Подкидыш для хулигана (СИ)

— А ты что предлагаешь? – нахмурился Горин.
— Я… не знаю, решай ты. Я не хочу в этом ужасе участвовать, но я буду. Если ты скажешь, что это необходимо, то я послушаюсь, – сглотнула, поудобнее устроилась на коленях Леши, обняла его. — Просто я могу поставить себя на место Марьяны. Моя мама тоже выбрала не меня, а деньги. Но она меня любит, пусть я и не на первом, и даже не на пятом месте в ее жизни. Но я бы в ужасе была, если бы узнала, что меня никогда не любили, а лишь хотели использовать. И вдвойне жутко было бы, окажись эта информация общедоступной. Если бы об этом знали родители моих друзей, соседи… все, понимаешь? Может, Марьяну это не сломает. Может, она психологически стабильна. А может и нет.
В дверь раздался стук.
— Дети, пора. Хватит прятаться, – услышала я тяжелый голос Германа Андреевича. — При мне слова проговорите, и будем снимать.
— Марьяш, в доме чужие. Не страшно? – подошла к малышке, и взглянула на чуть кривоватые прописи.
— Неа.
— Мы рядышком, если что. Ладно? На пару минуток отойдем.
— Я здесь буду сидеть, – улыбнулась Марьяна.
Хорошая такая. Ладненькая, ласковая. Волосы пушистые и мягкие, и сама она… не знаю, старомодное слово на ум приходит – лапушка. За нее стоит бороться.
Мы с Лешей вышли, в доме кавардак, будто нашествие какое-то. Укрыться негде. Герман Андреевич зорко следит за всеобщим безумием.
— Бать, можно тебя? – Леша хлопнул Германа Андреевича по плечу, и завис.
Идти-то некуда, не при Марьяне же разговаривать.
— В ванную, – предложила я.
Отец Леши хмыкнул, и пошел за нами.
Мы закрылись, встали кругом в тесном помещении. Как заговорщики.
— Ну, детки, очередная блажь? – поинтересовался мужчина.
Я хотела сама описать проблему. Свои страхи. Попросить не снимать видео. Я ведь прочитала речь, Герман Андреевич многое нарыл на мужа Алены. Помощь в отмывании денег, растраты, угроза следствия. Им отсрочку дали ради взятки, которая и выведет этого муженька из-под угрозы. А на взятку нужны те деньги, которые Алена с нас хотела слупить, либо деньги, которые можно с продажи квартиры Стаса выручить.
Вот такая проза: счастье маленькой девочки, родной дочери, или свобода неродного мужика, пусть и мужа.
Леша сам все это произнес, я просто молчала, и стояла рядом.
— Хм, ну тебе бы такое в голову не пришло, – произнес Герман Андреевич, выслушав сына. — Ты у меня без рефлексии, дубинушка. Тань, ты свои мысли в голову Леше вложила?
— Да, – подтвердила я. — Простите. Знаю, вам много стоило организовать все это, но…
— Но ты хочешь угодить всем, – договорил за меня Герман Андреевич, и в глазах его я увидела теплоту. — А так не бывает. И Марьяну ты по себе судишь.
— Ей будет неприятно узнать, что родная мать ее ценит меньше денег.
— Она узнает и без видео. Вопли этой девки уже в сети, вам придется объяснить ребенку все это, когда она подрастет, и начнет задавать вопросы. Ты боишься, что она увидит, окунется в эту грязь, что ей одноклассники расскажут… а ей расскажут. Даже если вы не дадите ответ Алене. Марьяна узнает. Таня, ты в домике не спрячешься. Но если не ответить, будет только хуже. Будет суд, а его лучше не допускать, – ласково произнес Герман Андреевич. Я даже не знала, что он умеет так разговаривать. И Леша, судя по его удивленному лицу, тоже. — У меня вот какое предложение. Вижу, ты хочешь уладить все миром. Сейчас Леша позвонит Алене, и предложит приехать, поговорить, не ругаться в сети, и пойти в суд как цивилизованные люди. Как ты того хочешь, Таня. Если она согласится – съемок не будет. Если не согласится… тебе придется переступить через себя.
— Я согласна, – кивнула.
Леша достал телефон, и с брезгливой миной набрал номер.
Прижал трубку к уху, и вышел в коридор.
— Думаете, в суд идти не стоит?
— Алена слишком много шума подняла. Смотри, суд вы выиграете, я это обеспечу. Но память у людей не сотрешь. Алена страдала на весь рунет, потом она проиграет суд, и что все решат?
— Что дело в ваших деньгах.
— Да. Вас всю жизнь попрекать не будут, шум утихнет, но припоминать иногда будут. Как вы несчастную мать кинули. И Марьяну будут шпынять. А если ответить жестко, если на камеру рассказать, что Алена продала ребенка при рождении, и что сейчас ей только деньги нужны… если еще и рассказать, что она эскортом занималась, а не только подиумными показами, и у ее мужа рыльце в пушку, то общественное мнение изменится. Алена не пойдет в суд, уедет, и больше не объявится. А Марьяна… она итак узнает обо всем, но ей будет приятно, что вы боролись. Что ее любил отец, что чужие приняли, как родную. Бороться надо, и иногда борьба – это грязь.
 
