Недостойный сын (СИ)
— Несколько месяцев на всё? Я не знаю… Годами эту пакость вывести не могли, а теперь нужно в такие сроки. Тут без отца дело не решить.
— Именно, — согласился я. — Уже предложил ридгану Мельвириусу поговорить с канганом насчёт совместного совета.
— Я с отцом сама поговорю… Если больше нечего мне сказать, то пошёл вон. Жди распоряжений.
Не нарываясь на очередные разборки, вышел, поклонившись. Чувство затягивающейся у горла петли становилось всё более осязаемым. Одно радует — Ирисия хоть и готова меня пришибить, но умеет слушать, отделяя личное от государственного. Чем-то напоминает в этом плане мать Литарию.
И ещё… Какие же колдовские у неё глаза! Утонуть хочется! Ох и дурак ты, прошлый Ликкарт, что не оценил, не понял эту девушку, загубив на корню всё лучшее, что она к тебе испытывала. А ведь мог бы жить счастливым человеком с ней рядом!
30. На распутье
После ухода этого наглеца Ирисия долго приводила в нормальное состояние вскипевшие эмоции.
Ни капли почтения к эканганде! Будто бы это я перед ним виновата, а не он сам предал! Почти дурой обозвал! А я? Оправдывалась… Точнее, чуть было не начала. И пусть сдержалась, но внутри появилась неуверенность нашкодившей девчонки. Самое поганое, что Ликкарт почти слово в слово повторил выволочку отца, когда канган узнал о поездке к Ладомолиусам.
Ишь, «папочка» нашёлся! Всякие ворюги и бабники ещё учить будут! Но в чём-то он прав… Привыкла находиться под постоянной охраной и расслабилась, незащищённой ступив на территорию тех, кого собираюсь уничтожить. Хотя Литария со своим семейством и ни при чём — этих достойных людей трогать не стоит. Ликк! Только один Гратилийский вор заслужил серьёзного наказания! Сволочь! Скотина!
Так… Надо успокоится и начать думать как эканганда. Что он там говорил про Теней? Если меня замуж за Ликкарта спихнуть не выйдет — а у них точно не выйдет! — то привлекут кого-нибудь другого. Что-то кандидатов на мою руку и сердце рядом не наблюдается, а ведь по идее уже должен кто-то «замаячить на портовом рейде». Получается, действовать будут более изощрённо — через политику или, наоборот, грубо, силой пытаясь захватить власть. Скорее всего, второе, так как папа пошлёт к Двуликому любое дипломатическое посольство, пытающееся с помощью золота или интриг заполучить меня. И не просто пошлёт, а лично проследит, как отправляются с камнем на шее в самой глубокой части залива!
Значит, как только беднягу Ликк… СТОП! Какой он «бедняга»?! Убьют, и правильно сделают! Позорная смерть — самое то для него! Хотя…
Неожиданно для самой себя, Ирисия вдруг поняла, что ей жаль Ладомолиуса. Каких-то двенадцать рундин и он погибнет. Сейчас ходит, умничает и ухмыляется, а потом его улыбка исчезнет навсегда, тело станет холодным и руки, такие сильные и нахальные, обмякнут…
От этой картины по телу пробежал озноб, будто из окна дул не нежный сквознячок, а порыв ветра с мокрым снегом хлестанул по лицу.
— Ликка не будет? Лишь пустота там, где он стоял? Нет! Я не готова к такой жертве…
— Не готова? Да сама убью его! Изменник! Ублюдок! Туда ему и дорога! Сама вырою могилу на самой вонючей свалке, чтобы сбросить туда труп!
— И всё… Больше не придёт… Больше не придётся волноваться перед каждой встречей с Ладомолиусом, отсчитывая мгновения до нёё. Больше не надо мысленно спорить с ним, доказывая, что он неправ и что лучше меня никого у него не будет. Даже в мечтах он не попросит прощения, как это происходит в глупых, но красивых книжках его сестры, и не поцелует…
— Фу! Какие поцелуи?! Сдохни, тварь! Уже пытается раскаяться, но мне этого не надо! Противно! Увижу стоящего на коленях — стошнит!
Ирисия сама не заметила, как стала метаться по комнате, ведя спор в своей голове, иногда выкрикивая отдельные слова вслух. В какой-то момент, зацепившись взглядом за отражение в зеркале, посмотрела на него безумными бирюзовыми глазами и со злости шибанула в зазеркальную эканганду кулачком. Боль от небольшого пореза отрезвила, заставив снова стать собой.
