Жена без срока годности (СИ)

Ответ он подтвердил отрицательным мотанием головы.
— Тебе понравится на море. Это Леша, — указала я пальцем на появившуюся на экране телефона картинку.
Алекс на секунду задумался, потом сообразил, что его так зовут.
— Это Дима. Я оставлю вас вдвоем. Вы можете просто поболтать.
Я, правда, сфотографировала тетрадь и заранее отправила снимок “учителю”. Ну а кто знает — может, что дельное скажет. Во всяком случае выведет ребенка из-под огня и из комнаты.
Катя ждала меня на том же ровном месте, на диване.
— Не надо на ребенка давить, — сказала я тихо. — Его образование теперь моя забота. У меня есть опыт с домашним обучением.
— У вас со всем есть опыт, как посмотрю.
— Не было бы опыта, я не взяла бы этих детей. Я взяла их не потому, что у меня нет своих, а именно потому, что свои были, и я представляю, что такое, когда у ребенка нет шанса вырасти нормальным человеком.
— Вам кажется, что все так просто? — спросила Катя с вызовом.
— Я не понимаю, чего вы хотите? Какой реакции ждете от меня? Вы убедили моего мужа взять детей. Сделали то, что у меня долго не получалось. А теперь льете на меня негатив.
— Это не так.
— Тогда что не так? Вы видели наши доходы, вы видите, что мы взрослые разумные люди. Порадуйтесь, что сумели пристроить своих воспитанников так быстро и так легко.
— Откуда у вас это слово — пристроить? — скривилась дама.
— Извините, если вам слышится иная коннотация. Я ничего плохого не подразумевала. Кстати, у вас ключ от квартиры есть?
— Есть. Я не забуду его вернуть.
— Отлично!
Да, пока все шло отлично.
— У вас есть, что сказать мне про детей, кроме ночных страхов Дианы? — присела я в кресло и краем глаза наблюдала, как Диана бесцельно переставляет кубики и не обращает на меня внимания. — У нее аутизма нет?
— А если есть, вы от нее откажетесь? — снова заговорила дама с вызовом, или мне уже во всей казенщине вызов мерещится.
— Если он есть, то это должно быть прописано в документах, — ответила как можно спокойнее.
— Такого диагноза у нее нет. Вы вообще документы на ребенка в руках держали?
— Нет. Все делал мой муж. И мне не важны документы. Я смотрю на ребенка…
— И не понимаете, что вечно пьяной матери было не до дочери? Диана научилась вести себя так, чтобы ее не замечали.
— Хорошо, если это всего лишь психологическая защита… Она хорошо говорит?
— Нет. Кто с ней говорил? Кто ей книжки читал? Она повторяет словосочетания из переводных мультиков.
— Хорошо…
— Ничего хорошего! — возмутилась дама.
— Хорошо — в плане, учту… Хорошо, что вообще говорит. Мне важно получить на руки ее медкарту, чтобы она смогла пройти полное обследование в Израиле.
— Вы не доверяете нашей медицине?
— Муж не доверяет. Он лечится только в Израиле, и там у нас свои врачи. Пожалуйста, не пытайтесь меня подколоть. Я ведь тоже могу на вас пожаловаться. У вас какой договор с моим мужем? Я могу вас отпустить хоть сейчас. И если бы вы мне дали координаты человека, который может организовать для меня сбор всех медицинских документов, я была бы вам бесконечно благодарна.
Мы распрощались до того, как я отпустила Алекса спать. Спросила Диму, что они делали? Получила простой ответ — ничего. Отлично, именно это и было мне нужно. Предложила пойти погулять. Он кивнул. И я впервые вошла в комнату, которую превратили в детскую. Здесь был диван, на котором спала Катя, а для детей купили раскладушки. Хорошие, мягкие, но… Раскладушки. Я не стала заострять внимание Димы на его временной кровати — раскрыла шкаф и начала смотреть, что в нем есть. Ну, почти все, что было куплено мной.
— Давай мы сейчас не гулять пойдем, а купим тебе летнюю одежду, мы же на море летим. Тебе и Диане. Она умеет сама одеваться?
— Да.
Но я ей все же помогла, потом нашла адрес детского магазина и задалась вопросом, лучше вызвать такси или пройти три остановки пешком?
— Диана может ходить далеко?
