Стена между нами (СИ)

— Пока вы, господа драконы, ловили призрака в поднебесье, под самым вашим носом расплодились крысы, — брезгливо выплевывает он, кидая на пол обрывок серого плаща, украшенного знаком ордена киссаэров. — Слишком мелкие и верткие и оттого еще более опасные.
Дорнан медленно встает на ноги, поднимает клок ткани, придирчиво рассматривает его.
— Откуда это? — бросает резко.
— Из лавки старьевщика, недалеко от ритуальной площади, — темноволосый мужчина, кажется, совершенно равнодушен к злости дракона.
Дорнан выразительно приподнимает бровь, всем видом давая понять, что стоило бы пояснить подробнее, да и терпение у владыки не бесконечное. Брейди бросает на меня короткий взгляд и тут же отводит глаза.
— Мы сунулись туда почти случайно. Увы, того, кто напал на Грейнни, догнать не удалось, — байниан при упоминании своего переиначенного имени вспыхивает румянцем смущения, — от ардере он ушел легко, знал, как спрятаться, пока я возился с этими вашими заклятиями. Но нападающий был не один, следы его сообщников петляли, уходя в город. Один удалось проследить до самых дверей крысиной норы. Жаль, поймать никого не смогли, напоролись на засаду. Серые дрались насмерть, зар-р-раза, — он трогает пальцами наливающийся кровью синяк. — Только и добычи: пара драных шкурок да знакомые имена. Но и то хлеб.
— Кого именно ты видел?
— Киссаэра, — мгновенно подбирается Брейди. — Старшего киссаэра Риана. На расстоянии вытянутой руки. Клянусь Прародителями!
Мика вскрикивает и тут же зажимает рот рукой. Лекарь горестно качает головой и бормочет себе под нос: «Ну, вот и началось». Кто-то бранится, другие окружают Брейди и пришедших с ним стражей, выпытывая подробности. Дор разворачивается спиной к остальным, отходит, упирается обеими руками в стол, склоняет голову, пытаясь совладать с эмоциями, но тщетно: одна за другой волны искажения прокатываются по его телу, оставляя на нем черные ряды чешуек.
Вскакиваю, хочу подойти к владыке, но лекарь тянет меня за руку назад.
— Дайте ему минуту, госпожа, — шепчет предостерегающе.
Из всех присутствующих только Айоней хранит подобие спокойствия. Его взгляд, как и прежде, направлен вглубь, сехеди напрочь игнорирует творящееся кругом безумие. До меня долетают обрывки фраз:
— …киссаэры помогали скрыть следы магии?
— Скорее взяли на себя часть грязной работы…
— И сколько у них запасов? Ритуал был совсем недавно, значит…
— А избранные?
— Риан умен, обучен, Руэйдри мог рассказать ему, как искать пары… Проклятый предатель!
— …Лхасси… Один из нас.
— …Маяки в горах, чтобы выманить стражей…
— Союз матяжников в киссаэров? Он ничего не даст. Сердце Стены не пустит никого, кроме несущего магию Ауслаг.
— Ему понадобятся печати, а у Руэйдри их нет.
Вздрагиваю, обнимаю себя за плечи. Надо сказать. Тут. Сейчас. Делаю глубокий вдох, но Дор резко разворачивается к подчиненным, командует сухо и отрывисто:
— Удвоить охрану. Всех киссаэров, кто еще остался в городе, отыскать и взять под стражу. Закрыть пристань, выслать патрули: никто за Стеной не должен и весточки получить о произошедшем. Проверить всех, с кем жрецы поддерживают общение в течение последней пары лет. Людей предупредить: в этот раз я не буду ждать сражения. Всякого, кто возьмет в руки оружие, вышлю за Стену. Ардере, тех, кто принимал участие в восстании, но был помилован, заставить принести магическую клятву верности. Пока временную, сроком на год. Если кто-то пожелает рассказать о Руэйдри или о своем участии в заговоре, то всегда готов выслушать, но только на слово больше не поверю, — он обводит взглядом притихших слушателей.
— Владыка, при всем уважении, клятва верности лишает свободы воли. Так ли это необходимо? Не думаю, что речь идет о еще одном восстании, — произносит кто-то из младших лхасси. — В городе тихо — ни крамольных речей, ни даже намека на недовольство. А без печатей никто не сможет даже подойти к сердцу Стены, тем более — уничтожить его.
— Возможно, он просто хочет отвлечь нас? Пустить по ложному следу, играя на прошлых страхах? — размышляет старший соарас. — У нас не хватит сил, чтобы заниматься поисками, охраной города и патрулированием границ. Что, если за эти годы Руэйдри решил, что предпочтительнее занять трон самому и пользоваться всеми доступными благами, чем перекраивать мир? Тогда цель не сердце, а вы, владыка.
 
