Не зарекайся (СИ)
То ли понимала глупость своих трепыханий, ведь брат Виты в разы сильнее меня, бороться бессмысленно. То ли алкоголь затуманил разум, и всё происходящее начинало нравиться. То ли отголоски сна мечтали стать явью, да и вообще. Поцелуи, прикосновения, утробное мужское рычание, имитация полового акта…всё это было настолько привычно, словно сон никогда сном и не был.
«Но ведь мне и правда всё лишь снилось, или…?».
«Или» — напрягло, и сейчас начинала понимать, что Луциан и правда мог провернуть подобное, может, подмешивал что-то в напитки на ужине, а потом нагло пользовался, а на утро мной всё воспринималось сном.
«Прибью!», — только подумала, вновь начиная сопротивляться и более активно.
Засунув руки в вырез футболки, что есть сил вцепилась ноготками в мужскую спину, а маникюр я сделала буквально на днях и ногти были длинные и заострённые. Луциан наконец-то отстранился и зашипел, сверкнув золотистыми глазами, что меня сбило с настроя, ведь вся чета Стружинских славилась неестественно-голубыми глазами.
«Что за глюк? Неужели и правда в алкоголь добавляли наркотики?»
Воспользовавшись заминкой, Луциан вновь обрушился с поцелуями, а затем куда-то быстро понёс.
Когда оголённую часть кожи спины обжёг холод шёлковых простыней, и тело окончательно почувствовало мягкость матраца, а сверху навалилось мужское тело, и вновь до неправильного естественно и уже знакомо, всё встало на свои места.
«Стружинский хочет меня, как женщину».
Это как нечто неизбежное. В квартире мы одни, бежать некуда, я в разы слабее, да и глупо отрицать тот факт, что происходящее мне даже больше нравится, чем вызывает раздражение и злость. И плевать на разницу в возрасте и кровные узы с женой Дамиана. К тому же, между нами уже многое было, кроме обычного секса. Да и первый сексуальный опыт у меня будет с опытным мужчиной, и подругам будет что рассказать.
В общем, я точно сошла с ума, раз решила поддаться Стружинскому.
Но для проформы ещё немного посопротивлялась, чтобы мужчина совсем уж корону на голову не цеплял.
А потом, как сдалась!
Всё наглаживала спину Луциана, и уже привычными движениями изучала и так мне знакомое тело. Вскоре с меня содрали с треском платье, нетерпеливо избавили от кружевного белья, также и сам Стружинский успел полностью оголиться, правда сделал это настолько быстро, что не успела понять, или же у меня настолько был затуманен возбуждением разум, что перестала улавливать суть происходящего.
Но стоило мужчине вновь лечь на меня, проталкивая руку под спину и теснее прижимая к себе. Стоило почувствовать жар мощного тела собственной кожей, и сознание поплыло окончательно. Даже не понимала, что Луциан шепчет мне на ушко, но где-то краем разума осознавала, что это нечто порочное и до одури пошлое. Что и говорить, меня накрывало волнами экстаза только от одних легких поцелуев кожи, вздрагивала от каждого прикосновения, которые ощущались, как разряды тока. А потом была боль.
Вскрикнула, впиваясь ногтями в мужские плечи, сильно зажмуривая глаза. Понимала, что не всем дано лишиться девственности так легко, и мне не повезло. Словно накалённой огнём железной кочёргой проткнули, и вдруг от этого абсурдного сравнения рассмеялась. Но смех был на грани истерики.
— Ева! — громко закричал в лицо Стружинский, а я, распахнув глаза, осознала, что не первый раз он пытается до меня докричаться. — Боль пройдёт, тебе просто нужно расслабиться, — мягко произнёс, наклоняясь и губами собирая слёзы с моего лица.
— Расслабиться, — хрипло выдохнула не весело. — Я прибью тебя Стружинский, — пообещала, слабо ударив мужчину по плечу, за что заслужила лишь мягкий смех.
«Глядите-ка, он ещё и забавляется!».
Хотелось добавить ему, что после такого он обязан на меня жениться, иначе Дамиан оторвёт ему все причиндалы, но промолчала. Ещё ведь согласится, а мне женитьба вот вообще не нужна.
