Опера вызывали?! (СИ)

Громов пружинисто поднялся с дивана и подошел ко мне. Непривычно серьезно нахмурился, взял меня за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на него.
И я мысленно уже отпраздновала победу, ожидая, что сейчас он точно уйдет, но тогда я плохо знала Гения…
— Цветочек, понимаешь тут какое дело, — очень серьезно заговорил он, — нравишься ты мне. Завела как…
Он мотнул головой и облизал губы кончиком языка.
Я затаила дыхание, когда его большой палец очертил мою скулу, провел по нижней губе, чуть оттягивая ее.
Жека осторожно поправил прядь волос, провел кончиками пальцев по шее и сжал зубы так, что желваки заиграли.
— Давно хотела тебе признаться, — выдохнула я.
— Признавайся.
— У меня есть парень, — упираясь в твердую грудь оперуполномоченного, заявила я.
— Уже нет, — спокойно сообщил он.
— Ты мне не нравишься! — выдала я новый аргумент.
— Это временно, — оптимистично заверил Громов.
— Отстань от меня! — взмолилась я.
— Не дождешься! — отрезал Чингачгук. — Давай быстренько чай, пельмешка, и я ухожу. Обещаю не приставать!
— Никакого чая! — не менее решительно отрубила я. — Не хочешь просто уйти, засчитаем это как твой подвиг. А с Карлсоном я сама познакомлюсь!
— Ладно, Цветочек, подвиг так подвиг, — сквозь зубы прорычал Жека, — я уйду.
— И цветы забирай!
— Это тоже подвиг? — он приподнял одну бровь. — Считается!
Подхватил букет и, чеканя шаг, отправился в прихожую. Я стояла в центре комнаты, округлив глаза от его неожиданно смены настроения.
Из коридора послышался шум, звук открываемого замка и грозное:
— Дверь запри!
Неужели и правда уходит? Я быстро добежала до прихожей, но успела увидеть только спину оперуполномоченного. Входная дверь закрылась, а я так и стояла еще около минуты, не в силах сделать шаг.
Мотнула головой, приходя в себя. Заперла замок, выдохнула и решила, что чай мне не помешает. Ромашковый. Чтобы успокоиться.
И только щелкнув кнопкой чайника, я вспомнила, что шокер мне так и не вернули…
  
Глава 20
 
Жека 
Я шел. Просто шел по городу и в бессильной злобе сжимал зубы.
Вот что ей надо? Что? И так раскорячился, как никогда и ни перед кем. Да я даже перед Светиком так не отплясывал! В подвиги вписался и честно выполнял первый. Потому что я слово дал, и если нарушу — сам себе в глаза смотреть не смогу.
Хотя меня вынужденный целибат уже начал знатно напрягать. Организм сопротивлялся как мог, устраивая утренние забастовки до искр из глаз.
Самое обидное, что я действительно просто хотел с ней поговорить. Чай, млин, попить, узнать получше. А ей Мишаню подавай. Красивый он, видите ли. А вот облом ей, а не Мишаню, пусть меня берет, я тоже красивый!
Пельмешка прицельно и четко убивала мою самооценку с каждой новой встречей. Не то чтобы мне не отказывали, всякое бывало. Но никогда до нее меня это так не цепляло, а мое стремление просто повеселиться приводило меня явно не туда, куда я планировал.
Взять бы ее, посадить на стол и вытрахать к чертям всю язвительность. Чтобы взгляд голубых глаз с обожанием и желанием смотрел… Пока же я видел только огонь решимости послать меня куда подальше так, чтобы на обратной дороге я потерялся и не нашелся.
И вот такое у меня реально случилось впервые. Мне нужно было время, чтобы переварить и справиться с самым сокрушительным фиаско на любовном фронте. И впервые я не знал, что делать.
Плюнуть на все и забыть привлекательную пельмешку я не мог. Уже не мог. Мысли то и дело возвращались к ней, а мозг без устали выдавал все новые идеи покорение неприступной вершины, порой подкидывая такое, что я уже начал сомневаться в собственной адекватности.
Где ж я лоханулся так в этой жизни?!
Дошел до дома, погруженный в свои мысли, зверея с каждым шагом. Вариант просто закинуть ее на плечо, унести в свою квартиру и разбираться по ходу дела становился все привлекательней. Но, успев немного изучить характер Цветочка, примерно прикинул, на какую сумму посуды она побьет о мою голову, и передумал. Голова у меня одна и я иногда ей думаю…
 