— Мне нужны не предположения, а доказательства. Хотите помочь — достаньте их. И не оспаривайте мои приказы.
Один за другим комнату покидают почти все воины и стражи, остаются только старшие над игниалас и соарас. Лекарь, воспользовавшись временным затишьем, снова усаживает владыку, заканчивает последний стежок, плотно перебинтовывает руку, подает свежую рубашку.
— Никаких нагрузок в течение ближайших суток, знаю, вы быстро исцеляетесь, но всё же надо поберечься. Теперь, молодой человек, вы, — он заставляет Брейди продемонстрировать разбитое лицо. — Холод, — комментирует спокойно. — И промыть. Ничего серьезного.
— Что делать дальше? — негромко интересуется Айоней у владыки. — Ваше с Руэйдри противостояние не может длиться вечно.
— Лучше поясни, как ему удалось подобраться так близко.
— У меня нет ответа, — сехеди встает и в задумчивости расхаживает по комнате. — Мы должны были почувствовать. Хоть что-то, хоть отголоски, остаточные воздействия.
— Он мог перенастроить свою магию? Сменить отпечаток? Замаскировать силу?
— Мне о подобном не известно. Но Руэйдри был одним из лучших. Недостаток знаний он с лихвой компенсировал талантами и озарениями. Не будь его идеи такими странными, неожиданными, невероятно-манящими, за ним бы не шли на верную смерть. Он всегда вынимал угли из костра чужими руками, вряд ли что-то поменялось. И всё же не могу собрать картину воедино, что-то ускользает… Зачем так открыто заявлять о себе?
— Хотел дать знак бывшим сторонникам?
— Какой смысл? Со сторонниками или без оных сердце Стены не обмануть, а вашу магию не подделать. У него нет ни единого шанса пройти защиту. Скорее уж, его цель — это лично вы.
Зажмуриваюсь, мысленно считаю до трех, переплетаю пальцы рук, чтобы скрыть дрожь. Нельзя тянуть, они вот-вот пойдут по ложному следу! И произношу:
— Боюсь, этот шанс есть.
  
Главa 29. Признание
 
Шорох одежд, легкий скрип потревоженной мебели, я открываю глаза.
— Отпечаток магии рода Ауслаг есть у Риана, а значит, и у Руэйдри.
Дорнан стремительно оборачивается ко мне, в глазах — изумление и недоверие. Повисает такая тишина, что биение сердца в груди кажется громовыми раскатами. Мимолетно замечаю, что Брейди едва заметно качает головой, предупреждая, чтобы я не совершила роковой ошибки.
— У Риана есть печать, — повторяю твердо, не давая себе времени на раздумья. — Я сама дала её. Мне очень жаль. Но это правда. Вы должны знать.
Брейди охает и отворачивается, разражаясь чудовищной бранью. Лицо Грейнн превращается в камень, Кеган недоуменно переводит взгляд с меня на владыку, видимо, надеется, что ослышался. На лице подруги испуг и жалость. Острая, колючая, пронзительная, Мика, как всегда, видит больше остальных. Сехеди прищелкивает пальцами, позволяя себе грустную усмешку: вот и нашлось недостающее звено в цепи интриг.
Я же смотрю только на Дорнана, силясь понять, что сейчас происходит с алти-ардере, это единственное, что действительно имеет для меня значение.
— Как? — его голос кажется пустым и незнакомым.
— Метка перехода на моей руке. И еще вот это, — вытаскиваю из-за ворота подвеску.
— Я спросил, как это произошло, — уточняет он.
— Вы виделись с киссаэром после перехода за Стену? — встревает глава игниалас, подходя ближе, и замирает, остановленный властным жестом владыки.
— Лиан? — не вопрос, скорее приказ говорить.
— Мы встречались. Дважды. После второго испытания и вчера днем.
— Он отобрал у тебя печать силой?