Совсем другой дракон (ЛП)
— Нет! — закричал он, бросился вперед, а потом опомнился. Волна еще обрушивалась. Если он шагнет в нее, его тоже смоет. Его не сбило до этого, потому что он оказался в правильном месте. Ему повезло, и когда он понял это, Джулиус знал, что нужно делать.
Он отпрянул от стены еще падающей воды, которая забрала его сестру и Фредрика, побежал к императору, сидящему на коленях. Он двигался так быстро, что добрался до Сяна до того, как императрица напала на него.
— Прочь, Хартстрайкер, — предупредила она, красные глаза сияли, как угли. — Я не знаю, почему его удача пощадила тебя, но это кончено. Ты больше ничего не можешь сделать.
— Я всегда могу что-нибудь сделать, — прорычал Джулиус, упал на колени в грязь рядом с Цилинем. — И начну с разговора с ним.
— Для чего? — императрица встала между Джулиусом и своим сыном. — Он ушел. Никто там тебя не услышит.
— Он услышал, как ты позвала его.
— Это другое, — рявкнула она. — Я — его мать. Ты — никто.
— Тогда ты не будешь мешать мне попробовать, — он потянулся за нее. Но, когда он стал убирать занавес из черных волос, что скрывала лицо Цилиня, Императрица-Мать сжала его запястье.
— Стой.
Джулиус посмотрел ей в глаза.
— Нет.
— Наглец, — прорычала она, вонзая ногти в его кожу. — Думаешь, я не убью тебя?
— Серьезно? — он пожал плечами. — Да.
Императрица оскалилась, но Джулиус не закончил.
— Ты сама сказала: удача Цилиня не точное оружие. Это бьющий инстинкт, и он сработал от твоего крика о помощи. Но, в отличие от тебя, Челси и всех тут, Цилиню плевать на меня. У него нет глубоких чувств ко мне, как к остальным тут. Я — просто еще один Хартстрайкер, который не вредил ему, и это делает меня невидимым.
— И ты думаешь, это спасёт тебя от меня? — прорычала она.
— Нет, думаю, это сделает удача, — сказал Джулиус. — Настоящая удача, как то, что я стоял в нужном месте в нужное время. Ты не убьешь меня, потому что еще не убила.
— Тогда я это исправлю, — прошипела императрица, отпустив его руку, обвив рукой его горло. Но даже когда ее острые ногти впились в нежную плоть его горла, Джулиус не вздрогнул, не бился. Он сидел на коленях и принимал это, глядя упрямо на императрицу, пока она не стала испуганной. — Что с тобой? — завопила она. — Защищайся!
— Я защищаю себя, — Джулиус опустил руки. — Удача Цилиня не так неуправляема, как ты говоришь. Ты пытаешься сейчас ею манипулировать. Если я нападу на тебя, я сделаю себя врагом и буду наказан. Но если я ничего не делаю, я не буду угрозой, и его удаче будет все равно. А ты станешь угрозой, потому я уверен, что ты не убьешь меня. Если бы ты могла, я бы уже умер.
Морщинистая ладонь на его горле задрожала.
— Это опасное предположение.
— Не совсем, — сказал он. — Я дразню тебя, а ты все еще этого не сделала. Думаю, я знаю, почему, — он улыбнулся. — Ты сказала, что Боб нас продал, а я — единственный дракон, которого Боб не может убить.
Ее лицо побледнело, и Джулиус понял, что был прав. Он все еще не знал, какую игру вел Боб. Пророк всех их продал. Но если визит Чёрного Размаха утром что-то доказывал, так это то, что Боб давно вкладывался в Джулиуса, и хоть ему не нравилось быть пешкой, Джулиус собирался использовать это, когда было необходимо.
И сейчас это было нужно. На кону были две семьи, включая малышку, которая не двигалась в руках бабушки, глядела на потоп с детским бесстрашным интересом. Она не должна была стать трофеем за победу в битве кланов. Они все заслужили лучшего, и Джулиус держался, доверяя манипуляциям брата, хоть и не намерениям. Императрица отпустила его.
— Похоже, ты сильнее как дракон, чем кажешься, — едко сказала она. — Но знание правил игры не спасет тебя. Брогомир предупреждал, что если я убью тебя, Сян умрёт, но он не говорил о том, если ты станешь жертвой неудачи.
— Но у меня не будет неудачи, — уверенно сказал Джулиусу. — Я не собираюсь тебе вредить, и я не буду вредить ему, — он кивнул на неподвижного Цилиня. — Я сделаю то, что должна была сделать ты. Я помогу твоему сыну остановить это, и ты ничего не можешь с этим поделать.
