Демон (СИ)
И, наконец, дождались. В их жезлах блеснула фиолетовая искра, тут же вылетевшая из небольших шариков. Она закружилась вокруг Вестников, набирая скорость и разгораясь, и вскоре больше была похожа на небольшой огонёк, а ещё через минуту уже напоминала настоящий огненный шар, только матово-фиолетовый с проблесками чёрного. Огонь трещал, разрастаясь и будто пожирая окружающее его пространство, и в этом треске, казалось, слышался чей-то безумно далёкий ужасный смех, пробирающий до костей. И такой эффект он производил на Астерота, человека, повидавшего отнюдь не мало страшных вещей. Но колдовство Вестников словно воздействовало не на внешнюю оболочку, оно забиралось глубже, пробуждая животные инстинкты и чистейший первобытный страх. Казалось, существо, которому принадлежит этот безумный смех, с каждой секундой подбирается совсем немого ближе, но ещё минута, две, три…
Астерот не сразу заметил, что перестал отстреливать Вестников Копьями. Вновь чудом избежав заклинания Осквернённых, он отправил Копьё в одного из наседающих на Киррата. Ему тоже пришлось несладко: будучи сильнее Астерота, он всё равно не смог противопоставить сразу двум заклинаниям практически ничего, и сейчас отбивался настолько вяло, что его смогла убить бы даже муха, если её этому научить. Вестник, которому Копьё попало в плечо и вышибло несколько Червей, тут же противно завизжавших, остановился, и летающий вокруг него шар пламени чуть замедлился. Киррат зажмурился и через секунду открыл просветлевшие глаза.
Аванпост огласило громкое карканье Герцога. Риттор, видимо, применил какую-то демоническую способность, потому что от одного лишь звука шары Скверны схлопнулись, словно их и не было, а наваждение с Астерота и Киррата окончательно спало. Даже казавшиеся неуязвимыми Вестники замерли на несколько секунд, чем ворон-переросток (Ещё и мутант, — поддакнул висящий за Астеротом зелёный силуэт и ухмыльнулся, тая в пространстве) не преминул воспользоваться и вскоре из горла его противника уже торчала рукоять кинжала. Киррат последовал его примеру, и также добил одного из своих противников. Послышалось шипение: третий, вывернув обе руки под ужасным углом, — таким, что слышался хруст его костей, хотя откуда они у него? — схватил Наследника за запястья и сдавил. Оружие упало на землю с громким и слишком весёлым звоном, и тут же обернулось пеплом. Осквернённый замер.
— Глупцы! — каркающим голосом крикнул кто-то прямо над Вестником. приглядевшись, Астерот заметил проступающую на фоне огненного неба фигуру очередного Модеуса.
— Халь! Покажись, хватит играть в эти дурацкие игры! Что ты здесь устроил?! — гневно крикнул Риттор, смотря на почти полностью прозрачную фигуру сына. — Посмотри, что тут творится! И это всё из-за того, что тебе… что ты…
— Заткнись. — коротко бросил Модеус, снимая с себя заклинание. Удивительно, но за эти несколько часов он изменился. Тонкие руки теперь покрывало множество ссадин и царапин, а маска была частично пробита, открывая вид на изуродованное лицо полудемона-полуптицы. На ободранных щеках проступали чёрные перья, под носом виднелась засохшая струйка крови. Нагрудник он где-то потерял, оставшись лишь в ободранных штанах. Верхняя половина тела Модеуса не сильно отличалась от рук, разве что по объёму была побольше. В руке он держал всё тот же жезл, но теперь по нему змеились Черви Скверны вперемешку с чёрными искрами. Он взмахнул рукой, и один из Червей отделился, направившись к Риттору. С разгона влетев ему в лицо, он обвил собой клюв демона, исполняя приказ Халентайна. — Твой сын погиб! — рассмеялся безумным смехом демон. — Что? Что так глазки-то забегали?! Не бойся, это случилось недавно, лет двадцать назад… Ну, ладно, полтора года, но, слушай, твоё выражение лица бесценно! — Ухмыльнулся он. — И вообще, знаешь, это была дурацкая затея заставлять свих детей носить эти ужасные маски! Им это не нравилось! — С этими словами он схватился за чёрный клюв и сорвал маску с лица, оголяя его и подставляя под огненное небо. Оно как-то необычайно сильно бурлило. «Интересно, здесь бывают огненные дожди?» — мимоходом отметил Астерот.
