Избранные научно-фантастические произведения в 3 томах. Том 1

«Можно подумать, — писал Азорес в очерке, — что в Нью-Йорке исчез жилищный кризис. Даже в Бауэре, квартале бедноты, — тьма пустых берлог. Но их обитатели выселены за неуплату квартплаты. Быстрыми темпами идёт „рабочее жилстроительство“: выселенные из своих квартир рабочие переселились на окраины города и строят там „здания“ из старых ящиков, автомобильных кузовов, консервных банок, старых листов железа и всякого хлама.
В центре города вы можете выбрать для жилья первую попавшуюся квартиру в любом небоскрёбе… если только у вас есть для этого капитал.
Вместо фешенебельных ресторанов выросли маленькие „спикизи“ — кабачки. Возле дверей закрытых кафе нищие, грязные, ободранные индейцы продают сосиски с хреном и „собачью колбасу“ — пять центов порция».
Азорес проведал и биржу. Ему казалось, что он попал в дом сумасшедших или в больницу, где больные тифом, оставленные без присмотра, бегают и выкрикивают что-то в суматохе.
Азорес придержал за рукав одного «сумасшедшего», который казался менее буйным, чем другие, и заговорил с ним. Это был мелкий биржевый спекулянт, комиссионер, который доллара за два был готов на всё. Азорес пообещал ему намного большую сумму, если тот добудет ему кое-какие сведения о мистере Скотте.
— Мистер Скотт? — сказал маклер. — Их тысячи. Какой вам нужен?
— Тот, который недавно зафрахтовал пароход «Уранию» в Буэнос-Айресе… За сорок лет, лицом жёлт. Очевидно, болен тропической лихорадкой.
— Тогда вам следует отправиться в Буэнос-Айрес, — ответил маклер, но решив, что нельзя упустить клиента, добавил: — Впрочем, я постараюсь узнать всё возможное. Где вы остановились?
Азорес сообщил адрес и прибавил:
— Вот вам пять долларов на расходы.
Маклер почтительно поклонился и, улыбаясь, — кто же в Америке не улыбается? — исчез в толпе.
«Конечно, он ничего не узнает, — думал Азорес. — Да мне-то что, пусть хоть пообедает сегодня».
Но «кое-что» маклер узнал. В день отъезда Азореса он неожиданно появился с четырьмя справками о четырёх Скоттах, которые больше других походили на того, которого ищет Азорес.
Журналист просмотрел справки и остановился на одной. В ней было сказано немногое: "Несколько лет назад в Нью-Йорке существовала небольшая рекламная контора какого-то Скотта и Вильямса. Эта «компания» была нестоящей, то есть у неё не было основного капитала, хотя она и умудрялась делать небольшие обороты. После одного удачного трюка Скотт и Вильямс исчезли. «Возможно, бежали в Палестину. Дальнейшая их судьба неизвестна».
Азорес поблагодарил маклера, заплатил ему за справки и взял их с собой. «Возможно, пригодятся».
Вечером он уже летел в самолёте.
Первый визит — к Кару.
Как он похудел и побледнел! Но на лице всё та же улыбка, скорбная улыбка человека, который хочет показать, что его дела — о, конечно, копеечные! — не столь уж плохи. Без этой улыбки разве лавочник отпустит в кредит, а домовладелец разве подождёт с квартирной платой?
— Как я рад вас видеть, дорогой товарищ Азорес! — воскликнул Кар, потирая свои сухие руки. — Дела идут успешно. Каковы последние новости?
Азорес рассказал.
— Последнее, что я видел, — это как Гинзбург потерял кожаную сумочку, висевшую на груди скелета, и как наш «паук» опустился, чтобы вытащить какой-то бочонок… Но что с вами, дорогой Кар? Вы так побледнели…
— Скелет… сумочка! — закричал Кар подавленным от волнения голосом. — И вы говорите, что его нашли возле шлюпки с «Левиафана»?
— Да, близ шлюпки, поднятой на борт траулера.
— Да ведь это же скелет Хургеса! — По худым, заросшим рыжей щетиной щекам Кара потекли обильные слёзы.
Азорес расчувствовался. Даже корреспонденту не так уж часто случается видеть, как плачут взрослые мужчины.
— Может быть, вы ошибаетесь? Скелеты все похожи. Я, признаюсь, не отличил бы даже женского скелета от мужского.
— Нет, нет, это он, это мой бедный Хургес! Так вот что осталось от него. Какая несправедливость судьбы! Такой ум! Такой человек! Он так и не увидел своей новой родины. Мир потерял великого человека. Скелет возле шлюпки. А сумочка… Вы знаете, что было в этой сумочке? Вот здесь, в этой комнате, Хургес показывал её мне и примерял к своей груди…
 
