Соблазнительный маленький воришка (ЛП)
Его слова словно спусковой крючок, заставляющий мои внутренности шевелиться, но я скрываю выражение лица и плыву к лестнице, держась за правую ручку, оставляя левую под водой.
— Разве ты не должен быть, я не знаю, где угодно, только не здесь?
Он приподнимает одно плечо, обводя взглядом пространство, и я не могу отделаться от мысли, что он проверяет, одни ли мы. Ему следовало бы знать лучше. В поместье Грейсон не бывает такого понятия, как одиночество. Повсюду есть глаза. В наши дни это тем более важно. С другой стороны, этого недостаточно, чтобы помешать определенному человеку проникнуть туда, куда он захочет …
Легкая боль пронзает мою грудь, но я не обращаю на нее внимания, вырываюсь из бассейна, беру протянутое полотенце, которое Оливер протягивает мне со скамейки, с которой он его стащил.
— В эти выходные я собираюсь на благотворительный вечер. Мой отец хочет поговорить с несколькими крупными инвесторами, и он хочет, чтобы ты была там, рядом со мной.
Я усмехаюсь, проводя рукой по своим ногам, а затем отжимаю волосы и приподнимаю бровь, глядя на него.
— И предполагается, что меня это должно волновать, почему?
— Потому что тебе скучно и ты заперта, как плохая принцесса. — Он склоняет голову набок.
Мне приходится изо всех сил стараться не реагировать. Как я уже сказала, моему отцу пришлось встретиться с остальными семьями профсоюза, объясняя отцу Бронкс и дедушке Дельты, почему меня нет с девочками и почему он не чувствует, что они подвергаются риску, как я. Хеншо точно не в курсе, но ни для кого не секрет, что я физически не участвовала ни в одной из наших схем. Меня не видели ни на Энтерпрайзе, ни где-либо еще, если уж на то пошло.
Это не делает ситуацию менее унизительной.
— И все-таки, что ты сделала? — Его глаза прикованы к моим, и он не делает ничего, чтобы скрыть невеселый блеск в них.
— Просто переходи уже к делу, — говорю я ему. — У меня нет на тебя времени.
— О, но у тебя же есть все время в мире, не так ли? — Его тон дразнящий, но он издевается надо мной, и мы оба это знаем.
Я молча смотрю на него, и он слегка кивает.
— Твой отец отпустит тебя со мной. Все, что тебе нужно сделать, это согласиться.
— Ты явно недооцениваешь моего отца.
— И ты явно недооцениваешь отношения между ним и моим отцом. — В его голосе слышится резкость, которая мне не нравится, но я не обращаю на это внимания. — Согласись пойти, и у тебя будет отличная ночь.
— Я не хочу гулять всю ночь.
— Конечно, хочешь, — усмехается он.
Ладно, поправка.
— Я не хочу проводить с тобой ночь.
Его глаза сужаются. Очень медленно Оливер облизывает губы, делая шаг ко мне, поэтому я выпрямляю спину и делаю то же самое, опережая его на удар.
— Прежде чем ты решишь сказать что-то, о чем пожалеешь, а ты пожалеешь об этом так или иначе, я предлагаю тебе дать задний ход.
— И я предлагаю, — шепчет он, — чтобы ты поднялась на борт немного быстрее, потому что, в конце концов, ты будешь… так или иначе. — Он бросает мои слова прямо в ответ, и на его лоб набегает тень.
— Как чувствует себя твоя нога?
— Полагаю, лучше, чем твое сердце.
Мои брови сходятся вместе, прежде чем я успеваю их остановить, и он хихикает мне в лицо, наклоняясь еще ближе, пока я не чувствую запах мяты в его дыхании.
— Есть много способов, которыми я мог бы поставить тебя на колени, милая Грейсон, но я пытаюсь дать тебе шанс устоять на ногах. Возможно, я и не смогу заставить тебя действовать, но твой отец может, и он это сделает.
— Мой отец считает, что твоя семья ниже нас, потому что так оно и есть.
Он кивает, не отрицая общеизвестного факта.
— Возможно, да, но не настолько, чтобы он был против того, чтобы обратиться к моему отцу за небольшой помощью давным-давно. На которых специализируется мой отец.
Я не то, чтобы шокирована. Мой отец использует все доступные ему ресурсы. Кто бы этого не делал? Но то, как Оливер говорит это, как будто использует информацию, чтобы поставить меня в известность, не ускользает от внимания.
