Соблазнительный маленький воришка (ЛП)

Ее глаза взлетают вверх.
— Что? Нет. А что?
— В меню… — Я приподнимаю бровь.
Ее рот открывается, но потом она опускает взгляд, и будь я проклят. Ее щеки слегка темнеют, как в тот день, когда она лежала на спине подо мной. Ну, не такой уж глубокий румянец, но тем не менее румянец.
Внезапно ее плечи расправляются, а лицо становится таким пластичным, что я вижу, как веселая, кокетливая девушка переходит в режим "осмеливайся судить меня".
— У нас есть шеф-повара с постоянно меняющимся меню. Ладно, определенно, я никогда раньше не пробовала куриную ножку. Единственным шеф-поваром, который когда-либо готовил мне ужин, была Дарлин из местного ресторана Denny's.
Она ждет моего суждения, поправляет волосы и достает из сумки зеркальце, чтобы посмотреть на свое отражение. По-прежнему идеальная богатая девушка.
— Какое твое любимое блюдо, которое они готовят? — Спрашиваю я.
Ее взгляд скользит в мою сторону, ища, но когда она решает, что мне насрать, у нее есть все, а у меня ничего нет, она отвечает:
— Мне нравится любая еда, но суши, наверное, мое любимое блюдо на данный момент.
Я киваю, а затем пожимаю плечами.
— Никогда не пробовал.
Ее глаза выпучиваются, но затем она нахально улыбается.
— Значит ли это, что в следующий раз моя очередь приготовить тебе рулет с драконом?
Я запихиваю мусор в пакет, стоящий у моих ног, и хватаю ее за бедра, поднимая и сажая к себе на колени. Она кружится, оседлав меня прямо здесь, посреди парка, и я провожу руками вокруг, убеждаясь, что юбка прикрывает ее задницу.
— Значит, следующий раз будет? — Мизинцем я убираю волосы с ее лица, приподнимаю подбородок, чтобы встретиться с ее губами, но лишь провожу своими по ее мягким, как подушка, губам.
— Зависит от обстоятельств.
— Обстоятельств?
— Независимо от того, лжец ты или нет.
— Я не лжец, богатая девочка.
— Тогда, где же награда, которую ты мне обещал?
Мой рот медленно изгибается.
— Кое-кто ждал.
— Кто-то был занят. — Она многозначительно смотрит на синяк у меня под левым глазом. — Кошачья драка?
— Собачья драка.
Ее губы изгибаются, но она удерживает мой взгляд. Она хочет большего.
— Я управляю бойцовским рингом недалеко от того места, где я живу. Я нахожу бойцов, принимаю ставки и решаю проблемы. — Я показываю на свой глаз. — Это был бесплатный удар, который я нанес мудаку, который считал себя крутым.
Она кивает, немного ерзая у меня на коленях, поэтому я провожу руками вверх по ее бедрам, широко разводя пальцы, чтобы посмотреть, сколько поместится в моих ладонях.
— Звучит незаконно.
— Только если тебя поймают.
— Или если кто-нибудь тебя сдаст.
— Певчим птицам вырывают голосовые связки, богатая девочка. Я не играю.
Ее зрачки расширяются, и она протягивает руку, касаясь большим пальцем моего кольца в губе.
— Моя жизнь тоже не совсем прямая и узкая, — признается она, хотя и тихо, и нерешительно. Ее пристальный взгляд встречается с моим. — В смысле, совсем нет. Людей, которые… поют в моем мире, скармливают акулам.
Она пристально смотрит, изучая мою реакцию, и у меня возникает ощущение, что она пытается выяснить, знал ли я это уже. Я понимаю ее беспокойство больше, чем она думает.
— Трудно доверять посторонним, не так ли? — Я провожу руками по ее заднице под юбкой. Еще больше причудливых зажимов и застежек, плотно прилегающих к другим стрингам. — Никогда не знаешь, кто охотится за тобой или, что кто-то за тобой охотится.
Она поджимает губы.
— Ты охотишься за мной, Бастиан Бишоп?
— Как я это вижу… — Я наклоняюсь вперед, вынуждая ее вцепиться мне в шею или упасть обратно на бетон внизу. — Ты у меня уже есть.
Ее внимание падает на мои губы, и она хмурится, шепча, скорее себе, чем мне:
— Я думаю, ты мог бы.
