Чужой среди своих (СИ)
— И тебе не хворать, — дружелюбно откликнулся мужик, отвечая на рукопожатие дядя Вити и мельком смерив меня цепким, колючим взглядом, — Давно не виделись!
— Да-а… — протянул наш сосед, — давненько! Надо бы…
— Так может, сегодня? — с намёком отозвался так и не представленный мне мужик.
— А давай! — весело отозвался дядя Витя, — Сразу после бани и…
— Хотя нет! — с сожалением прервал он себя, — Ты ж заканчиваешь? Ну вот… часика в два на Матрёнином Дворе, лады?
Покивали друг другу многозначительно, поухмылялись, обменялись обрывками фраз с только им понятным подтекстом. Ещё раз опрокинув на себя шайку, знакомец дяди Вити ушёл, оставив её в нашем распоряжении.
— Венички замочим… — пропел сосед, и тут же рявкнул на какого-то мужика, решившего под шумок реквизировать шайку:
— Куда!? Не видишь, занято!
Шайки в бане не то чтобы в большом дефиците, но некоторая нехватка чувствуется. Впрочем, нас эта проблема не коснулась, и, замочив веники в горячей воде, мы пошли мыться.
Кабинок, да и какого-то разделения под душем почему-то не предусмотрено, что с одной стороны несколько раздражает, особенно когда тебя толкает ненароком какой-нибудь намыленный товарищ. Но с другой стороны — вентиляция, и так откровенно неважная, откровенно бы «захлебнулась» с лишними перегородками.
Лейки высоко, под самым потолком. Слегка проржавелые, они дают не тугой поток дождя, а скорее несколько тугих струй и кучу брызг. Это, впрочем, не критично…
А вот то, что вентили регулируются плохо, и вода идёт либо слишком горячая, либо слишком холодная, раздражает! Соседи, которые тоже крутят вентили, регулируя температуру себе, а заодно и всем прочим, тоже доставляют определённые проблемы.
« — Зажрался ты, господин-товарищ попаданец, — с мрачной иронией попенял я себе, быстро смывая мыло, — Обычная в общем-то общественная баня в нашем райцентре, а может, и получше! Здесь ведь ни сплит-систем нет, ни современных материалов не наблюдается»
Быстро отмывшись и не желая толкаться, я отошёл в сторону и уселся на широкой деревянной лавке, сторожить шайки с запаренными вениками. Один из знакомцев отца, степенно вышел из парной, и, отдуваясь, уселся на лавку напротив.
Заметив меня, мужик подмигнул сперва одним, а потом другим глазом, снял с себя налипший листочек и по-хозяйски похлопал широкой ладонью по лавке.
— А?! — хвастливо сказал он, — Каково?
Ни черта не понятно… Но сделав понимающий вид, киваю, и мужик, ещё раз любовно похлопав по скамье, прикрыл глаза, погружаясь в нирвану.
Ковырнув лавку ногтем, едва заметно пожимаю плечом. Что он вообще имел в виду… Скорее всего, мужик каким-то образом причастен к постройке или ремонту бани и захотелось лишний раз похвастаться… но утверждать не возьмусь.
Дядя Витя всё ещё плещется, а я всё ещё сижу, машинально поглядывая по сторонам и отмечая многочисленные шрамы на телах мужиков. Почти всё старшее поколение попятнано рубцами, следами от ожогов и обморожений.
Много синих, расплывшихся от времени партаков. А у многих и шрамы, и татуировки…
Хотя пожалуй, назвать это татуировками я не могу… Партаки, они и есть партаки!
Здесь, в бане, уровень советской медицины виден без всяких прикрас. Чёрт его знает… но мне хорошо видно, что раны у большинства зашивали не просто плохо, а… нет, слов подобрать не могу, до того плохо! Некоторые раны, явно старые, гноятся[ii]…
Вообще же, хорошо видно, что народ далёк от фитнеса и здорового образа жизни. Жилистые, крепкие работяги, и, наверное, они могут тяжело работать весь день или тащиться с рюкзаком за спиной за тридевять земель.
Но это, скорее, на привычке к труду, на упорстве, на силе воле и на наплевательстве к собственному здоровью. Жилистые предплечья, венозные ноги, со спинами проблемы у каждого первого. Да, такое вот поколение победителей…
Становится жалко… и отчего-то стыдно. Не знаю… Будто я чем-то провинился перед ними.
Но чем?! Тем, что не сберёг страну, и родился после её распада?