Всё же не с первой попытки, но расслабиться удалось, и на место боли пришло приятное чувство, раньше мне неведомое. Луциан, видимо, почувствовав, что я больше не сжимаюсь от боли, сделал новое аккуратное поступательное движение, и процесс начал мне нравится.
Стружинский был нежен, внимателен, словно действительно прислушивался ко мне. Но в какой-то момент мне стало мало, хотелось быстрее, и я сама поддалась бёдрами, заслужив мужской рык, а затем и приглушённый смешок.
— Вижу, привыкла, — порочно прошептал в область шеи, а затем резко поддался назад, утягивая меня за собой.
И вот, мы оба сидим, только я на мужчине, крепко прижата к его груди. Глаза в глаза и опять мерещатся золотистые глаза. На панику нет времени, да и чувства заполняют меня совершенно иные.
— Прости, но не могу сдерживаться. Слишком долго ждал, — практически рычит, дёргая на себя, впиваясь в губы подчиняющим поцелуем и начиная резче и быстрее двигаться во мне.
«Это нереально…», — только успеваю подумать, как меня накрывает мощной волной, и сдержать громкого стона просто невозможно.
Голова откидывается назад, Луциан пользуется этим и набрасывается на грудь, то больно целуя, то прикусывая соски. В теле до сих пор острое напряжение, но присутствует и слабость после полученного оргазма. Думаю, что всё. Ляжем спать, но нет.
У Стружинского срывает все возможные тормоза, его член вновь твердеет, и мы всё начинаем сначала.
***
На утро чувствую невероятный стыд, боюсь даже открыть глаза уже минут десять. Рядом же никого не чувствую, а значит, в комнате одна, но от этого не легче. Картинки прошедшей ночи и части раннего утра ярко проносятся в сознании, и мне хочется просто раствориться в воздухе.
Я не была стеснительной барышней, при виде оголённого мужского тела глаза не прятала, краской не заливалась, но сегодня открыла в себе…новые грани. И, казалось бы, это мой первый опыт в сексе, чудо, что получила удовлетворение с первого раза, но откуда во мне столько прыти и неуёмного желания к экспериментам и продолжению…вообще не понятно. Словно проснулась тёмная часть меня, и уже искушённая до предела.
— О боже! — всё же простонала от стыда, накрываясь одеялом, и только так смогла открыть глаза.
Но всюду словно витал запах Луциана и нашего совместного желания. Досчитав до трёх, откинула одеяло и быстро огляделась по сторонам, с облегчением отмечая, что действительно одна в довольно-таки уютной, пусть и тёмной спальне. Отделка, мебель, декор — из тёмного дерева, камня и чёрного матового металла. Чисто мужская берлога, полнейший минимализм и ни одного намёка на проживание здесь женщины.
Обмотавшись шёлковой чёрной простынёй, быстро добежала то дальней двери и оказалась в просторной минималистичной ванной. Отдельностоящая ванна-чаша, стена за которой, выложена камнем и декоративным мхом, большая тумба с раковиной, зеркало от тумбы до потолка с мягкой подсветкой, подвесной унитаз с биде, скрытый шкаф с полотенцами и исключительно с мужской косметикой для душа. Аккуратно закрыла за собой дверь, повернув замок, и едва заметно выдохнула, съехав спиной по двери на пол.
Ноги подрагивали, между бёдер саднило, ещё и голова раскалывалась от выпитого алкоголя. Не знаю, сколько так просидела, прислушиваясь к абсолютной тишине, а поднявшись, решительно сдёрнула с себя простынь и ахнула, рассматривая отражение в зеркале.
На всклоченные волосы и поплывший макияж было совершенно плевать, а вот тело…
Кое-где красовались яркие засосы и следы от зубов, особенно данного «добра» хватало в области шеи и груди, плюс нашла отметину с внутренней части бедра, и тут же покраснела с головы до пят.
На каком-то автомате запрыгнула в ванну, включая тёплую воду, чуть ли не горячую, и направляя на своё лицо. Хотелось смыть ночной инцидент, но казалось, запах Луциана проник под кожу. И всё же мечтая смыть всю грязь вечера и ночи, пришлось воспользоваться мужским гелем. Аромат раздражал, но только по той причине, что вновь напомнил о Стружинском.
— Помешательство какое-то, — бурчала себе под нос, теперь мечтая и следы засосов смыть, но какой там.