Чужой среди своих (СИ)

Я открыл было рот… но увидел, как к участковому подбежал какой-то молодой парень, и тот, посерьёзнев лицом, моментально встал, промокнул губы платком и заспешил куда-то.
— Да…
« — Молчать! Не найдут, не будут спрашивать… нет, нет… К чёрту! Опять разговоры, подписка… я так не уеду никогда из Посёлка! Не хочу… А этого и без меня посадят!»
— … жаль, — натужно улыбаюсь я, — это надо было видеть!
— А то! — весело согласился Ванька, — Удалась свадьба!
— Погоди, — посулил он мне, — то ли ещё будет!
[i] Автор помнит, что тогда были и Дома Пионеров со всяческими кружками, но ГГ об этом не знает! Да и справедливости ради, современному человеку «зашло» бы очень немногое.
[ii] Закон о пенсиях был наконец принят в 1956 году. Он действительно существенно повышал пенсии в стране (в среднем на 81 процент) и устанавливал минимальную в размере 300 рублей, а максимальную — в размере 1200 рублей (то есть 30 и 120 рублей после деноминации). Но тут важно отметить, что все эти радости были доступны при наличии стажа 25 лет у мужчин и 20 лет у женщин. При его отсутствии или нехватке минимальная пенсия составляла 75 рублей (то есть 7,5 рубля), что, конечно, выглядело смехотворно.
[iii] «Чёрный кот» — песня композитора Юрия Саульского на стихи поэта Михаила Танича. Написана в конце 1963 года. Песню исполнила Тамара Миансарова,
[iv] БИЧ — Бывший Интеллигентный Человек, а по-простому — бродяга, перекати-поле. Часто нанимались на сезонные работы, а в остальное время жили чёрт-те как, пропивая заработанное.
  
Глава 8 Времена и нравы
 
Проснувшись, долго валялся в каком-то дурном оцепенении. Голова тяжёлая, чугунная, и не заснуть ни выходит, ни проснуться толком…
Наконец, чудовищным усилием воли отыскав в себе силы, сел на топчане и с завыванием зевнул, тут же ощутив, что зря я вчера зубы на ночь не чистил! Да, устал, но с местной стоматологией…
— Обязательно чистить, — бурчу себе под нос, дыхнув на ладонь и поморщившись.
Снилась всякая дрянь, уже начавшая забываться, таять, как туман под утренними лучами солнца, и вот уж точно к лучшему! Страшное, тёмное, липкое…
Постаравшись выбросить всё это из головы, нашарил ногами дряхлые тапочки, встал и кое-как сделал разминку, и только потом начал одеваться, постоянно зевая.
— Свежо, — констатировал я, выходя во двор, — Доброе утро!
Дремавшая на солнце низенькая старушка, сонно поморгав глазами и пошлепав дряблыми губами, ничего мне не ответила и снова погрузилась в старческую дремоту. У её ног возится маленькая полуторагодовалая внучка, уже замурзанная с утра и тянущая в рот всякий сор с земли.
« — Зато под присмотром, ага…» — ещё раз кошусь на закутанную в сто одежек бабку и ребёнка, но, тряхнув головой, решительно прохожу мимо. Пытался уже сказать родителям ребёнка о ценности такого присмотра, больше не хочу!
Наслушался в ответ всякого, от «яйца курицу не учат», до «Нас также ро́стили, и ничего, нормальными людьми выросли!»
Как я сдержался, не ответив «Да кто вам сказал, что вы нормальные!», вот честно — не знаю. Наверное, только потому, что родители такие… не то чтобы вовсе уж одноклеточные, но где-то рядом. Пролетариат в его классическом понимании, без идеологических одёжек и прикрас.
Здесь, в этом времени, вообще много такого, что с точки зрения человека двадцать первого века видится чем-то невообразимым, и притом не с точки зрения идеологии или там отсутствия холодильников, а именно такими вот вещами. Ладно, не моё дело…
Заглянув в рукомойник и убедившись в наличии воды, скинул куртку и принялся чистить зубы, стараясь действовать по всем правилам. Казалось бы, ерунда… но с мелкой моторикой у меня проблемы, а нужная мышечная память отсутствует как класс, и в итоге, обычная чистка зубов требует от меня заметных усилий.
К рукомойнику подлетела было Светка с полотенцем через плечо, но заметив меня, фыркнула, и, обдав ненавидящим взглядом, развернулась обратно так резко, что из-под задников калош, надетых на босу ногу, полетели комочки земли. Проводив её коротким взглядом, философски пожал плечами.
 
