Двойник Рода. Крапленые карты (СИ)

— Мне б с друзьями кто помог разобраться, а с врагами легко справлюсь. И пугать меня не надо! Вот вернёшься в свою страну, пугай там своего правителя. Я лично прослежу, чтобы тебя первым же рейсом отправили!
Больше не обращая на него внимания, я двинулся сквозь толпу. Несколько предупредительных выстрелов в воздух заставили её быстро расступиться.
— Бррр… — поёжилась в джипе Злата, дав волю эмоциям. — Столько негатива! Чувствую себя липкой от него.
— Уже нормально, — успокоил её сидящий на переднем сиденье Тихон. — Вначале всё намного хуже было. Людям Гната несколько раз пальбу открывать приходилось. Но Ратибор прав: у каждого был выбор, и винить некого.
Второй лагерь представлял из себя почти нормальный военно-полевой городок. Пусть и обнесён колючей проволокой, но везде порядок и люди не такие мрачные, хотя улыбок на лицах не видно. Куча мелюзги бегает вокруг палаток, во что-то играя. Хороший показатель: раз детей родители без присмотра оставляют, значит, доверяют нам.
— С чего лучше начать осмотр? — обратился я к коменданту лагеря.
— Разрешите представиться! Гранд-полковник в отставке, витязь Москай Озёрский! С чего хочешь, княжич. Мелкие проблемы по обустройству есть, но все под надзором. Кормим по армейским нормативам, а детям ещё дополнительно фрукты со сладостями подбрасываем. Обживаемся потихонечку. Как понимаю, надолго тут обосновались?
— Думаю, да. Организовать и правильно распределить людей, чтобы жизнь каторгой не казалась, быстро не получится. Ты тут лучше всех всё видишь, так что не стесняйся, если мысли дельные в голове заведутся.
— Так, я уже и сейчас могу! — оживился он. — С разнорабочими всё понятно, а остальных сортировать нужно по навыкам. Потом легче пристроить специалиста в нужной области на землю, где вот такого умельца как раз и не хватает. Ещё бы неплохо что-то с оповещением и агитацией придумать. Народ хоть и согласен в Княжестве осесть и массово подаёт запросы на гражданство, но всё равно дёргается от неизвестности. Где нет информации, там слухи плодятся.
— Да. Слухи — сила страшная. Радиоточки и газеты достаточно?
— Лучше сайт в Сети — не дремучие же.
— Не подумал. Согласен. Что ещё?
— Да вроде и не проблемка, но свербит у меня… — смущённо опустил глаза комендант. — Есть мужчины, что оружие держать умеют. В банды главарей нелегалов не подались, считая подобное уроном чести, но военная косточка даёт о себе знать. Несколько таких подходили и спрашивали, можно ли потом им будет заключить контракт с армией.
— И в чём проблема? Пускай идут.
— Так, они воевали… И не на нашей стороне многие. Воеводы вряд ли таких пустят к себе, а если и пустят, то новые сослуживцы припомнят былое. Что отвечать людям? Некоторые к мирной жизни не приучены и сорваться могут, бросив тень на остальных.
— Подумаю.
— Рат, — вмешалась в разговор Злата. — Ты, кажется, собственную армию хотел?
— Точно! Сокровище лежит у самых ног, и остаётся только наклониться, чтобы поднять его! Златочка! Премия тебе в виде самой вкусной конфеты!
— Лучше котлеты. Аппетит нагуляла.
— Свою отдам! Комендант… Москай. Имя откуда такое?
— Из мордвы мать была. По отцовой линии два поколения предков у Бориса служили.
— Кормить нас не надо — перетопчемся, а вот мужиков призывного возраста собери всех. Митинг небольшой проведу.
— Нужен час. Как раз перекусить успеете. Сытое начальство всегда добрее выглядит, не зря ж с застолий любые проверки начинаются, — пошутил он.
Отказываться не стал, так как сам проголодался не меньше Златы. После сытного обеда на небольшой площади устроили импровизированную трибуну, на которую я взгромоздился и окинул взглядом притихшую толпу мужчин.
