Подкидыш для хулигана (СИ)

— Ну же, Пчелка, я не могу ехать в тишине. Ты ведь знаешь, что с водителем нужно разговаривать? – подначивал он меня. — Столько аварий случается из-за того, что водители засыпают за рулем. А ты такая молчаливая, что мне скучно. И вообще, кхм…
— Что «вообще»?
— Разве ты, как приличная жена, не должна выносить мне мозг, и трещать без умолку? – заржал он, а я покачала головой.
Нет, ну какой же придурок!
— Тебе песенку спеть? – съязвила я.
— Давай! О, Пчелкина, я помню твою любовь к блатному романсу, который почему-то называют шансоном. Спой мне Круга!
Я покраснела, вспомнив, как мажор классе в шестом отобрал у меня телефон, и, к моему несчастью, открыл мой плейлист. А там… Круг, Шуфутинский и Кучин. О, как же он смеялся! Сколько припоминал!
— Спой мою любимую, а? – ухохатывался парень. — Как же там? «А стала полнокровная, как за углом пельменная, я думал ты любовь моя, а ты…»
— Горин, я сейчас тебя убью! – прорычала я. — Поверь, это тоже плохо сказывается на жизни и здоровье водителя!
— Сама виновата. Молчишь, надутая такая, – фыркнул он.
А я и правда надутая. И ничего не могу с собой поделать. То вспоминаю предложение Дианы, от которого Горин, как абсолютнейший козел, не отказался. То снова проматываю последние вопросы Марьяны, от которых ком в горле:
— Дядь Леша, а папа… он за мной не придет, да? Где он? Я соскучилась, – прошептала малышка на прощание, обнимая тоненькими ручками мажора за шею. — Ты хоть меня забери. Здесь хорошо, но я домой хочу. Заберешь?
Леша тогда лишь кивнул, а я отвернулась, чтобы не расплакаться. Ох, сколько раз я жалела себя в детстве. Мама ушла, виделись раз в месяц, папа… ненадежный, и Горин проходу не давал. Считала себя самым несчастным ребенком на свете, и вот взглянула на Марьяну, у которой в жизни никого, кроме Горина не осталось. И переосмыслила все.
— Подъезжаем, – поморщился парень, перестав надо мной издеваться.
— А твои мама с папой не удивятся, что ты женился не на Диане? – не смогла я смолчать.
И чего она меня так задела? Дружбу предложила, и это ее предложение выбесило меня едва ли не больше, чем предложение постоять в сторонке, пока они с Гориным будут любовь крутить.
— Что? На Диане? – хохотнул парень. — Пчелка, я тебя умоляю! Думаешь, я их знакомил с Ди?
— Ну, вообще-то, она – твоя девушка.
Мажор бросил на меня насмешливый взгляд, и покачал головой.
— С такого рода девушками родителей не знакомят. Так, – Горин остановил машину перед коваными воротами, – отца зовут Герман, маму – Элина. Не обращай на них внимание, ладно? Они бывают невыносимыми. Если начнут чудить, просто свалим по-быстрому. И не обижайся, если что, на их слова. Просто развернемся, и уйдем.
Я растерянно кивнула, и мы вышли из машины.
«С такого рода девушками» – крутилось у меня в голове, пока мы шли через осенний мини-сад к дому. «Значит, у них несерьезно?»
— Наконец-то ты улыбаешься, – заметил парень, и я тут же стерла улыбку с лица.
— Репетирую. Леша, – все же, решилась я, – а с Дианой…
— Лешенька! – услышала я взвизг, и из открывшейся двери на крыльцо вышла худенькая блондинка в джинсах-скинни. — Дорогой, спускайся вниз, к нам сын приехал, – заголосила она, как сирена. — И не один. С ним очаровательная девушка. Ну же, котятки, быстрее, идите сюда! Ой, я пойду чайник поставлю.
— Котятки, – недовольно пробурчал Горин, и я еле сдержала смех. — Вот о чем я говорил. Просто не обращай внимание ни на отца, ни на мать.
— Поздно, – хихикнула я. — Котеночек.
Женщина забежала в дом, махнув нам, чтобы мы поторопились, и мы вошли следом. Я ожидала чего-то вычурного, чтобы дорого-богато, все в золоте, и на стене герб, но нет. Даже в холле оказалось очень уютно из-за закатного солнца, проникающего в помещение через окна, и фигурной кошки, приподнявшей лапу, на которой болталась лопатка для обуви.
