Доверься мне (ЛП)

— Тогда, чтобы уровнять шансы и загладить вину, я приготовлю тебе настоящий итальянский ужин на нашем винограднике, как тебе?
Я рассмеялась.
— Ничего ты не уравнял. Ты просто смёл все шансы.
— Ты не пробовала мою стряпню.
Он прав. Но, проведя с ним всего лишь одно утро, я убедилась, что Лео Кардуччи не похож ни на одного мужчину, ранее мной встреченного. Может, он и говорил, что я незаурядная, но бог не пожалел сил, когда создавал Лео.
И похоже, что Лео тоже собирался использовать все имеющиеся ресурсы в виде прямого рейса в итальянскую глубинку.
— Всё или ничего! — поднял он в воздух едва целый стаканчик.
— Всё или ничего!
  
Глава 11
 
Можно подумать, что после по крайней мере дюжины международных путешествий упаковка чемоданов станет привычным делом. Чем — то, что можно делать с закрытыми глазами.
Но для меня это не так, поэтому, естественно, я попросила Еву помочь порыться в моём шкафу. Она определенно самая стильная девушка, которую я знала, и мне хотелось наверстать упущенное: на прошлой неделе нам так и не удалось пообщаться. Сегодня выдался хороший шанс убить двух зайцев одним выстрелом.
— Что насчет этого? — Я подняла вешалку со свитером, у которого был воротник — хомут. Фиолетовый, очень плотный, с вязкой косичкой, думаю, такой даже могла сделать моя бабушка, но кто знает? В моду вернулись неоновые цвета и окрашивание шенье. Возможно, на очереди свитеры, связанные старушками.
— Будет жарко.
— Правда? Потому что он выглядит немного старомодным.
Ева рассмеялась.
— Нет, я имею в виду, слишком жарко. Помнишь, там почти лето. Ты в нём вспотеешь до смерти.
Ну, со мной это скорее случится в бикини. Из — за Лео я легко распалялась и возбуждалась.
— Точно.
Проскользнув мимо, она одним движением бросила на кровать шесть нарядов, раздалось клацанье вешалок. Ткани в цветочек, полоску и узоры смешались вместе, образуя абстрактное произведение искусства.
— Этого должно хватить.
— Меня всё устраивает. — Не потрудившись ознакомиться с её выбором, я запихнула одежду в чемодан и плюхнулась на матрас, подтянув руки к груди. — Я тут хотела вернуться к нашей беседе…
— Мы переезжаем, мисс Тортон, — перебила меня Ева. Из — за того, с каким отчаянием она это сказала, стало понятно, что для неё это худший сценарий в жизни, и чтобы попытаться поставить себя на её место, я постаралась вспомнить себя подростком. Но, честно говоря, если бы родители сказали мне, что мы переезжаем с нашего ковбойского ранчо в Северной Дакоте в любое другое место в стране, я бы, скорее всего, сделала переворот назад и двойное сальто, а я из тех девчонок, которые и на колесо не способны. Не кривя душой, могла сказать, что даже не кувыркалась, не хрустнув при этом шеей.
— Переезжаете? Куда?
— Мама пока не знает, куда, но мы должны освободить квартиру к концу недели. У неё есть друг, который предложил комнату со следующего месяца. Но до этого ещё три недели.
Я только раз видела маму Евы, но помню, что сразу подумала, что о такой родительнице мечтает любой молодой художник. Умеющая поддержать и приободрить. Заботливая, но достаточно продвинутая, чтобы вам хотелось проводить с ней время, и было не стыдно познакомить с друзьями. И я знала, что она тоже творческая личность и какое — то время управляла собственной гончарной мастерской.
— Ну, — начала я, беря изящные пальцы Евы в свои. Иногда физическое воздействие придает выразительность словам, как будто прикосновение выделяет их курсивом. — Сперва нужно обсудить это с Йеном, но так вышло, что я знаю об одной спальне, которой на ближайшие несколько недель понадобятся жильцы.
В глазах Евы вспыхнула искра жизни.
— Что? Ты про свою комнату? Но мы не сможем заплатить. В этом вся проблема…
— Но не для меня. На самом деле, звучит как идеальный расклад. Пока меня не будет, нужно, чтобы кто — нибудь поддерживал связь с жилищным кооперативом, и думаю, что человека лучше, чем твоя мама, не найти. Считай это платой за аренду, если пожелаешь.
 