Ни жарко, ни холодно… Сама на тропу войны встала, а когда ответку получила, в виде ярких подробностей туалетного происшествия, разошедшегося достаточно широко, так сразу встал ребром вопрос «А меня-то за что?!»
Да и чёрт с ней… Со всеми!
— Па-ап? — удивился я, зайдя на кухню и застав там родителей, — А ты чего не на работе? Приболел?— И тебе доброго утра, — отозвался тот, с наслаждением откусывая кусок хлеба с маслом и сахаром и запивая из огромной кружки ядовитой крепости чаем.
— Да, доброго… — чуть смутился я.
— Отпуск он взял, а я отгул, — сообщила мама, выставляя на стол хлеб и соленья, — Сосиски к картошке отварить? Сколько? Две или три?
— А? — не сразу соображаю, что это она мне, — Да, спасибо. Две.
— Вчера привезли, — деловито сообщила мама, ставя на печку воду в маленькой низкой кастрюльке, — с оказией!
Она начала объяснять что-то очень советское и пока малопонятное для меня. Дефицит, в одни руки…
Удержаться в этом информационном потоке, да ещё вперемешку с кучей других новостей, у меня не удалось, ну да и ладно! Тянет запахом жареной на сале картошки, нарезается лук для заправки грибов, и какое там дело, сколько их в одни руки и как тяжело было их доставать…
… сосиски, к слову, оказались вполне заурядными, даром что дефицит. А вот грибы и картошка — это да!
Сытый и благодушный, я выполз во двор вслед за родителями, ощущая себя удавом, натянувшимся на слона. Усевшись за столом напротив отца, закурившего и пускающего кольца, довольно щурясь на солнце, я плечом привалился к маме и чуть-чуть придремал, чувствуя, как отпускает меня после вчерашнего.
Родители заговорили о чём-то своём, замелькали какие-то имена, ситуации на работе, необходимость что-то доставать, хлопотать…
— Может, в карты? — приобняв и поцеловав меня в висок, предложила мама.
— Хм… — отозвался отец, небогатой, но очень выразительной мимикой показывая жажду подробностей.
— В покер, — уточнила супруга, достав колоду из кармана халата и весьма профессионально тасуя её.
— Хм… сходи за дядей Витей, — поглядев на часы, велел мне отец, — Пара часиков у меня есть, потом нужно будет в контору зайти.
— Ага, — я сорвался с места, и, заглянув сперва на кухню, сразу же обнаружил его, — Дядь Вить! Доброе утро! В карты будете играть?
— Доброе… В карты? — переспросил он, ставя на стол кружку, в которой, судя по виду и запаху, остывает «Напиток кофейный», щедро сдобренный сгущёнкой, — Отец дома, так?
— Угу… Так что? — я нетерпеливо приплясываю на месте, не в силах удержать подростковые реакции. Развлечений в этом времени и теле у меня ах как немного…
— Буду, конечно, — степенно кивнул он, — сейчас допью и минут через пять подойду.
— Ага, понял… — я глянул на тарелку, где остался последний, уже надгрызенный пряник из тех, что, по легенде, в принципе не бывают свежими в нашем магазине. Говорят, их такими и завозят — чёрствыми, облупившимися и впитавшими в себя чёрт знает какие запахи.
Выйдя наконец во двор, дядя Витя благодушно поприветствовал родителей, неторопливо уселся и закурил, улыбаясь чему-то своему и держа папироску в загипсованной руке.
— В Одесский[i] давайте, что ли, — тасуя колоду, предложила мама, — Ване через два часа в конторе надо быть, на серьёзную игру времени нет.
Несколько минут лишь редкие реплики нарушали тишину, но потихонечку взрослые разговорились.
Вчерашнее убийство, к моему удивлению, почти не тронуло их, лишь немного опередив по степени важности говяжьи сосиски.
Основной темой разговоров стала свадьба. Кто, где, с кем…
« — Ага… — констатировал я, слушая взрослых, — когда всех знаешь, то заурядная свадьба, и в самом деле, может дать море информации! Отражение политических раскладов Посёлка, взаимоотношения трудовых коллективов, семей и отдельных личностей, да всё это — на фоне изрядной накушанности водкой, то есть максимально откровенно и ярко»