— Люди! — начал вещать в микрофон. — Прежде всего хочу поблагодарить каждого, что доверили свои судьбы Славянскому Княжеству. Извиняться за многочисленные проверки спецслужбами и задержку выдачи гражданства не буду — всё должны сами понимать. Хотел поговорить немного о другом…
Дальше с воодушевлением, которое часто накатывает на меня на публике, с полчаса вещал о том, что каждый волен выбирать себе занятие по душе, но есть интересная служба у интересного человека — у меня, то есть. Расписывал перспективы, которые сами придумывались на ходу, льготы, возможность жить не в суровом “медвежьем углу”, а рядом со столицей. Толпа внимательно слушала, но особой радости не выказывала, основательно обдумывая каждое слово непонятного княжича. Это не разгорячённая эмоциями демонстрация недовольных, а битые жизнью мужики, несущие ответственность за свои семьи. Такие в первый попавшийся блудняк кидаться не будут.
 
— Спасибо, княжич Ратибор Тулин, — выйдя вперёд, вежливо поклонился один из слушателей, когда мой запал иссяк. — Вы всё очень доходчиво и красочно описали. Правда, только хорошее, но все знают, что медаль имеет две стороны. Какие сложности ожидают тех, кто за вами пойдёт?
— Убить могут, — честно сказал я. — Оружие дают в руки, чтобы из него стрелять, и глупо ожидать, что в ответ не прилетит пуля.
— Несомненно, — снова поклонился он. — Молодым воинам терять нечего, но люди в возрасте имеют семьи.
— Законное замечание. Договор ещё на стадии формирования, но там будет обязательное условие о приличном пособии для семей, потерявших родственника. Думаю, что когда будет готов макет соглашения, то можем вместе с делегатами от вас обсудить его и внести необходимые дополнения, не ущемляющие интересы обеих сторон.
— Это было бы очень учтиво, но у меня… Думаю, что не только у меня есть сомнения, насколько мы сможем сработаться со славянскими ратниками и витязями. Вы же понимаете, что кровь друг друга приходилось проливать не раз.
— И опять в точку! Как зовут?
— Эдмонд Леду. Бывший паладин на службе Его Величества Людовика Двадцатого. Воздух — моя стихия. Как понимаете, из франков.
— Даже паладин?! — искренне удивился я. — И что заставило покинуть родину?
— Над родной сестрой было совершено надругательство. Я убил обидчика. Он был из очень непростой семьи, по сравнению с которой мой клан — маленькая песчинка. Король не стал выяснять, за что пострадал его приближённый, и велел Клану Леду выдать убийцу. Отец дал мне денег и приказал скрыться из страны вместе с беременной женой. Так я оказался здесь.
— Ты говоришь по-нашему без акцента.
— Чтобы понять страну, в которой намереваешься жить, надо знать её язык. Я один из немногих, кто уже имеет Славянское гражданство, и не жалею об этом.
— Тогда зачем торчишь в лагере?
— Нужно помогать людям. Так меня учил отец.
— Дельный он у тебя, раз такие советы даёт, — слегка поклонился я, выказывая уважение. — Насколько я знаю, франки не имеют с нами границ и практически не участвовали в конфликтах с Княжеством.
— Мне пришлось. Бритты договорились с моим королём о военной помощи. Потом, правда, оба правителя сильно… эээ… поссорились, и уже воевал против бриттов, но по всем меркам славян: я враг.
— Но тебе же дали наше гражданство? Или утаил эти факты при его получении?
— Леду не имеют привычки лгать! — с лёгким гонорком в голосе заявил франк. — Два года проверяли. Дали, но с некоторыми гражданскими ограничениями. Служба в армии — одно из них.
— У нас будет нерегулярная частная армия, так что ничего нарушать не придётся. Пока, как и говорил, всё на стадии планирования, только уверен в одном: сработаемся. Перед подписанием контракта все новобранцы будут проходить совместную учебку. Кто не сможет поладить с новыми товарищами, тем службы не видать. Это относится к обеим сторонам. Бойцы “Народного Княжича” не имеют прошлого, а только настоящее и будущее. Какое будущее? Это зависит от каждого лично. Все в равном положении.
— Свобода, равенство, братство? — неожиданно выдал Эдмонд знаменитый робеспьеровский лозунг.
— Почти. Свободы нет. Есть ответственность. А так всё верно.
— Немного цинично, княжич, но я убедился, что свободы действительно нет, если не живёшь один в глухом лесу. Хотя… Там тоже нет. Я решил и постараюсь попасть в твою армию.