Я не хотела доводить её до слёз, но что — то из сказанного мной вызвало потоп, который, как я надеялась, представлял собой слёзы счастья.
— Мисс Тортон, я не могу. В смысле, я не знаю, как…
— Пусть мне позвонит твоя мама. Я поговорю об этом с Йеном, но уверена, что он согласится.
— Соглашусь на что? — Резкий голос Йена встрял в наш разговор как лезвие, когда он вошел в комнату. Его грудь пересекала сумка — почтальонка, он провёл пальцами вверх и вниз по ремню. Очевидно, только что с занятий. То, как его футболка была заправлена в низко сидящие на бёдрах джинсы, навело на мысль, не вызвался ли он ещё на несколько позирований. Он явно имел вид наспех одевавшегося человека.
— Делить квартиру с Евой и её мамой, пока я буду в Италии.
Я ещё даже не сообщила Йену о планах сесть завтра утром в самолёт, чтобы пересечь полмира. А теперь обрушила на него совершенно новые жизненные обстоятельства. К счастью, он любил меня, иначе у него было бы полное право не по — детски разозлиться.
— Я не могу. Не могу делить её с ними.
Ну, наверное, не стоило спрашивать его в присутствии Евы. Ситуация стала супер неприятной, а мне трижды удаляли зубной нерв, так что я хорошо знакома с этим понятием.
— Я не могу, потому что здесь меня не будет. — Йен перенёс вес на кончики пальцев ног и подпрыгнул, как будто из него что — то с силой хотело пробиться наружу, словно в его обувь подложили динамитные шашки. — Не будет здесь, потому что я буду там. — Он ткнул в окно, но это совсем не помогло прояснить ситуацию. — В Италии, с тобой, Джулс.
— Что? — Думаю, я прокричала это. Точно прокричала, потому что бедняжка Ева резко выпрямилась, как будто я ударила её током. — Ты собираешься в Италию?
— Ага. Видимо, их так впечатлили фотографии, что они наняли меня осветить путешествия Лео и весь процесс обновления его бизнеса.
День становился всё прекраснее и прекраснее.
Я совершенно случайно перешла с Лео на вторую базу, помогла найти дом для вынужденных переселенцев и теперь собиралась в Италию не только с самым сексуальным холостяком на Манхэттене, но и с лучшим другом, которого я когда — либо знала.
Просто аншлаг.
— Так что ты и твоя мама можете занять не только комнату Джулс, но и всю квартиру. — Ручейки слёз превратились в полноценное хныканье, благодарность выражало не только лицо Евы, но и её плач.
— Не знаю, как вас благодарить. — Она потянулась руками вытереть слёзы.
— В этом нет необходимости. — Йен прижал её к груди крепкими руками, его голова расположилась у неё на макушке, так отец обнимает дочь. — Вот для чего нужны друзья.
***
Но всё это время я ошибалась.
Йен мне не друг.
— Чёрт.
Его отражение пялилось на моё в зеркале ванной; глаза сияли настолько ярко, что их свет отсвечивал на стеклянной поверхности.
— Я знаю, понятно? — Я так сильно стиснула зубы, что заныла голова. Но она болела весь последний час, так что, думаю, я просто добавила к непреходящим страданиям полнейшее отупение. — Непохоже. — Для сравнения я снова открыла приложение на телефоне. — Что — то пошло не так.
Стараясь подавить смех, Йен поперхнулся, с таким же успехом, можно остановить чихание.
— Почему ты так выглядишь?
Мне потребовалось разъяснение, поскольку я не знала, на кого похожа.
— Как клоун?
— Я собирался сказать, как дрэг — квин. Но да, как клоун. — Он выхватил из моих рук телефон и быстро пролистал страничку вниз. Возможно, ему удастся указать, что пошло не так. — Это тебе не живопись по номерам, Джулс.
— Вообще — то, как раз это и подразумевалось. Нужно было нанести светлые тени вот тут, под цифрой один. — Я указала кончиком ногтя на накрашенное веко женщины на изображении. — И более темный оттенок там, где тройка.