— Жека! — радостно позвал меня знакомый голос.
Мишаня пружинисто поднялся с лавки и отсалютовал мне бутылкой пива:
— Напомни мне больше никогда не пить с адвокатами. Три рюмки, и он в зюзю. Ни петь, ни рисовать. Адрес свой тоже не помнил, просил его на лавке спать оставить. Слабенькие нынче адвокаты пошли.
— Адрес нашел или ко мне притаранил? — забирая из его рук пиво, хмуро спросил я.
— Нашел, — отмахнулся Мишаня, — сосед твой, через дорогу живет. Адвокат по разводам — Игорь Валентинович Мелех.
— Ну и хрен с ним, — отмахнулся я, делая глоток.
— А с тобой что? Пельмешка выгнала?
— Мишаня, отвали по-братски.
— Громов, ты поплыл, что ли? — брови приятеля поползли на лоб. — Завязывай. Пойдем в бар, познакомимся с девчонками, завтра уже не вспомнишь про свою пельмешку.
— Не, я домой, — махнул я рукой.
— Жека, это точно ты?
— Угу. Спать хочу, — буркнул я.
Допил пиво, выбросил бутылку в урну и пожал руку Мишане:
— До завтра.
— Бывай, — хмыкнул друг и полез в карман за мобильным, явно желая закончить томный вечер тем, что мне запрещали подвиги.
Я поднялся к себе и был встречен недовольным Паней. Кот переминался с лапы на лапу и терся боками об угол, сопровождая свое действо громким «мяу!».
— Ты еще… Что ты смотришь, я говорил, что мне некогда. Можешь найти себе новое жилье!
— Мур-р-р-р.
— Тогда терпи! — снимая кроссовки, посоветовал я.
Прошел в кухню, насыпал Оккупанту свежий корм, поменял воду в миске и снова задумался.
Паня жевал, а я смотрел в окно и барабанил пальцами по подоконнику.
Налил воды из-под крана, выпил и решил пойти спать. Снял джинсы и только тогда сообразил, что не вернул Цветочку шокер. Тот упал на пол, а я задумчиво сел на постель и уставился на пельмешкино любимое оружие.
Поднял, спрятал в ящик, чтобы любопытный Оккупант случайно не поранился, достал телефон и обалдел, когда увидел там сообщение от Цветочка. Даже моргнул пару раз, решив, что мне привиделось.
Открыл и хищно усмехнулся.
«Верни, пожалуйста, мой шокер!» — вежливо просила Лиля.
Подумал и поинтересовался:
«Это будет считаться подвигом?»
«Чингачгук, прекрати саботировать мои подвиги!»
«Завтра в парке в три!»
«Хорошо!»
«Спокойной ночи, Лиля!» — подумав, написал я.
Отправил и откинулся на подушку, уставившись в потолок. Паня лег на соседнюю, мурчал и мылся. Не рассчитал собственные габариты и сверзился на пол, сопровождая это недовольным «мяу!».
Подумал, снова запрыгнул на постель и сел напротив меня.
— Глаза у тебя человеческие. Признавайся, все понимаешь, да?
Паня склонил голову вбок.
— Дом твой где? — вздохнул я. — Мишаня ориентировки на тебя развесил, но никто не звонит. Может, случилось что?
— Мр-р-р-р.
— Спи! — потребовал я, когда телефон снова завибрировал.
«Спокойной ночи, Женя!»
— О как! — я даже обалдел немного.
И сердце в груди сжало тисками.
Я закрыл глаза, перевернулся на бок, и во сне ко мне пришла ОНА. Лиля была в красном белье и чулках на подвязках. Встала напротив, прикоснулась ладошкой к моей щеке, провела по шее. У меня в горле пересохло, когда она схватилась за ворот футболки и потребовала:
— Мя-а-а-у!
А потом стукнула по лбу когтистой лапо…
Стоп, чем?
Я резко подскочил, сел на постели и обалдело смотрел на Оккупанта, который нервно крутился на постели. И на мой мобильный на тумбочке, который вибрировал.
— Такой сон оборвал! — простонал я.
Лиля меня соблазняла во сне, а возбудился я наяву. До боли и дымящихся ушей.
Зло потянулся к телефону и рявкнул в трубку:
— Да!
— У нас убийство, приезжай, — сухо потребовал Ромыч.