Дима пожал плечами, и я вызвала такси, упомянув про необходимость автокресла. Затем попыталась вспомнить, видела ли кресло в машине Андрея? Не вспомнила. Назад не смотрела. Даже не подумала про это.
 
В магазине дети вели себя ниже травы, тише воды, как и продавщица, которая разводила руками и не знала, где мы можем найти хоть что-то летнее.
— Не переживайте, купим на месте.
А сейчас я взяла детям по новой кепке, они даже не были в уцененке. И сандалики Диане от местной обувной фабрики. Они показались мне довольно качественными.
— Мы долго у вас жить будем? — спросил Дима, когда мы зашли в продуктовый магазин за чем-нибудь вкусненьким.
— Пока вас мама не заберет, — ответила я, хотя не была уверена в правильности такого ответа, но ведь так им сказали в детском доме.
Дима держал сестру за руку очень крепко. Один раз даже завязал ей шнурки. Я тут же вспомнила, как долго покупала Алексу кроссовки на липучках…
— Что ты любишь есть? — спросила в отделе круп и макаронных изделий.
— Мне без разницы…
Это означало — на все будет кивать. Я побоялась предложить картошку, вспомнив, что они ели только картошку, когда мать ушла в запой.
Мне тоже захотелось в него уйти, хотя бы на вечер. Но я побоялась при старшем ребенке доставать алкоголь. Андрей сдержал обещание — к ужину не явился. У нас на ужин были макароны с сыром. Ну чем не ужин? И чай с пряниками. Пряники — вот, что ассоциировалось у меня с детством. Пряники, вот по чему я скучала в эмиграции. Один раз даже пекла их сама, потому что пряники из магазинов русских продуктов все равно имели совершенно другой вкус. Я была счастлива жевать настоящий пряник. Шоколадный. И не я одна. Диана по-прежнему молчала, но уже не смотрела мимо меня. Мы по дороге купили детские журналы и раскраски с мелками. Так что вечер не убили, а провели с толком. Я даже поностальгировала по временам родительства. Пусть не беспечного, а урывками, и наконец поняла, почему американки рожают после сорока, скопив капитал и закончив карьеру. И потом сразу троих погодок или близнецов после ЭКО… Впрочем, все можно и с работой успеть, когда дети в садике и школе.
О чем я думаю, о чем? Если бы я хотя бы выпила. Нет, в желудке бултыхался только чай, а бутылка виски стояла, закрытая ещё Андреем, в темноте шкафчика.
Его я не стала дожидаться, уложила детей, прочитав Диане сказку, которую девочка прослушала до конца с открытыми глазами. Дима уснул сразу. Устал в новом доме или успокоился? Хотелось бы второе…
— Спишь? — спросил Андрей, раздевшись молча, только когда откинул одеяло.
— Тебе есть, что мне сказать?
— Мне принесли заграны. Я купил билеты на вторник. Раньше не было мест с люлькой. Как понимаю, Маше нужна люлька?
— Ты хоть знаешь, какого она размера? — повернулась я к Андрею лицом, хотя он не зажег лампу.
— Маша?
— Вообще-то люлька, но размеры Маши тоже не помешало бы знать, папаша.
— Вторник тебя не устраивает?
— Меня все устраивает. Ты заполнил на них американские анкеты?
— Я твой адрес, что ли, знаю?
— Принеси лаптоп.
— Здесь его называют ноутбуком.
— Американские анкеты заполняют исключительно на лаптопе.
— Если для твоего хорошего настроения нужно принести лаптоп, принесу…
— И захвати бутылку виски. Для настроения. Только чтобы Дима случайно не увидел…
— А последствия будут?
— Для тебя никаких. За стенкой дети. Их мать, уверена, спала при них с любовниками, но я не из таких, а мужа у меня нет… Только дети.
 Глава 33. Суррогат 
Дети спали долго — ну, по родительским меркам. Андрей вообще не спал — я проснулась в половине седьмого в кровати одна. Стакана из-под виски на тумбочке уже не было. Потянулась, упершись руками в изголовье, потом перевернулась на живот и пару раз повыгибала спину. Маханием ног решила не заниматься, а помахать руками точно придется: главное, по роже Лебедева при этом не съездить. Я заполнила три анкеты, на каждого ребенка, и попросила Андрея написать своему знакомому в Израиль, чтобы он нашел для нас место на собеседование хоть где-то — через бота или за деньги, мне не важно. Просто постучаться в двери американского консульства даже у гражданина не получится.