В глазах Герцога застыла немая боль. Червь Скверны уткнулся ему под клюв и задрожал, словно высасывая из Герцога что-то. Через несколько секунд гробового молчания он свалился на колени. Один из Лучников, помянув недобрым словом Халя, кинулся на помощь своему командиру, но тут же из-под земли вылезли длинные щупальца, схватившие бедолагу за руки-ноги и потянувшие в разные стороны. Халентайн наблюдал за этим «представлением» с безумной улыбкой на полуразложившихся губах. После того, как по Аванпосту разнёсся крик боли, помогать Графу не хотел никто.
— Какие же вы беспомощные и слабые… — тихо рассмеялся демон, вызывая под Риттором очередной взрыв корней и садясь на поднятое тело. Глаза Герцога были полуприкрыты. — Мелочные… Уродливые… — сказал он, глядя в глаза отцу. — Слепые…
— Слепые… — прошептал человек в тёмном, сидя на холодном каменном троне. Им, почти что мертвякам, на удобство плевать, важно лишь одно — выполнить задачу, поставленную им Ей.
Перед магом открылось овальное окно, через которое он видел, где находился тот, кого раньше звали Халентайн. Жертва была выбрана не случайно, у парнишки с детства были способности к магии и, самое главное, букетик комплексов и загонов. Нет, по-вашему, злодей должен быть адекватным? Тогда он потеряется в остальной серой массе, но вот безумие… Оно добавляет ту самую искру, которой порой так не хватает. А зарождается безумие из одной совсем небольшой вещи, многим кажущейся никчёмной и неважной…
Дариус всегда выбирал жертв под стать себе. Он практически один сохранил рассудок из всех Осквернённых. Большая часть его «сородичей» — тупое пушечное мясо, и лишь несколько процентов, совсем чуть-чуть, были удостоены чести сохранить себя. И все они были с нотками безумия, что так любил, нет, обожал в них Осквернитель.
С маниакальной радостью маг наблюдал за иссыхающим на глазах отцом Носителя в мире Демонов. Ему доставляло удовольствие смотреть на испуганные глаза сподвижников этого Герцога… Ну, а его эмоции каким-то чудом передавались Халентайну, хотя тот и находился под тотальным контролем.
Всегда. Каждый раз он создавал оплоты для Скверны в каждом мире самостоятельно. Именно для этого он был отправлен в Витер. Только здесь есть Портальная Долина, место, откуда можно открыть портал куда угодно.
И место, где этот портал останется.
Глава XVII. Халентайн
Халентайн сидел на теле собственного отца, закинув ногу на ногу. Неподалёку от них стоял Киррат, которого держал за руки Вестник. Осквернённый стоял, словно камень, не шевелясь и не подавая признаков жизни.
Герцог ссыхался. Он уже будто наполовину уменьшился, под тем местом, где он извивался, пытаясь скинуть с себя Халя, земля была усеяна чёрными перьями. На плечах и коленях перьев выпало больше всего, и сейчас там была лишь тёмная кожа. Его маленькие глаза метались из стороны в сторону, ища поддержки, но после показательного убийства особенно доброго Лучника никто не рвался спасать умирающего.
— Слабаки… — злобно протянул Халентайн и заливисто рассмеялся, обнажая десятки острых зубов во рту. — Трусы. Вы слишком сильно боитесь потерять то, что на самом деле не стоит ничего. Мы предлагали вам спасение, а вы!.. — махнул он тонкой рукой, и с неё сорвался очередной Червь, тут же впившийся в ногу Герцога. Он замычал и дёрнулся, пытаясь скинуть с себя сына, но, получив удар прямо в клюв, успокоился. Оттуда потекла тонкая струйка крови.
В голове Астерота всплыло воспоминание о Дариусе, посланное ему Тьмой. Он похожим образом вступил на трон, точно так же, при помощи Червей убив своего отца. И сейчас в тёмных глазах Модеуса он видел похожие оттенки… чего? Безумия, злобы? Какой-то обиды?
Все смотрели на Халентайна, ожидая от него любого, но резко повернули головы на звук упавшего тела. Над дёргающимся Вестником стоял Киррат, обнажив в страшной улыбке острые, похожие на клыки чёрно-красные зубы. Лежащий на животе Осквернённый что-то хрипел, а из раны, проходящей по всей его спине, текла густая тёмно-фиолетовая кровь. Вот он дёрнулся последний раз, и, что-то рявкнув, последний раз звякнул шлемом о землю. Тот не выдержал такого издевательства над собой и раскололся, обнажив абсолютно лысую человеческую голову. На серой коже были выведены какие-то символы, медленно переливающиеся оттенками фиолетового и красного.