Стальной пляж

Было это более двадцати пяти лет назад, в то время, когда я последний раз менял пол. Именно тогда Безумный Боб громко заявил миру о себе. Он изобрел некую телесную финтифлюшку — сейчас не могу припомнить даже приблизительно, какую, подобные вещи входят в моду и тонут в забвении с такой скоростью, что по сравнению с ними бабочки-однодневки выглядят долгожителями — и его изобретение было "открыто" светскими львами, случайно забредшими в бедный квартал. За одну ночь Роберт сделался новым светилом в области вторичных половых признаков. Отныне корреспонденты модных журналов принялись посещать его дефиле и со знанием дела писать о новинках сезона. Возможно, моделирование тела никогда не достигнет того размаха и влияния, каким пользуется торговля тряпками, но нескольким мастерам иглы и скальпеля все же удалось завоевать себе место под солнцем в индустрии моды.
А последние десять лет Безумный Боб посвятил тому, чтобы заставить всех забыть о третьеразрядном медицинском заведеньице по соседству с чудесами мексиканской кухни.
Квартал Перемен — смешное название, не правда ли? — ответвляется от пятикилометрового средоточия роскоши и блеска, известного как Хедлиплац. На протяжении полувека Плац, как его привыкли коротко называть, был достойным продолжателем традиций Сэвилл Роу, Пятой Авеню, Кимберли Роуд, Химкинского проспекта и тому подобных мест "не для всех". Именно в такие места отправляются за кусачками для ногтей из чистого золота, но не надейтесь там хоть что-нибудь урвать на ежегодных распродажах бытовой техники. На Плаце не предоставляют кредитов, ни на упрощенных условиях, ни на каких-либо других. Если в банке данных какой-либо из тамошних дверей нет вашего генокода и самых свежайших, вплоть до последней миллисекунды, сведений о вашем финансовом положении, эта дверь для вас просто не откроется. На Плаце не увидишь красочных рекламных плакатов, да и голографические вывески там редкость. Реклама на Плаце присутствует разве что в виде малюсеньких логотипчиков в нижнем углу зеркальных окон да отполированных до блеска золотых табличек, прикрепленных на уровне глаз.
Квартал уходил в сторону от главного коридора под острым углом, тянулся примерно на сотню метров и заканчивался тупиком у скопления престижных ресторанов. По пути встречалось несколько небольших витрин, рядом с каждой из которых вертелся искусный пройдоха-посредник, способный убедить потенциального клиента расстаться с суммой, в десять раз превышающей действительную стоимость операции, за то, чтобы после ее окончания заполучить на ноготь мизинца фирменную гравировку "Тело смоделировано Таким-то Сяким-то".
Операционные в Квартале были украшены голографическими вывесками, отображавшими представления каждого модельера о том, как должны в наши дни выглядеть современные модные мужчины и женщины. Снобы с главной улицы любят говорить, что Квартал находится вблизи Плаца, а не отходит от Плаца. Тем не менее, всем этим чудесам голографии было далеко до образцов татуировки, украшавших некогда окна дешевой парикмахерской.
Я был не слишком уверен, стоит ли мне входить. И еще меньше — смогу ли я войти. Мы с Бобом одно время частенько выпивали вместе, но после его переезда сюда потеряли друг друга из вида. Я приложил руку к пластине идентификатора и почувствовал легкий нажим, когда датчик соскреб кусочек ороговевшей кожи. Несколько секунд автоматика словно колебалась, не отослать ли меня к служебному входу. Наконец дверь распахнулась. По идее, сейчас должны были бы торжественно объявить имя новоприбывшего, но для Квартала подобная церемония выглядела бы чересчур демонстративной.
— Хилди! Милый, милый старый приятель. Как же я рад тебя видеть! — воскликнул Боб. Он вынырнул из некой потайной задней комнаты, в три громадных шага преодолел расстояние между нами и восхищенно затряс мне руку. Оглядел меня с головы до ног и притворился, будто с трудом верит своим глазам:
— Всеблагие небеса, и это — моих рук дело? Ты пришел как раз вовремя, друг мой! Тянул до последнего мгновения. Но не переживай, я все исправлю, кузен Бобби обо всем позаботится. Только доверься мне.
