Недостойный сын (СИ)

— Вот и хорошо! Мне пора! — облегчённо выдохнула Ирисия. — И ещё… Мне бы не хотелось, чтобы этот прискорбный случай стал достоянием гласности. Отец он…
— Ну что Вы, дорогая! — ободряюще улыбнулась Литария. — Уже всё забыто! И сильно не переживайте! Уж поверьте опытной женщине, что каждый из нас по молодости делает всякие глупости. Я — не исключение! В них даже есть своя прелесть! Ещё не раз с улыбкой будете вспоминать об этом, сидя вечером с чашечкой кофе. Не сегодня, но когда-то обязательно.
— Вряд ли, но спасибо. Провожать не надо.
Больше не говоря ни слова, эканганда быстро покинула наш дом в сопровождении приличной охраны.
Только хотел начать разговор с матерью, как взгляд упёрся в угол гостиной, где стояла Сарния с вытаращенными глазами и вытянутыми трубочкой губками.
— Привет, сестрёнка! Ты чего здесь прячешься?
— Ну вааащеее… — отмерев, протянула она. — Ликк, а Ликк? Здесь часто такое? Можно у тебя жить буду? Я, кажется, многое в этой жизни упустила.
— Обойдёшься! — рассмеялась Литария, а потом повернулась ко мне, серьёзно спросив: — Что за разговор был у Ирисии? Попусту так не приходят.
— Сарния, — обратился я к сестре, — там Пират в моей спальне скучает. Не составишь ему компанию, пока мы с мамой о скучных делах болтать будем?
— О скучных? Только что наблюдала, как вы тут «скучаете»! Я с вами хочу!
— Дочь, — сурово проговорила ридганда, — если Ликкарт считает, что разговор должен быть конфиденциальным, то, значит, на это есть причины.
— Ну и ладно! — обиделась та. — Секретничайте! Тем более, Пиратик не самая плохая компания. Надеюсь, что хоть он по комнате голышом не разгуливает!
Фыркнув, Сарния ушла, а мы с Литарией поднялись на крышу, расположившись за столиком, который тут же был сноровисто накрыт для лёгкого завтрака Патлоком и Альдой. Примечательно, как повели себя при встрече мать и безопасница: окинули друг друга внимательными взглядами и, не знаю, к каким выводам пришли, но судя по выражению лиц, обе остались удовлетворены увиденным.
— Считаю, что Болтуну с этой занозой тоже стоит поприсутствовать, — предложил я. — Они в курсе происходящего и могут помочь советом, услышав последние новости, что принесла сегодня эка Ирисия.
— Заноза? — хмыкнул Патлок. — Вот правильное имечко вы ей придумали! Заноза и есть! Альда Заноза! Гроза кастрюль и зеленщиц!
— Заткнись! — рявкнула на него протеже Соггерта. — Ещё раз так меня обзовёшь — глаз вышибу!
— А я чего? Я ничего! Это ри Ликкарт придумал, и не след его желания критиковать. Так шта быть тебе Занозой! Верно, Ваш Милсердие?
— Посмотрим! Но, чую, что суть ухватил верно. Как думаете, матушка? — с улыбкой «перевожу стрелки» на Литарию.
— Я думаю, сын, что ты слишком много воли слугам даёшь. Неподобающее для них поведение. Устроили склоку при господах!
— Так пусть лучше на виду собачатся, чем втихую друг друга подушками придушивают ночью. Тем более они и не слуги по своей сути, а мои напарники и сообщники. Плохо, что сами пока этого не понимают и пытаются, выпятив свою значимость, встать поближе к хозяину, отпихнув другого локтем. Как видите, делу подобное мешает сильно. Уже должны о важных вещах беседовать, а всё на мелкие мелочи размениваем быстро убегающее время.
— Верно. Мешают сосредоточиться, поэтому хочу поговорить без них.
— Слышали? — обращаюсь к Патлоку и Альде. — Бесполезные вы! И, заметьте, не я этот вывод сделал! Разберёмся без вас! Свободны!
Подождали, пока слуги уйдут, молча попивая кофе.
— Жизни учишь? — спросила Литария в какой-то момент.
— Да. Оба славные, но в паре работать не умеют — единоличники. Альда — особенно.
— Девушка мне понравилась, и я, Ликк, буду намного спокойнее, если рядом с тобой в опасный момент она окажется. Хоть и женщина, но у неё взгляд сосредоточенного хищника, всегда готового к прыжку, а твой Болтун немного разгильдяй. Хотя… Присмер вряд ли бы неумёху к тебе приставил.