А кошки здесь повсюду. Вырезаны на перилах лестницы, стоят статуями, висят, нарисованные на картинах. Надеюсь, Элина не похожа на Долорес Амбридж. Та, помнится, тоже славилась своей любовью к семейству кошачьих, а как человек оказалась полным гэ.
 
— Жутко, да? У мамы аллергия на шерсть, но она с детства мечтала о кошке. И вот что из этого вышло, – закатил глаза Горин.
— Ничего, котеночек. Мне даже нравится, – поддразнила я мажора, и показала ему язык в ответ на угрожающую мину.
— Пчелка, ты… – начал он, насупив брови, но нас прервал высокий, грузный мужчина, вальяжно спускающийся с лестницы.
— Возвращение блудного сына во всей красе, – недовольно пробасил он, мельком оглядев меня. — Ну и чем обязаны? В прошлый свой визит вы заляпали новый диван. Надеюсь, ты решил привезти деньги за химчистку?
— Я приехал, чтобы познакомить вас со своей женой, – чужим, холодным голосом ответил Горин. — Таня, это мой отец. С мамой ты виделась. Как видишь, нам не рады, так что мы…
— Стоять! – рявкнул Герман. — Женился??? Значит так, идите в гостиную, оба. Там и поговорим!
Я поежилась. Если Элина радовалась нам, когда мы даже не успели войти в дом, то Герман, кажется, полная ее противоположность. И известию о свадьбе он сильно не обрадовался.
— Ты своим правду расскажешь? Ну, про нас?
— Да, – ответил мажор шепотом. — Странно, что ты отцу не рассказала.
— Он бы не понял, – отмахнулась я, и мы пошли в гостиную на окрик суетящейся Элины.
Женщина болтала без умолку, бегала из кухни в гостиную, как заводная. Сначала мне показалось, что она, как и все богатые женщины, увлекается пластикой, и потому так молодо выглядит. Но нет. У Элины живая мимика и непоседливый характер, которые ей, несмотря на возраст, идут, и не кажутся смешными. Вот и выглядит женщина максимум на тридцать лет, несмотря на морщинки на лбу и вокруг глаз.
— … а вообще, Алексей, я здорово на тебя обижена. И тебе придется заслужить мое прощение, – вдруг надулась Элина. — Женился, и ни слова не сказал, это как понимать? Я, знаешь ли, планировала изводить невесту совместным выбором платья, разругаться, а затем помириться со сватами, и рыдать на самой церемонии. Ну вот как тебе не стыдно? Хотя, – женщина смягчилась, взглянув на меня, – тебе, я вижу, повезло с женой. Ты, детка, мне уже нравишься.
— Я как раз хотел объяснить вам про свадьбу… – начал Леша, но его перебил отец.
— Объяснить он решил! Вырастили на свою голову! – рявкнул мужчина. — А все ты, Лина, разбаловала говнюка своим сюсюканьем. И кого же ты в дом привел? Почему не познакомил раньше, а? Есть, что скрывать?
— Остынь, отец. Я как раз хотел объяснить…
— И кто у нас молодая жена, раз Леша тебя скрывал? – Герман не захотел слушать сына. — Знаю я таких. В стриптизе работала? В эскорте? А сейчас надела скромное платье, и решила состроить из себя ромашку?
— Герман, прекрати! – возмутилась Элина, и бросила на меня смущенный взгляд: — Извините, котятки. Мы с мужем сейчас выйдем, поговорим, и вернемся к вам.
— Никуда мы не выйдем, – разгневался мужчина, и шарахнул ладонью по столу так, что кипяток из расставленных Элиной чашек чуть не пролился на дорогое дерево. — Привел в дом непонятно кого. За нашего оболтуса лишь дурная бы вышла, а нам зачем дурная? Учти, девочка, денег ты не дождешься.
Я задохнулась от возмущения. Обычно я не теряюсь, когда меня начинают оскорблять. И себя всегда могла отстоять, лишь с хулиганскими выходками Леши я тупила. Мне бы встать, и выплюнуть, что я с Гориным не ради денег, но… это не совсем правда.
— А меня что, просто так любить нельзя? – злым голосом спросил Леша. — Со мной только из-за бабла, а если девушка, то только эскортница?
— Либо дура, – припечатал Герман. — Ну и какой вариант верный, объясни-ка мне, сынок?
Элина защебетала что-то успокаивающее своему мужу, пыталась умаслить его, и извиниться перед нами. А я замерла. Горин сейчас расскажет своей семье, что я с ним за два миллиона, и та же Элина перестанет смотреть на меня благосклонно. Этой женщине, кажется, нравятся все без исключения. Но именно я стану исключением.