Доверься мне (ЛП)

Но с Лео я себе не позволила этого. Несмотря на то, что я непреднамеренно пыталась испортить наши отношения, не хотелось облажаться из — за признания в неразделённой любви. Но, как оказалось, это воздалось в полной мере. Насколько я могла судить, осязать и даже чувствовать на губах, сердце Лео так же сильно билось для меня, как моё для него.
Зарождавшаяся реальность граничила с сюрреализмом, а я обычно его не практиковала. Я девушка, которая всецело посвятила себя реализму, но ничего из того, что мы испытывали, не было реалистичным. Наши чувства бросали вызов рациональному мышлению, логике и здравому смыслу. Что только делало их сильнее, потому что мои прошлые отношения обычно развивались не так. То, что с Лео все могло быть по — другому, лишь добавляло искренности. Он стал исключением из правила, моей аномалией. Лео держался особняком, невообразимо отличаясь от остальных.
Я любила его и собиралась погрузиться в эти чувства, а так же принять предложенную им любовь. Мы заслужили это. Наше счастье — это то, к чему я стремилась всю жизнь.
— Прежде чем ты ответишь, — начал он, водя ладонями верх и вниз по моим рукам. — Я наполню твой рот страчателлой, чтобы ты случайно не произнесла то, о чём потом будешь жалеть.
Я со всей силы ударила его в грудь.
— Ты не можешь использовать мороженое в качестве кляпа, Лео!
Сорвав очки с глаз, он бросил на меня обвиняющий взгляд и потрясенно произнёс:
— Скажи, что ты только что не назвала его мороженым! — Он даже не смог скрыть изумления: у него челюсть отвисла.
— Боюсь, что так.
— Этим ты оскорбила всю славную Италию, Джули. Предлагаю тебе забрать свои слова обратно.
Дразнить его таким образом забавно. Мне нравилось флиртовать с ним, игриво обмениваясь репликами, задевать его за живое. Я была готова поиграть с ним побольше.
— Я бы так и сделала, если бы правда считала, что между ними существует действительная разница.
— Она существует.
— Картофель или картошка. Мороженое, джелато. По мне, так это одно и то же.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — фыркнул он, хотя его голос звучал довольно напряжённо, так что можно было понять, что это на самом деле выводит его из себя. То, как он переминался с ноги на ногу, указывало на бурлящие в нём волны разочарования.
— Томат или помидор. Джелато. Одно и то же, правда.
Лео плотно сжал губы.
— Ты стираешь очень много границ, Джули. Когда дело касается таких вещей, существует разница.
Я ухмыльнулась.
— Правда? Думаю, это просто десерт.
Он выдержал мгновение, не сводя с меня взгляда голубых глаз. Я заметила, как он прищурился, словно что — то задумал, а затем без предупреждения он слегка наклонил подбородок и устремился ко мне, пока не встретились наши губы. Повернув голову в противоположную сторону, я мягко прижалась к его рту. Сначала он приник ко мне, затем отступил, изменил угол наклона лица и снова прильнул к моим губам и, не изменяя интенсивности, повторил так несколько раз. Поцелуй длился всего несколько секунд, но был таким сладким, я наслаждалась его невинностью.
— Это мороженое. — Он запечатлел ещё один целомудренный поцелуй на моих губах. — А это, — начал он, наклоняясь так близко, что стало трудно смотреть ему в глаза. Я не могла сосредоточиться. — Это джелато.
Началось всё так же. Но после быстро изменилось, когда губы Лео завладели моими со страстью и жаром, которых не хватало нашему предыдущему поцелую. От того напора, с которым он приоткрыл мой рот, от того как он, дразня, скользнул по моей нижней губе, моё сердце затрепетало, а ладони вспотели. Мы кружили в том же танце, напирая и отстраняясь, но в этот раз движениям его тёплого языка вторили его ладони, которые скользнули по моей талии, изгибам груди и поднялись к плечам. Продолжая атаковать мой рот, Лео направил руки к моей шее, обхватил её и, поглаживая большими пальцами, наклонил мою голову под нужным углом. Я потеряла связь с реальностью, когда его язык скользнул мне в рот, а затем отступил, он втянул мои губы своими до онемения.
 