— Что хорошего в лакее, если его нельзя использовать время от времени?
— Теперь у тебя есть личный опыт в этом, не так ли? Как поживает твой маленький лакей, а? Или папа тоже прогнал его? Или, может быть, просто может быть, он получил именно то, что хотел, от маленькой богатой девочки, и она ему больше не нужна.
Ярость клокочет во мне. Как он смеет говорить о нем или бормотать это прозвище, но я направляю ярость в нужное русло. Выдавив из себя тихий смешок, я чуть отодвигаюсь, подходя ближе, пока моя грудь не прижимается к его груди, и его зрачки не расширяются, какой же он жалкий мальчик. И он мальчик. Он может быть сильным и умным, мы бы не втянули его в Общество Грейсон, если бы это было не так, но он не злой человек, от которого стоит убегать. Его пристальный взгляд пристально смотрит на меня, ожидая, что я смягчусь, дам ему именно то, за чем он пришел. Меня. Я действительно отдаю ему себя, но ту версию, которую выбираю сама.
Я хватаю его за бицепс, слегка сжимаю, и его губы дергаются, как будто он победил, но затем я бросаю нас обоих в воду, его крик заглушается полным ртом воды. Он хватает меня за талию, когда я пинаю его под нее, быстро поворачиваясь, чтобы перехватить его голову, и обхватываю ногами его талию, пока мои ступни не упираются во внутреннюю поверхность его бедер, не давая ему коснуться дна бассейна.
Мы начинаем тонуть, и он борется, его короткие ногти впиваются в мое предплечье, пока вода не окрашивается капельками крови, но я этого не чувствую и могу задержать дыхание на очень, очень долгое время. Оливер, с другой стороны, никогда не занимался плаванием в школе, предпочитая вместо этого двойную тренировку, и он не был подготовлен, поэтому ему не удалось сделать ни единого вдоха, в то время как мои легкие хороши и полны. Или настолько сытые, насколько это возможно после того, как их избивали в течение часа или около того.
Я держу его, пока он не впадает в неистовство, тянется назад и хватает меня за волосы, дергая за каждую часть меня, до которой может дотянуться, а затем я держу его еще секунд десять. Только тогда я отпускаю его, ударяя ногой рядом с его позвоночником, когда бросаюсь прочь, взлетаю и взбираюсь по лестнице прежде, чем у него появляется шанс высунуть голову из воды.
Он ахает, давится и бросает в мою сторону убийственные взгляды, прежде чем с ужасом посмотреть на драгоценную семейную реликвию у себя на запястье. Я надеюсь, что, черт возьми, уничтожила ее.
— Похоже, двойная тренировка не слишком-то научила тебя элементу неожиданности, не так ли?
Оливер сплевывает в воду, медленно пробираясь обратно к лестнице, его рюкзак плавает над водой, все еще прилипая к спине.
— Ты пойдешь со мной на этот благотворительный вечер, и, если мне придется взять все в свои руки, подальше от твоего отца и от моего, я это сделаю.
Ухмыляясь, я наклоняюсь, придвигаясь ближе, чтобы показать ему, что здесь нет страха.
— И если мне придется уничтожить тебя за то, что ты угрожал мне или моему отцу, то я сделаю это с улыбкой на лице и в присутствии зрителей. Не забывай свое место, малыш Хеншо, потому что я могу стереть его одним щелчком пальца, и ты ни черта не сможешь с этим поделать.
Его усмешка ядовита, глаза темнеют.
— Вот тут ты ошибаешься, милая принцесса. Мы и раньше заставляли вещи исчезать, а та толика гордости и семейной преданности, за которую ты держишься? Я сотру это прямо с твоего милого личика, если ты испытаешь меня. Я бы посоветовал тебе этого не делать.
Он вылезает из воды, и я встаю вместе с ним, и вот мы уже нос к носу.
— Я обязательно передам это своему отцу. — Я собираюсь пройти мимо него, но он вытягивает руку, хватает меня и тянет назад.
Я могла бы легко вырваться на свободу. Разбить его гребаное лицо, мечты и все остальное, что между ними, но я этого не делаю. Я хочу посмотреть, как далеко он зайдет, как далеко осмелится надавить, потому что это скажет мне больше, чем любое слово, которое он шепчет, поэтому, когда его хватка усиливается и изгибается так, что наверняка остается след, я не двигаюсь.