Венера. Переплетая обрывки жизни (СИ)

Когда отец вернулся домой…нет, не так — когда его вернули домой, в сознании возникло чудовищное сравнение — овощ. Неделями он просто спал, ел и принимал лекарства. Его присутствие в доме никак не ощущалось. Мама запретила лезть к нему, пока этот «реабилитационный» период не подойдёт к концу. И это было ужасно. У тебя есть отец, но его как бы и нет. Ты была любимицей, папиной дочкой, а теперь за стенкой будто поселился незнакомец.
И я ненавидела себя за эти мысли. За эгоизм, за желание вернуть прежнего отца и неспособность принять его таким теперь…
  
18
 
На улице смеркалось, когда я поднялась к себе в палату, желая стряхнуть бремя мыслей и забыться сном. Эта долгодневная борьба внутри отнимала очень много сил наряду с общим упадком самого организма. Мои соседки уткнулись в свои телефоны, — на этот раз все, как ни странно, были практически ровесницами, но отсутствие возрастного барьера не способствовало общению, у каждой были свои интересы, которые не пересекались с чьими — то еще.
Честно сказать, я тоже не стала вникать, с кем нахожусь в комнате вот уже четвертый день. Дело не в том, что я была асоциальна или пыталась следовать их примеру. В моей голове крутилось слишком много противоречащих друг другу вопросов и ответов, они не давали мне покоя, поэтому, даже говорить с сидящими рядом не было и малейшего желания.
В прошлый раз было легче. Окружение из взрослых женщин относилось ко мне как к дочери, вспомнить хотя бы Марину с её душераздирающей историей и добрыми советами, которые на миг всколыхнули мою душу. Но тогда я всё еще верила, что ненавижу Феликса. И не отступала от решения винить его во всех своих бедах.
Все изменилось. Теперь я осознала, насколько сильно обманывала себя, тщилась найти эпицентр боли, его причину, где — то за рамками собственной личности. Я теряюсь перед своим будущим, страшусь выбора, который должна сделать…
— Посмотри на меня, — Роза достаточно крепко обхватила своей миниатюрной ладошкой мой подбородок, заставляя взглянуть ей в глаза. — Он тебе не враг, Венера. Его глаза горят желанием быть рядом, а ты уже давно простила. Прими этот факт окончательно.
Утреннее солнце играло в её черных локонах, создавая некий нимб. Подруга навещала меня каждый день, но сегодня приехала почему — то утром. Теперь понимаю, что она хотела до начала процедур, которые отнимали энергию к вечеру, очередной раз надавить на меня.
— Венера, я умоляю тебя. Я больше не хочу видеть ни тебя в таком состоянии, ни Феликса в бешенстве от бессилия.
Я продолжала молчать, мягко высвободившись от её хватки и немного подавшись назад. Через несколько минут Роза устало вздохнула, понимая, что от меня не добьется внятных ответов. Затем встала, поцеловала меня и ушла, оставив в ворохе сомнений, приправленных ароматом её сладкого парфюма.
И весь мой день отяготился чувством вины перед ней и всеми остальными.
Я вновь обвела глазами своих соседок, затем отвернулась к стене и закрыла глаза. На сегодня хватит терзаний.
Через несколько минут завибрировал мобильный, лежавший рядом со мной. Подумав, что Роза пожелала мне спокойной ночи, я в полудреме не стала отвечать. Но через минуту он завибрировал вновь, и это вызвало моё любопытство.
Внутри все обожгло, когда я прочла имя отправителя.
Феликс.
«Спустись. Я жду тебя на улице».
Следующее сообщение:
«Я договорился, не волнуйся».
Я вскочила и прямо в больничных тапках помчалась вниз. Позже я сотни раз удивлялась этому порыву, но на тот момент я летела к нему, желая этого больше всего…
— Венера…
Он стоял у самого входа, докуривая сигарету. Пока Феликс тушил её о небольшой мусорный бак, я пыталась восстановить дыхание. Через долю секунды меня обвили его крепкие руки, прижимая к мерно бьющемуся мужскому сердцу. Не знаю, что со мной произошло, но мои ладони медленно поднялись и легли ему на спину.
Эта секунда поставила точку во всех моих сомнениях.
Я приникла к плечу Феликса с ещё большим отчаянием, будто боясь, что все это растворится в сумерках, он уйдет, а меня ничего уже не спасет, и выпалила шепотом то, что билось в голове:
 
— Я хочу ребенка, я очень хочу ребенка!
  
