Доверься мне (ЛП)

Я тоже желала узнать его. Но не предполагала, что это произойдёт сейчас. Я думала, что это случится за игрой «Две правды и одна ложь» или за просмотром скрапбука или старого семейного фильма. Но когда Лео убрал мою руку со своей груди, направляя её вверх к ключице, чтобы провести от одного плеча через небольшое углубление у основания шеи к другому, мои пальцы почувствовали такой уровень близости, на который я и не могла рассчитывать.
Я вела себя не слишком смело. Не могла приказать рукам самостоятельно скользить по его коже, поэтому он продолжил руководить, пока я не собралась с духом. Взяв мой палец, он провел им по щетине на его подбородке. Я представляла, как эта тонкая наждачная бумага царапала мою кожу, пока он целовал меня: восхитительна смесь наслаждения и боли. Закрыв глаза, воображала отрывистые линии карандаша, которые бы соответствовали этой поросли. Я рисовала его, не на бумаге, но в голове. Запечатлевая в глубинах сердца.
Мои глаза по — прежнему оставались закрытыми, когда пальцем я коснулась края его верхней губы, а затем другим под кожей ощутила полноту нижней. Распахнула глаза, обводя по контуру изгибы его губ, постоянно встречаясь с его взглядом, даже прикрывая свои веки, ощущала его — это самое сильное, что я когда — либо видела или переживала. Мы были связаны взглядом и прикосновениями.
Клянусь, казалось, что мы участвуем в сцене фильма «Приведение» с гончарным кругом. Я даже слышала песню Unchained Melody. Или это гул, который заполняет твои уши перед тем, как ты потеряешь сознание. Я не знала, что из этого относилось ко мне.
— Джули, — вздохнул Лео со стоном. Он обхватил мою руку, которая находилась на его подбородке ладонью вверх, наклонился, закрыл глаза и прижался к ней. Умиротворённый. Измученный.
Я решила перехватить инициативу.
Уверенно положила обе ладони на его широкие плечи, затем провела ими по всей длине его рук, чувствуя мышцы и вены, которые обвивали их. Его кожа пылала. Его тепло перетекало ко мне, как будто мы были связаны и обменивались эмоциями через прикосновения и этот жар. Частичка меня здесь. Кусочек его там.
Добравшись до ладоней, я поднесла одну к лицу, изучая ее: грубые костяшки пальцев — крепкие и мощные. Внутреннюю сторону испещрили линии и борозды. Даже на пальцах. Я изучила всё, что делало Лео уникальным. Не знаю, была ли я когда — то признательна кому — то или чему — то больше, чем Творцу, создавшему Лео. Он идеален. Каждый квадратный сантиметр его тела. Совершенство.
Я видела, как его грудь учащённо поднимается и опускается. Какая — то часть меня хотела успокоить, привести его дыхание к ровному, умеренному ритму. Но другая часть видела в этом прерывистом дыхании уязвимость. Как и в участившемся сердцебиении. В этом читалась беззащитность. Искренность. Пылкость и красота. Четыре новых слова, которыми можно его описать. Четыре новых способа узнать его.
Опустив его руку, я положила свою на его грудь. Только правую. И оставила её там. Перевернув левую пальцами вниз, я скользнула ею по его торсу. Провела по его животу, его мышцы сжались под моими прикосновениями. При каждом вздохе проявлялись отчетливые углубления, как будто их высекали каждые несколько секунд. Я потеряла им счёт, когда моя рука надавила на его точёный пресс, а большой палец пробежал вверх и вниз по его чётко очерченным мышцам.
Лео издал смешок, может из — за нервов, но от этого его живот сжался и напрягся под моей рукой. Так странно чувствовать, как он смеётся. А не просто слышать.
Я приложила пальцы к его рту, чтобы и там ощутить его улыбку. Казалось, будто мне требовалось не только слышать и видеть, но и буквально прикоснуться к каждой его реакции. Чтобы узнать его по — настоящему. Почувствовать его всеми органами чувств. Ощутить саму его сущность.
Со всеми этими чувствами, вибрирующими по моей коже, я не сомневалась, что могла бы не только нарисовать его точное подобие, но и вырезать статую из мрамора, и она не отличалась бы от человека, стоявшего передо мной.