— Я могу. Ты увидишь. — Я сосредотачиваюсь на открытой коже на ее ногах и прилегающей к ней плиссированной форме. — В этой юбке что-то есть. — Я сжимаю ее в кулаке между пальцами. — Вроде как мне нравится.
— Конечно, нравится, — насмехается она. — Это распространенная фантазия, и я готова поспорить, что ты никогда не сталкивался с тем, что находится в ней.
 
— Не совсем та компания, с которой я общаюсь, так что нет, не сталкивался, но… — Ее попка сидит на шероховатости моих джинсов, полоска кружева на ее трусиках, бесполезная форма защиты. — Я был в тебе, не так ли?
— Не считается.
— Нет?
— Нет. — Ее хватка на мне усиливается, когда она придвигается ближе. — В тот вечер я уже сбросила юбку.
Ее длинные, мягкие пальцы перебирают волосы у меня на затылке, и мои глаза закрываются, когда я вспоминаю прошлое.
— Да, — соглашаюсь я. — Тогда для меня это были туфли… и ноги, задница, бедра, но этот рот и нахальство, которое исходило от нее? Нажали на спусковой крючок.
Она борется с улыбкой.
— Ты уверен, что это было не из-за метания ножа?
— И это тоже. Может быть, даже глаза. Я люблю немного зелени.
— Не так уж много ты видишь из этого, не так ли? — Она приподнимает бровь, как мальчишка.
Я киваю, признавая это.
— Твоя догадка верна, Богатая девочка. Я всего лишь бедный панк, но этот панк заставил тебя кончить.
— Я думаю, это была случайность, — дерзит она, но ее голос хриплый и с придыханием. — Ты должен доказать, что это было не так.
— Должен ли я сделать это сейчас? — Я провожу большим пальцем по ее подбородку, слегка наклоняя ее голову, и она делает то, что я хочу.
Она приходит ко мне.
Ее рот находит мой, губы скользят, как шелк по песку, мягкие по шероховатости, раздвигаются, и мой язык прорывается наружу, переплетаясь с ее длинными, медленными движениями. Познавать ее рот на ощупь, с тех пор как в прошлый раз это было чертовски безумно. Буквально кайф.
Ее тело гудит, кожа нагревается, и когда я прикусываю ее нижнюю губу, она вздыхает. Внезапно она замирает, выпучив глаза.
— Который сейчас час?
— Последний раз, когда я проверял, было почти три. А что?
— О боже мой! — Она извивается, поэтому я встаю, ставлю ее на ноги, и тут она разворачивается, хватает свой телефон и морщится. — Черт, черт, дерьмо. Мы должны идти. Сейчас же.
Посмеиваясь, я начинаю собирать свои вещи, и она обхватывает пальцами мое запястье, моя куртка перекидывается через ее руку, когда она тянет меня за собой.
— Я иду. Ты ведешь себя так, будто никогда раньше не сбегала от дел.
— Я этого не делала. — Она свирепо смотрит на меня поверх капота, пока я обхожу машину. — Грейсоны не бросают работу, — объясняет она. — Мы блестящие и совершенные. Всегда. Но проблема не в этом. Ты помнишь ту акулу, о которой я упоминала? — Она садится в машину, заставляя меня следовать за ней.
— Ага? — Я завожу двигатель, встречаясь с ней взглядом.
— Я зову его папой, и у него слабость к автоматам.
— Мне нравятся автоматы.
— Он не доверяет посторонним.
— Я никому не доверяю.
— Бастиан, — рявкает она, и ее взгляд становится острым. Она колеблется, но лишь долю секунды, а затем говорит: — Он убьет тебя, и никто никогда не узнает.
Мой пристальный взгляд сужается на ней, опускаясь на ее опрятную форму, а затем на то место, где она держит свое оружие.
Черт возьми, я так и знал.
Я выезжаю на дорогу и хватаю ее за бедро, прежде чем нажать на газ.
— Школьница… это моя задница.
Глава 11
Роклин
Десять пропущенных звонков и слишком много сообщений, чтобы сосчитать, я перезваниваю последнему, кто звонил. Бронкс отвечает через полминуты.
— Сука, что за хрень? — Шипит Бронкс.
Я свирепо смотрю на Бастиана, когда он улыбается.
— Я почти на месте.
— Я знаю. У меня есть твое местоположение, помнишь?! — Шепча-кричит она.
— Поторопись, черт возьми!
— Что делает Сай…