— Я не обязана ничего делать! — закричала императрицы. — Ты не понимаешь? Ты проиграл! То, что я не могу помешать тебе поговорить с Сяном, не означает, что он послушает. Я вырастила его императором, в первую очередь, и теперь, благодаря твоей сестре, он провалил величайшую ответственность. Древний род Цилиня мертв, и твои слова не могут его вернуть.
— Верно, — признал Джулиус, поворачиваясь к Цилиню. — Я не могу изменить прошлое, но мне не нужно, потому что мы живем не там. Мы живы сейчас, и если меня чему-то научила роль орудия Боба, так это тому, что сейчас всегда можно изменить к лучшему.
Императрица-Мать была ошеломлена, но Джулиус уже не думал о ней. Он прогнал и тревогу за Челси и Фредрика, которых не видел после удара волны, еще бушующей за ним. Он отпустил все, сосредоточился на драконе перед собой. Он лег на живот в холодной грязи, чтобы видеть пустое лицо Цилиня.
— Ваше величество?
Ничего.
— Император?
Снова ничего.
— Сян?
Может, ему показалось, но Джулиус вроде бы увидел, как золотые глаза императора дрогнули от имени. Этого было мало, но Джулиус все равно обрадовался.
— Помнишь, что я сказал в тронном зале? — тихо сказал он. — Челси сказала тебе правду сегодня, и хоть ты — последний Цилинь, вряд ли это плохо. Ты был пленником силы, которой не можешь управлять, всю жизнь, все сдерживал в себе и страдал веками ради долга. Но если страдания — цена за удачу Цилиня, то это вовсе не удача. Это проклятие. Я бы не хотел твою удачу как своего врага, да и ты не хотел бы.
Он улыбнулся.
— Если так посмотреть, все это даже хорошо вышло. Ты не потерял незаменимый дар. Ты не дал сыну страдать так, как ты страдаешь, а это больше счастья, чем твоя удача когда-либо приносила тебе.
Он сделал паузу, затаив дыхание, но лицо императора все еще было пустым, Джулиус вздохнул.
— Челси сказала, ты всегда хотел детей, — он попробовал другой подход. — Теперь у тебя двадцать. Двадцать один, считая малышку. И Челси. Она не хотела уходить от тебя. Она соврала, потому что боялась этого.
Он махнул на разрушения вокруг них.
— Но так не должно быть. Ты не можешь управлять удачей, но ты можешь управлять своей реакцией, и это не катастрофа, как говорит твоя мать. Да, род Цилиня прерван, но ты все еще император. У тебя все еще есть драконы и земли, а теперь есть и семья. Твоя семья, которой ты нужен. Ты уже потерял Челси раз из-за этого. Сколько еще ты позволишь роли Цилиня забрать у тебя?
В конце Джулиус ощутил, как земля движется под его ладонью. Он опустил взгляд и увидел, что пальцы Цилиня впились в мягкую землю. Он не знал, был ли он причиной, но это было первое движение с тех пор, как Цилинь упал. Джулиус гадал, как лучше продолжить, когда Фредрик вырвался из воды, вдохнул.
Огромная волна прошла, пока он говорил с императрицей, но потоп все еще бушевал. Джулиус был на возвышении и сухой, благодаря куску Небесных путей и холму, на котором рухнул император, но парковка, улица и здания на другой стороне были под несколькими футами жестоко бушующей коричневой воды.
Она текла так быстро, что сбила Фредрика с ног. Он с трудом всплыл через секунду, схватился за кусок Небесных путей, чтобы держать голову над водой, безумно озирался. Когда он вернулся в воду, Джулиус понял, что Челси еще не всплыла.
Страх пронзил его льдом, и он повернулся к императору.
— Прошу, Сян, — взмолился он. — Не давай им так использовать тебя! Ты — не оружие. Ты — дракон. Император! Какая разница, чего хочет твоя мать? Ты все еще можешь иметь то, чего хочешь: Челси, сына, детей, империю. Ты все еще можешь это иметь, но нужно вернуться сейчас и спасти это, пока не…
Всплеск перебил его. Когда Джулиус оглянулся, это оказался всплывший Фредрик. Он был в панике, бросил меч на кусок Небесных путей и нырнул снова. Когда он пропал под бушующей водой, Джулиус повернулся к Цилиню, схватил императора за голову и заставил его смотреть.