— Патлок хорош, — согласился я, — только у них с Занозой… Вот теперь и сам буду её так звать, чтобы немного ненужную спесь сбить! Так вот… У них разная направленность. Девушка больше прямолинейный силовик, а её напарник склонен к разведке, к разговору, допросам. Интриган ещё тот, хотя и притворяется деревенщиной.
 
— Кстати, насчёт спеси! — неожиданно рассмеялась Литария. — Ещё с прошлого раза хотелось её сбить с Ирисии, а тут такой повод подвернулся! Спасибо, что подыграл! «Ах, матушка!», «ах, стыд-то какой!». Видел бы себя со стороны — хоть сопельки разнесчастному вытирай!
— Не за что! — шутливо поклонился я. — Только тут не спесь больше была. Первое серьёзное дело поручили эканганде, вот она и старается сверх меры. А так Ирисия замечательная. Не «булочка медовая», конечно, и характер имеет серьёзный, но… Жаль, что никогда не сможет стать моей женой. Ладно… Не будем о грустном. Ри Литария, почему приехали? Случилось чего?
— Соскучилась, — спокойно ответила женщина, испытующе посмотрев мне в глаза. — Достаточный повод?
— Вполне, но непонятно…
— Я и сама не до конца всё понимаю. Ещё пару рундин назад ненавидела и боялась. Мёртвый сын ходит, разговаривает… Чувствовала, что с ума схожу! Потом научилась разделять вас на Ликка и Ликкарта — полегче стало. Потом ты уехал и сразу пришла такая пустота, будто бы это Ликк покинул меня. Он и раньше пропадал надолго, но вот такого гнетущего ощущения никогда не испытывала. Я не слепая и всегда видела гниль в своём ребёнке. Отгоняла от себя подобные мысли, любила и надеялась, что его душа изменится в лучшую сторону — надо только немного подождать. Дождалась… Порой боги странно исполняют наши просьбы… У тебя теперь его тело, его память и появилась изменённая душа, с которой начинаю чувствовать родство даже не совсем как мать, а подруга. Именно такую я желала видеть душу в Ликкарте.
— В Ликке, — поправил я.
— Нет. Он теперь Ликкарт, а ты… Да! Теперь ты Ликк… И Ликкарт… И сын. Не требуй от меня слишком многого — сама ещё привыкаю к новому в себе.
Потом она встаёт и протягивает мне свою чашку с кофе, со словами:
— Здравствуй, сын! Добро пожаловать в дом Ладомолиусов!
Сразу вспомнилось прибытие. Как встречала меня Литария с кубком в руках. Выпил из протянутой чашки. Потом встал на одно колено и, взяв её руку, поцеловал ладонь.
— Здравствуй… Прими сына в отчий дом и своё сердце, — повторил я те же самые слова, что и в доме, от волнения с трудом проглатывая ком в горле.
— Ты опять, нарушив традицию, выпил всё, не оставив и глотка, да и слова переврал… — тихо говорит мама.
— Пусть у нас с тобой будет своя. Новая… Такая же, как и мы теперь.
— Спасибо, Ликк… Мне так даже больше нравится…
Те же слова, что были сказаны, уже кажется, что вечность назад, тот же ритуал, но сейчас он имел абсолютно другое значение. Между нами нет вранья и недопонимания, мы становимся семьёй, обретая друг друга по-настоящему.
— Мам… — прошу после небольшой неловкой паузы. — Можно обнять?
— Попробуй… Самой очень хочется, но страшновато.
Обнимаю… Материнское тепло ни с чем не перепутаешь. Оно словно забито природой на подкорку.
— Ликк… — всхлипывает она. — Это ты… Несносный мальчишка…
Я не знаю, сколько мы так простояли, но первой опомнилась мать. Отстранилась, села напротив и счастливо выдохнула:
— Уф… Как камень с души свалился и ещё один с плеч! Рассказывай, что ты там уже успел такого натворить, что сама эканганда прибежала на твои прелести пялиться!
Моё повествование про встречу во дворце и безумный план покушения на кангана длился недолго.
— Вот так… — закончил я рассказ. — Ирисия сегодня прибыла и принесла весть, что Тойбрел согласился на эту авантюру. Поговорить хотела о чём-то, но ту вы прибыли и помешали. Получается, что не стоит тебе привыкать к новому сыну. План удастся — Бесцветные Тени мне отомстят, а если нет — прямая дорога на эшафот получится, так как покушение на кангана не простят.