«Если пароход будет тонуть, я эту сумочку привяжу на шею, — сказал тогда он. — Возможно, мне посчастливится спастись на шлюпке». Да. В сумочке находилось его изобретение — бумаги со схемами и формулами… Но бумаги, конечно, уже испорчены водой. Гинзбург напрасно так сокрушался, я бы его успокоил. Но он сам виноват, — с мягким укором продолжал Кар. — Почему он не вспомнил обо мне?
— Товарищ Кар, Гинзбург, возможно, не очень виноват. Он при мне несколько раз пытался связаться с вами, но не получал ответа. И мы решили, что или вы больны, или что-то вам мешает.
— Это верно, — оживился Кар. — Мои дела вовсе плохи, — не сегодня-завтра меня уволят. Хозяева решили, что, как ни мало они мне платят, это роскошь, когда вся заработная плата идёт одному человеку. И они поделили мой оклад между двумя служащими. Да, да! Они пригласили ещё одного, который чем-то выслужился. Теперь мы работаем с ним через день. По сути дела, он, как и я, почти ничего не делает для фирмы — нет работы. Всё стоит. А мой сотрудник к тому же ещё и ленив. Дремлет вот в этом кресле. И это хорошо. Из-за лени он ничем не интересуется. Мне пришлось всё же перенести нашу коротковолновую радиостанцию к себе на квартиру. А это рискованно. Но ничего не поделаешь. И в те дни, когда я работаю или, вернее, не работаю, я уж не могу разговаривать с вами. Но я обязательно сообщу дни. И мы будем продолжать… если только…
— Если что?
— Если меня совсем не выгонят и я не умру под забором.
Азорес забарабанил пальцами по столу.
— Товарищ Кар, а почему бы вам не уехать в СССР? Вы там будете необходимы. Ведь вы сотрудник Хургеса!
Красноватые веки с рыжими ресницами вздрогнули. В глазах Кара блеснул радостный огонёк, блеснул и погас.
— Это невозможно, — тихо сказал он. — Ведь у меня нет средств на такую далёкую поездку.
— Средства найдутся, — с уверенностью сказал Азорес. — Вот и решено. Вы поедете со мной. Вас здесь ничто не держит? Ну, я имею в виду родных, возможно — возлюбленную…
Кар вспыхнул, как девушка.
— О, нет! Я одинок, как перст. И я готов выехать хоть сегодня.
— Сегодня рано, — промолвил Азорес улыбаясь. — Вы мне ещё здесь окажете помощь. Ведь вы уже слышали о Скотте?
— Как же! И понять не могу, что ему надо или как он узнал о тайне Хургеса, если только он узнал о ней. Это мне чрезвычайно неприятно. Это бросает тень на меня… Могут подумать, что я продал тайну…
Азорес пожал Кару руку.
— Прекрасно. И чтобы вам не мешала работа в этой мышиной норе, вы сегодня же откажетесь от должности…
— Отказаться от должности?! — со страхом вскрикнул Кар.
— Разве вы не решили ехать со мной? — удивлённо спросил Азорес.
Кар провёл рукой по лбу.
— Да, да, конечно… Но всё это так неожиданно! Ну, конечно же, сегодня же я сам заявлю, что ухожу. Но ведь у нас это чрезвычайное происшествие!
— …и мы с вами примемся за розыски. Узнаем, что возможно, и потом улетим в Атлантический океан, к месту нашей экспедиции. Я уверен, что вы не пожалеете.
— И после этого уверяют, что чудес на свете не бывает, — сказал Кар. Его руки дрожали, как в лихорадке. От волнения он стал переставлять с места на место индукционные катушки, словно уже собирался в дорогу.
  
ИСТОРИЯ МИСТЕРА СКОТТА
 
«Паук» схватил добычу и потащил её вверх. На этот раз Гинзбург попросил поднимать его возможно медленнее. Телеоко он решил оставить на дне. Если бочонок упадёт, то вертикально — на то же место. И Гинзбург внимательно следил за экраном. Но на нём мелькали только рыбы, гнавшиеся друг за другом, да воздушные медузы. Наконец Гинзбург с облегчением услышал:
— Есть! Бочонок перевалил за борт.