На какое — то время у меня вылетело из головы, что мы посреди многолюдной улицы, будь на то его воля, я бы отдалась ему прямо там. Получилось очень возбуждающе.
Но он остановился.
Внезапно отстранившись, он заговорил со вздымающейся грудью и прерывистым дыханием.
— Видишь? — спросил он, его губы опухли. — Определённо есть разница.
— Не знаю, — прошептала я в его тёплые губы. Сердце грохотало в груди, ушах и даже кончиках пальцев. У Лео дела обстояли так же, я видела, как беспорядочно пульсировала вена у него на шее, в то время как его дыхание приходило в норму. Что он только что сделал? Я не сомневалась, что он растопил целый ящик джелато в магазине напротив. Нам пришлось бы заплатить за него.
— Как я уже сказала раньше, — ухмыльнулась я, в этот раз мои губы были на его, так что он мог почувствовать их кокетливый изгиб, в то время как я говорила. Ещё раз прикусив его губу, я произнесла. — Насколько я понимаю, и то и то — десерт.
  
Глава 22
 
— Существует двадцатипятипроцентная вероятность, что сегодня Лео напьётся в хлам. — Уокер откинулся на спинку садового кресла, и клянусь, что услышала, как начали трещать задние ножки. Если бы он продолжил в том же духе, его голова с тем же треском ударилась бы о стену. — И семидесятивосьмипроцентная вероятность, что я к нему присоединюсь.
Уокер так и остался загадкой. Я пыталась понять его последние три часа, пока мы ужинали и поздравляли Лео вместе с другими друзьями и родственниками, но он оставался энигмой. Это слово я выучила на горьком опыте. Никогда не путайте энигму и клизму. Это определённо не одно и то же.
Так что да, Уокер приводил в смятение. Лео говорил, что тот всегда в процессе подготовки к роли, но я не могла понять его увлечения процентами. Буквально к каждому диалогу у него имелся комментарий, включающий числа и статистику. Возможно, он готовился играть математика или стратега в предстоящем шоу. Это могло быть единственной причиной, почему только пятьдесят процентов его слов имели смысл.
— Почему Лео напьется? — спросил Йен, обхватив пальцами тонкую ножку винного бокала. Он сделал небольшой глоток и поставил фужер на кирпичный выступ позади себя.
Пока мы ждали десерт, снаружи убирали ужин из четырех блюд, которые весь день готовили Йен и Джио. До этого я посещала виноградник только в дневное время, но сейчас, когда солнце осветило его последними лучами, он приобрел совершенно другую ауру.
Белые фонари, подвешенные во внутреннем дворике, усеяли небо, словно мерцающие звезды. Слева в большой яме потрескивал и шипел костёр, рядом с ним, чтобы согреться от вечернего холода, откинувшись на спинки стульев в стиле Адирондака, собралось несколько тусовщиков. Они держали руки над огнём, переворачивая ладони туда — сюда, как над вертелом. Жёлтый и оранжевый плясали на каждой вертикальной поверхности. На улице царили оживлённая болтовня и тепло.
Вышло причудливое, но праздничное торжество, не обошлось без традиционного итальянского дуэта: гитарист и исполнитель, от голоса которого у вас подкашивались колени. Последний час Лео обходил гостей, чтобы убедиться, что с каждым присутствующим провёл какое — то время. Я предполагала, что это будет небольшая вечеринка, и, в принципе, сравнительно так и было: тридцать — сорок гостей. Пока я наблюдала за беседой Лео со всеми этими людьми, у меня перед глазами промелькнуло то, как проходила бы наша свадьба, то, как бы он приветствовал присутствующих, как обменивался бы с ними любезностями. «Спасибо, что разделили этот особенный день вместе с нами». «Мы так рады, что вы стали частью нашего праздника». Я знала, что это полное безумие — думать так далеко вперёд, но мой разум больше не прислушивался к здравому смыслу. Он в данный момент отсутствовал. Сердце взяло всё под свой контроль, и оно нацелилось на будущее.