А может быть, тем, что не разделяю их идеалы? Да полноте, их ли… Идеалы, вложенные в голову при полном отсутствии других альтернатив, нельзя назвать своими!
Чертыхнувшись, помотал головой, стараясь выкинуть из неё все эти бесполезные умствования. К чему они?! Зачем?!
Всё равно я ничего не могу сделать… и не уверен, что хочу. По крайней мере, глобально.
— Заждался? — весело интересуется дядя Витя, подходя ко мне, — Ну пошли, пропотеем!
Не оглядываясь, он пошёл к парной, ну а я, помня о наказе матери слушать дядю Витю, не слишком охотно потянулся за ним.
Открыв дверь парной, он поздоровался с народом и без колебаний полез наверх, расталкивая беззлобно ворчащих мужиков. Он здесь свой!
— Эх, хорош парок… — прокряхтел кто-то.
— Малой! — а это, кажется, мне… — Дверь закрой, не выпускай жар!
— Ага… — притворив за собой дверь, осторожно сажусь прямо на пол, стараясь дышать насколько возможно неглубоко. Оказывается, в этом теле я тяжело переношу жар…
Какой там грибок, какое что… плевать! Кажется, легкие сейчас начнут обугливаться! А я ещё и после болезни…
— Давай, малой… дуй наверх! — какой-то неизвестный доброхот настойчиво тянет меня за плечо, — прогрейся!
— Спасибо, я здесь… — выскальзываю из рук, снова оседая на полу.
— Да что ты со старшими споришь!? — внезапно взрывается крепкий ещё дед, который (не удивлюсь!) мог не то что застать Революцию, но и поучаствовать в Первой Мировой! Соскользнув с полки, он ухватился за моё плечо, вздёргивая наверх, и аж выворачивая его.
— Степан Ильич! — тут же рявкнул дядя Витя, — Отстань от мальца! У тебя свои внуки есть, вот им что хочешь крути — хоть уши, хоть руки!
— Да чего он… — не отпуская меня, но чуть ослабив хватку, Степан Ильич крайне косноязычно дал понять, что таких, как я, нужно воспитывать, потому что неча старшим перечить!
— Ильич, — ещё раз рявкнул дядя Витя, и в его голосе послышалось нехорошее, — в последний раз говорю, отстань от пацана!
Старикан, ворча что-то злобное, отпустил руку, и я снова уселся на пол. Несколько реплик, отпущенных мужиками, показали, что многие, считая, что Степан Ильич несколько переборщил, всё ж таки считаю его правым! Дескать, сопля какая… со старшими он будет спорить!
Другие, не обязательно помоложе, вяло спорили, и неожиданно прозвучало…
— Давно тебе, Ильич, пора свои вертухайские привычки забыть! Привык, бляха-муха, тащить и не пущать, так отвыкай, ети!
Спор приобрёл несколько иную окраску, с переходом на личности и заходами в политику. Я выскользнул из парной, и пошёл под душ, где (не то чтобы это сильно поможет от грибка!) ещё раз помылся с мылом. Глянув на веники (на месте), прошёлся по бане, заглянув с небольшой бассейн, куда с уханьем ныряли мужики.
« — А вода не то, чтобы очень чистая» — уныло постановил я. Не так, чтобы всё очень критично… но какой-нибудь конъюктивит — как два пальца! А судя по местной медицине, фармакология вряд ли находится в лучшем состоянии…
Поймав себя на мысли, что, оказавшись в этом времени и теле, временами чересчур осторожничаю, не нашёл в этом ничего удивительного. Недавно — молодой здоровый мужик, а потом, разом, последствия травмы головы и эпилептического приступа, какая-то женщина, называющая себя моей матерью…
… удивительно, что я вообще не свихнулся!
Дядя Витя вышел минут через пять. Сполоснувшись под душем, он деловито попробовал веники, кхекнул довольно и подсел рядышком. Помолчав, он сказал:
— Здесь всякие есть…
Решив, что умному достаточно, он замолчал, прикрыв глаза. Через несколько минут он, открыв глаза, встал и потянулся всем телом.
— Ну что… — спросил меня дядя Витя, провожая глазами вышедшего из парной старого вертухая, старательно не глядевшего в нашу сторону, — пошли? Попарю тебе, а? Осторожненько, на нижней полочке!
— Можно, — согласился я с некоторым сомнением, вставая с лавки.
— О, и дышать легче стало! — хохотнул дядя Витя, входя в парную. Захмыкали… но некоторые осторожно, тая усмешки опущенными вниз головами.