 
Внезапно я засомневался, хочу ли доверить ему себя. Я подумал, что его радушие наверняка сильно преувеличено, но мы не виделись довольно давно, а ему, я уверен, положено было по роду занятий придерживаться определенных стереотипов поведения. Сентиментальность, жеманность и все в подобном духе было экивоком в сторону традиции, которой в его профессиональной среде придерживались многие, точно так же, как юристы стараются выглядеть солидно и трезво, под стать важным делам, с которыми им приходится иметь дело. До того, как смена пола вошла в привычку, миром моды правили мужчины с гомосексуальными наклонностями. Но в наше время сексуальность так сложна, разветвляется на столько всевозможных ориентаций — из которых только официально признанных целые сотни, не считая УЛЬТРА-Тингл — что невозможно узнать хоть что-нибудь о сексуальной ориентации человека, пока не заговоришь с ним об этом или он сам не выскажет свои предпочтения. Боб — или, возможно, мне следует называть его Дорогушей — был гетеросексуален: он родился мужчиной и ощущал себя таковым, а если бы свободен был выбирать, то провел бы большую часть жизни в мужском теле, лишь ненадолго становясь женщиной, и при этом, вне зависимости от своего пола в каждый конкретный момент, всегда предпочитал бы партнера противоположного пола.
Но его профессия негласно требовала от него смены пола четыре-пять раз в год, в точности так же, как торговцу тряпками лучше носить собственные модели одежды, если он рассчитывает на серьезную репутацию. На этот раз Боб оказался в мужском теле и выглядел почти совершенно так же, как в то время, когда мы были знакомы. По крайней мере, на первый взгляд. Присмотревшись получше, я заметил тысячи мельчайших перемен, но ни одна из них не была столь значительна, чтобы друзья перестали узнавать его на улицах.
— Тебе не в чем себя винить, — заявил я, пока он вел меня под локоток в помещение под названием "Консультационная Комната". — Ты, может быть, уже не помнишь, но я сам принес описание своей будущей внешности. Так что тебе не удалось блеснуть передо мной мастерством.
— Я прекрасно это помню, мой милый мальчик, и, возможно, такова была воля Аллаха. Я до сих пор совершенствую свое искусство — подчеркиваю, именно искусство, Хилди! — и, вполне вероятно, в то время я плохо справился бы со своей задачей. Но, помню, я здорово рассердился.
— Нет, Дорогуша, ты тогда был не зол, а просто выдохся.
Он расплылся в странноватой, неестественной ухмылке, выражая согласие, но при этом его сияющая маска радушия не сползла ни на миллиметр. Я окинул взглядом комнату и еле сдержал смех. Это была девчачья мечта. Все стены занимали зеркала, в них отражалась целая толпа Хилди и Бобби. Большая часть остальной обстановки была розовой и в кружавчиках. Более того, даже сами кружева были отделаны кружевами — фантастически утрированная крайность, но мне понравилось. У меня как раз было подходящее для подобных вещей настроение. Я с облегчением опустился на бело-розовый обшитый кружевом диванчик и ощутил, как уходит тревога. Кажется, в конце концов я оказался на верном пути.
Вошла женщина, ассистентка или кто она там, с шампанским в серебряном ведерке со льдом, поставила свою ношу рядом со мной и налила немного шипучего напитка в высокий бокал. То, что я с полным отсутствием интереса наблюдал за ее действиями, говорило, насколько велика была моя отчужденность от половой принадлежности тела, в котором я пока еще находился. Неделю назад… в общем, до острова Скарпа, как бы давно я на нем ни побывал, я бы почувствовал влечение к этой женщине. А в данный момент я ощущал себя по-настоящему бесполым. Ничуть не больше, чем ассистентка, интересовал меня и Роберт. Я имею в виду, он вряд ли заинтересовал бы меня после смены пола, просто потому, что он был не в моем вкусе. В эпоху свободного выбора пола слово "вкус" можно наполнить любым значением.