василь рывком втянул меня в подворотню. Уповать на то, что наш манёвр остался незамеченным, он не пожелал и побежал прочь, ещё и махнул рукой.
– Валим!
Мы нырнули в арку, попетляли по каким-то тёмным переходам и в глухом дворике-колодце наткнулись на очередные тела. Там вповалку лежали три вохровца и двое в штатском, на земле валялись стреляные гильзы двадцать второго калибра. Завели и влепили по пуле в затылок, возможно даже ещё до начала основных событий, а мы как раз в это время по соседней улочке к «Пассажу» топали и ни о чём таком не подозревали. Меня холодком всего так и пробрало.
– Твари! – выругался Василь. – Я одного знаю. Из наших!
Я ухватил его за руку и потянул прочь.
– Давай! Куда нам теперь?
Мы пробежали через очередную арку, и там Василь завертел головой по сторонам.
– Туда!
Но именно что «туда» мы не пошли. В той стороне почём зря палили из пистолетов-пулемётов, а потом и вовсе рвануло с такой силой, что в рамах задребезжали стёкла, следом меня продрал ворох сверхэнергетических помех, а ещё заметно посветлело небо, как если бы занялся пожар.
Пришлось вновь петлять по дворам, но зато выбрались непосредственно к набережной канала, вдоль которого шли от Якорной площади. У комиссариата трещали пулемёты и гулко хлопали артиллерийские орудия, что-то посверкивало, и смотреть в ту сторону было откровенно неприятно, сразу начинало ломить глаза. Здесь же – тишина и спокойствие. Ну – почти.
– На мосту никого, – оповестил меня выглянувший за угол дома Василь. – Сейчас отдышусь и рванём.
– Не странно это? – засомневался я. – Мосты сам бог велел перекрыть, раз уж на дорогах баррикады строят.
– Он же пешеходный! Канал замёрз, его где угодно перейти можно.
В этот момент на противоположную набережную из переулка выскочило несколько человек штатской наружности, они рванули через мост, пробежали мимо и юркнули в подворотню. Никто их не обстрелял, никто не постарался остановить.
– Пошли!
Я приготовился выплеснуть сверхсилу, но в защитном пологе не возникло нужды – пригибаясь и укрываясь за ограждением, мы беспрепятственно проскочили через мост, а там шмыгнули в переулок. Сначала я, следом Василь. Он чем дальше, тем сильнее хромал, но на предложение перевести дух ответил решительным отказом.
– Время поджимает! Надо спешить!
Ну и побежали дальше. В соседнем квартале прицепился подвыпивший мужичок, возжелавший узнать, какая чертовщина творится в городе, едва отвязались от него, не прибегая к мордобою. Несколько раз во дворах попадались перепуганные дворники и обсуждавшие стрельбу местные жители, дальше рядом с каким-то институтом мы наткнулись на компанию студентов, которая диспутировала на тему, куда идти и где раздобыть оружие. Судя по значкам, это были активисты Февральского союза молодёжи.
Их бы организовать, да нет времени. Бежим дальше.
В одной из подворотен наткнулись на двух покойников с белыми нарукавными повязками, всё кругом было усыпано пистолетными гильзами, прочь тянулся кровавый след. Специально бы проверять не стали, но нам и так было в ту сторону, вот и наткнулись вскорости на флотского офицера с разряженным револьвером в руке. Мёртвого, разумеется. Дыр в нём наделали – будь здоров.
– А ведь они специально за ним пришли! – решил Василь и пояснил мне: – Ну те – с повязками! Монархисты не просто переворот устроили, они всех неугодных к стенке под шумок решили поставить!
– Другого от них ждал?
– Петя, ты не понимаешь! В нашем доме много кто из комиссариата живёт! Туда тоже нагрянуть могут!
– Разорвутся они, что ли? – раздражённо бросил я в ответ и потряс занемевшей кистью, развеивая заготовку для плазменного выброса, которую удерживал всё это время в активном состоянии. – Ты представляешь, сколько людей для полной зачистки города задействовать пришлось бы? Им бы ключевые позиции занять и удержать! Телеграф, радио, мосты!
Этим своим заявлением я товарища нисколько не успокоил, и он, сильно припадая на левую ногу, поспешил дальше. Над домами на бреющем полёте пронёсся самолёт, и я предложил:
– Может, крышами пойдём?
– Не, – мотнул головой Василь. – Там сразу стрелять начнут, а внизу без разбора по всем подряд палить точно не станут.
Я кивнул в знак согласия и тут же замедлил шаг.
– Чуешь? Горелым пахнет!
Василь шумно втянул в себя воздух и сплюнул под ноги.
– Не нравится мне это!
Но нравится – не нравится, а деваться было некуда, двинулись дальше. Несильный поначалу запах горелой резины вскоре заметно окреп, к нему начало примешиваться нечто ещё даже более мерзкое. Как оказалось, это чадил раскуроченный броневик и догорал грузовик-полуторка. Там же на снегу валялись обугленные до неузнаваемости тела.
Я прикрыл нос шарфом и потянул Василя прочь.
– Оператор врасплох застал, – предположил тот, когда мы повернули за угол.
– Не иначе, – согласился я. – Долго нам ещё?
– Почти на месте. Последний рывок остался!
И точно – мы уже вышли к тихой улочке, на которой располагалось приглянувшееся моему товарищу кафе. По идее, отсюда было рукой подать до Якорной площади, но перестрелка в той стороне и не думала стихать, а пробиваться в комиссариат с боем мне откровенно расхотелось.
– Перебегаем через дорогу и сразу во дворы! – шепнул Василь. – Тут напрямик пройти можно! Баню обогнём и на месте!
– Погоди!
Я чуть выдвинулся вперёд и оглядел не столь уж широкую улочку, ныне тёмную и пустую. Фонари не горели, а витрины чернели мёртвым стеклом, но до моста была от силы сотня метров, а там проглядывали силуэты грузовиков и помаргивали огоньки папирос. По идее не должны обстрелять, да и бежать всего ничего – не успеют прицелиться, но если в эту сторону повёрнут пулемёт…
Додумать мысль помешал рванувший через дорогу Василь. Я ругнулся и бросился следом. Показалось даже, что проскочим без приключений, но только выбежали на середину улицы, как захлопали винтовки!
Проклятье! Будто ждали!