Я кивнула, окончательно запутавшись в своих чувствах.
Наверное, я и правда хочу, чтобы всем было хорошо. А такие хотелки обычно заканчиваются тем, что всем плохо.
— Тебе решать. Я заставлять не стану. Но если вы не ответите громко, Марьяну будут продолжать считать игрушкой богатых засранцев, а Алену – жертвой. И самой же Марьяне это в будущем не поможет.
— Она меня послала, – зло выплюнул Леша, войдя в ванную. — Выслушала, и посоветовала идти в задницу. Никаких мирных переговоров. Ей нужно все.
— Давайте снимать, – дико волнуясь, решилась я.
Руки трясутся мелко-мелко, дрожат, я вся дрожу. Села на стул, ко мне подошла гример, начала подправлять макияж, недовольно хмурясь. А я держала перед собой лист бумаги, и пыталась вчитаться в свою речь.
Она не длинная. Половина у меня, половина у Леши. Его реплики я тоже читала.
Рассказ о родах, о том, какой был Стас. Что Алена выбрала уехать, взяв деньги. Что модельная карьера не так уж задалась. Да, в Китае она поработала, в Японии, но до уровня Водяновой ей как до того же Китая раком. И Алена начала заниматься «сопровождением за деньги», с дополнительными услугами в виде продолжения вечера. Даже расценки ее есть. И профиль на одном из сайтов. Она его удалила, конечно, но что однажды попало в сеть, то там и остается.
Ее фото в белье. Параметры. И оказываемые услуги.
Биография ее мужа – обычного, в общем-то, бизнесмена-немца. Проворовался, но не критично. Отмывал деньги, но не слишком крупно. Попал в фокус внимания следствия, но там у него знакомые оказались, и дали время найти деньги.
За деньгами отправилась верная Алена, которой понравилась жизнь честной женщины. Ей хочется продолжать быть женой бизнесмена, и гордо поднимать голову в обществе, называя себя бывшей моделью, оставившей карьеру ради мужа. А быть эскортницей с мужем в заключении, и к тому же банкротом, ей быть не хочется.
Грязь, какая же это грязь. На что она свою жизнь растрачивает, дура?!
— Готова? – спросил Леша.
Я кивнула, мы приступили к съемкам, которые оказались выматывающими.
И мы оба выдохнули, когда все оказалось позади.
  
ГЛАВА 21
 
Получившееся видео я отказалась просматривать. Знаю, что монтаж играет огромную роль. Снимали Марьяшу у Леши на руках, вставили кадры, которые снимали до этого.
Как я играю с малышкой.
Как мы с ней занимаемся.
Не хочу смотреть. Правду сказали ведь, а чувствую себя так, будто в грязи искупалась. Причем, по собственному желанию в эту грязь нырнула.
— Ты хорошая девочка, но молоденькая еще. Тот же ребенок, – на прощание сказал Герман Андреевич, и неожиданно приобнял меня, и поцеловал в щеку. — Придется взрослеть, Таня. Леша у нас один, если у вас все всерьез и надолго, то рано или поздно он станет главой моих компаний. Крупный бизнес – тоже грязь, и жена от этого всего никуда не спрячется, и в стороне не постоит. Но ничего, наслаждайся юностью, и не торопись. Я пока умирать не собираюсь. Пока можете оставаться детьми, ребятки.
Мы с Лешей переглянулись. Он пожал плечами. В чем-то Горин более взрослый, чем я. Мне никогда не нравилось снимать розовые очки, но, видимо, придется.
Видео смонтировали за ночь, и на следующий день выложили в сеть. С таргетированной рекламой. Телефон трезвонил, сыпались сообщения. Герман Андреевич скинул ссылки на статьи в изданиях, которым мы давали интервью.