Не обращая внимания на капающую кровь, девушка подошла к столику у окна, схватила графин с водой и стала жадно пить.
Ненормально… Это ненормально. Впервые с ней случается подобное. В чём причина? Естественно, в Ликкарте, но не только в нём. Сама тоже веду себя, как последняя жрица Хирга Двуликого, окончательно потерявшая разум. Одной не справиться, поэтому стоит, пока всё не зашло далеко, посоветоваться с опытным человеком.
Отец? Только не он! И так переживает, а тут ещё такое… Дядюшка Соггерт? Была бы собакой — помог, а нужен… Конечно! Его Безгрешие! Лучше присмера никто не разбирается в душах и страстях! Решено! Еду к нему! Прямо сейчас, пока ещё не совсем отпустило!
Прошло чуть менее часа и карета с гербом кангана въехала на территорию храма Даркана Вершителя через строго охраняемые ворота, которые всегда закрыты для простых прихожан.
Молчаливый мерта, узнав гостью, слегка склонил голову и проводил в покои присмера, оставив одну на некоторое время.
— Девочка моя! Не ожидал, но приятно! — раздался весёлый голос от дверей. — Чего лоб хмуришь? Дай обниму!
— Ваше Безгрешие, — не поддержала Ирисия дружеского тона, — прошу о Душевном Разговоре.
— Вот даже как… — посерёзнел Жанир и произнёс ритуальную фразу, обозначающую, что всё сказанное останется в этих стенах. — «Слушаю тебя, а со мной и боги! Да будут все слова искренними от чистого сердца!»
Долго, слегка запинаясь рассказывала Ирисия о том, что с ней происходит. О планах отомстить, о своих непонятных противоречивых чувствах, не забыв упомянуть и недавний нервный срыв.
— Ну что? — закончила она свою исповедь. — Я одержима Хиргом Двуликим?
— Нет. Тут всё намного сложнее. А Хирг… Не задумывалась, почему Даркан Вершитель терпит его рядом? Почему-то люди стараются видеть лишь зло в Тёмной стороне Двуликого, не замечая, как он, обманывая, учит распознавать ложь или ненавистью заменяет безвольное благодушие там, где ему не место. Что до сумасшествия — тут можно говорить часами. Его Двуликость выражается не в наличии Тёмной и Светлой сторон, а именно в неоднозначности всего. Плохое — через хорошее, а хорошее — через плохое. Даже мы, служители богов, не можем до конца понять всей сути, хотя и не признаёмся в этом прилюдно.
— С Ваших слов получается, что со мной всё нормально? — недоверчиво протянула девушка.
— Этого я не говорил. Запуталась сильно. Кроме тебя самой, никто не распутает. Могу лишь дать совет: если хочешь отомстить — отомсти. Не убивай, а поступи также, как и он с тобой. Вот после этого посмотри на Ликкарта другими глазами. Когда вы станете равными в своих обидах, тогда сможете лучше понять друг друга сегодняшних. Он изменился — я точно знаю. Ты тоже начала меняться, пусть и по-другому. Нельзя жить прошлым и будущим одновременно — это разрушает настоящее, и ты уже смогла сегодня прочувствовать на себе последствия.
— У нас с ним нет будущего!
— Есть, моя хорошая! Вместе или порознь, но будущее никуда не денется! Знаешь, почему я против того, чтобы ты убивала Ликка? Не как человек, которому этот оболтус не менее родной, чем ты, а как присмер?
— Ну это всем известно, дядюшка Жанир! Мы — Дар Даркана и Эрины. Нельзя губить их творения и брать на себя божественный промысел!
— Это официальная версия. Но что по своей сути смерть? Отделение души от тела. Плоть сгниёт, а душа-то останется целой! Страшнее другое — необратимость. Плохой человек может стать хорошим, дурак — поумнеть, скряга раздать деньги страждущим… Знаешь, какой я в молодости был гуляка?
— Да, отец рассказывал недавно! Поверить трудно! — улыбнулась Ирисия.
— Вот-вот! Теперь — аж присмер Даркана Вершителя! К чему это? К тому, что только мёртвый никогда не оживёт и не приблизит свою душу к Свету. Каждая насильственная смерть уродует мир, нарушая его гармонию. Ну… Почти каждая.
— Да? А как же маньяки и извращенцы всякие? Тоже простить?