По мере того, как я скользила руками по его телу, я запомнила всё о нем. Воспроизвела в воображении. В своём существе.
 
В какой — то момент я перестала дышать. Возникло какое — то головокружение, из — за которого начала шататься вперёд — назад, как во время морской качки. Думаю, Лео тоже это почувствовал. Словно он мог поделиться своим кислородом, он притянул меня к себе и резко обрушил губы на мои. Моя грудь прижалась к его, ощущая при этом гораздо больше, чем мои пальцы до этого. Я обвила руками его шею, привлекая к себе, так что он наклонился ко мне, увлекая меня назад.
Его рот был тёплым. Жар его губ растопил мои собственные, превратив их в мастику, с которой он мог легко управиться и без особого давления придать нужную форму. Его язык очертил контуры по губам, затем скользнул в мой рот, медленно и осторожно исследуя. Я повторяла, как в отражении, все его действия. Стала его эхом. Копируя его, подражала во всём.
Я даже не осознавала, что моё тело реагирует подобным образом, потому что оно инстинктивно двигалось вместе с ним. Взяв меня за талию мощными руками, Лео подхватил мои бёдра и двинулся спиной к кровати, наши ноги переплелись во едино. Мои колени подогнулись, но я не упала. Лео вытянул руку и, поддерживая мою голову, медленно опустил вниз. Я почувствовала, как прогибается матрас, как меня окутывают толстые, пушистые одеяла и простыня. В этот раз я испытывала исступлённый восторг. Лео тоже опустился вниз, нависая надо мной, он обхватил меня крепкими руками с обеих сторон. Потом скользнул своими накачанными ногами между моими, но его грудь возвышалась надо мной.
Пространство между нами наэлектризовалось и пульсировало. Оно переполнилось эмоциями, которыми мы обменивались. Испытываемые, но не высказанные нами чувства, выплескивались вокруг. Его слова и мысли проникали в меня при каждом прикосновении, при каждой встрече наших взглядов и каждый раз, когда сталкивались наши губы. Наши движения представляли собой речь, в его взоре читался смысл.
Матрас под нами дрожал, руки Лео тряслись от напряжения, с которым он пытался удержать свой вес надо мной. Ему не обязательно было это делать. На самом деле, я и не хотела этого. Я подняла к нему руки и положила их ему на спину, прижимая его ближе. Медленно Лео подался вперед, его длинное тело вытянулось напротив моего, пока он полностью не оказался на мне. Полностью прижатым. Вместо рук теперь он балансировал на локтях, его предплечья упирались в матрас по обе стороны от моей головы, его пальцы зарылись в мои волосы. Наши лбы соприкоснулись, как и кончики наших носов.
Я никогда в жизни не желала большего. Хотела поскорее сбросить все слои ткани между нами и сделать всё так быстро, что это превратилось бы в размытое пятно, состоящее из гормонов и наполненной страстью жаждой. Но я не намеревалась смазать этот момент. Наоборот желала, чтобы он длился вечно. Хотела этого медленно вдумчивого союза между нами, потому что это не только соединение наших тел, но и нас самих. У меня ещё никогда не было такой связи ни с кем. Я и подумать не могла, что это может так ощущаться. Понятия не имела, что такие чувства существуют.
Но только потому, что не знала, что Лео существует.
— Ты идеален, — выдохнула я, не уверенная, произнесла ли это вслух, или это лишь мои мысли.
Видимо, слова правда сорвались с моих губ, потому что Лео отпрянул.
Возможно, я говорила об этом слишком часто. Выпрямившись, он быстро сел, его тело задеревенело и натянулось как провод. В течение напряжённого промежутка времени он просто смотрел через плечо в сторону стены. Я слышала, как он дышит, видела, как вздымается и опускается его грудь, приводя в дрожь плечи и всё тело. Затем, так же быстро, как отстранился, Лео повернулся так, что мне стала видна его спина.
— Дай руку.
Не понимая, что он делает, я подчинилась и протянула ему её.
Он опустил лицо. Я не могла ни прочесть его выражение, ни увидеть его глаза, в то время как он взял мою руку и положил её себе на спину, между лопаток. Он хотел, чтобы я что — то узнала, надеялся о чём — то сообщить, но я не понимала, о чём именно.