19
 
Чтобы как — то сгладить ситуацию, произошедшую в день рождения тикин Мэри, дядя Дживан через пару дней пригласил меня на ужин у себя дома в семейной обстановке. Думаю, это Роза постаралась, чтобы он узнал о случившемся. В этот вечер меня ждало очень много сюрпризов…
— Скоро придёт Феликс, Венер.
Моя рука, нарезавшая хлеб, остановилась после этих слов.
— Я думала, хотя бы здесь мне дадут возможность отдохнуть от матери с сыном, — искренне призналась я, не скрывая своей злобы.
— Я знаю, о чем ты думаешь, но это не моя идея, — Роза виновато пожала плечами, — папа настоял. Сказал, что нас всех ждёт серьёзный разговор. Да и потом, знаешь, это хорошо, что Феликс сегодня приедет. Есть кое — что, что я хотела бы вам всем вместе сказать.
Я была так расстроена новостью о скором приходе своего мучителя, что не обратила должного внимания на её последние слова.
Спустя полчаса, когда стол уже был накрыт, господин прокурор появился в дверном проёме, вновь вызывая у меня ощущение, будто комната уменьшилась в размерах. Я сразу же от греха подальше уселась между Розой и Рипсиме.
С ними он был совершенно другим. Все старались сохранять дружескую атмосферу, а мы с Феликсом попросту не общались. Никто из присутствующих явно не заслуживал испорченного настроения, поэтому я изо всех сил делала вид, что расслаблена. Но это невозможно, когда в двух метрах сидит он…
Сначала все интересовались друг у друга обыденными вещами — у кого как дела, какие новости, а затем Роза вдруг встала и со смущенной улыбкой сообщила всем присутствующим, что нас ждёт пополнение.
Боже мой, реакция всей семьи вызвала у меня такую бурю внутри, я была так растрогана моментом… Сколько радости было в глазах каждого… Дядя Дживан был в таком восторге… Феликс улыбался… Я случайно взглянула ему в глаза, когда он обнимал сестру. И снова задалась вопросом, как у их отца получилось воспитать детей настолько дружными и любящими? Это же просто невероятно, если учесть, что Феликс жил с матерью…
— Рипсиме и Мариам, а вам не надо разве готовиться к завтрашним урокам? — в какой — то момент строго объявила тётя Эльза, взглядом вынуждая обеих покинуть десертный стол после съеденных кусков торта.
Я не подозревала, что муж с женой, общаясь на языке тайных сигналов, выпроводили младших дочерей, чтобы начать свой разговор.
— Откровенно говоря, я надеялся на приятный вечер в кругу семьи, но не ожидал, что он станет для меня таким памятным, — дядя Дживан взглянул на Розу с бесконечной любовью, — однако же, дорогие мои, я хотел бы обсудить с вами и не очень приятные, но нужные вещи… И хочу, чтобы этот разговор остался в стенах этой комнаты. Главным образом, Феликс, дело касается тебя. Ты практически два месяца избегаешь общения со мной, а ведь тебе до сих пор неизвестно, на ком ты женат.
Взгляд Феликса был красноречивее любых слов, которые он мог бы обо мне сказать… Как считал он сам — как раз ему — то лучше всех и известно, на ком он женат. Я застыла.
— Ты помнишь Гаспара? Моего давнего друга, которого мы не видели уже лет десять?
Меньше всего я ожидала услышать что — либо о своём отце. Мы впятером какое — то время сидели молча, Роза сжимала мою руку. Они с тётей Эльзой знали историю моей семьи. Дядя Дживан, как выяснилось в день свадьбы подруги, тоже был в курсе. Оставался только Феликс. И он тоже уже был осведомлён, что мой отец болен шизофренией, и что брат не смог присутствовать на нашем фарсе именно по этой причине. И для меня было странным, что за те три недели совместной жизни он ни разу не уколол меня этим. Хотя, я и видела — то его только раза два.