Твой первый - единственный (СИ)

– Я не уверена, что идя по одной и той же дороге, человек обязательно должен споткнуться об один и тот же камень.
– Рит, да пойми же ты… – Димка повернулся ко мне, в его взгляде читалось, что будущее предсказуемо, что все эти красивые фразы придумали для очередных отговорок.
– Знаешь, зачем Витя приехал? Он хотел спросить о тебе. Никаких поспешных надуманных выводов, в этот раз все иначе, мы… – я пыталась подобрать правильные слова, пыталась передать те ощущения, которые испытывала сейчас. Они однозначно отличались, и именно они заставляли поверить в то прекрасное, что возможно создать. – Мы выросли, Дим. Мы можем сказать друг другу все, понимаешь?
– Понимаю, – он вздохнул и подошел ко мне. Положил руки на мои плечи, тепло улыбнувшись. – Даже если я считаю его отменным говнюком, я все равно буду на твоей стороне. Не забывай об этом, ладно?
– Спасибо, Дим, – прошептала я, в глазах защипало, но сейчас не время становиться плаксой. Впереди был серьезный разговор, предсказать исход которого я не могла. И от этого было не менее страшно.
– Я поехал, у меня дела. Пошли, закроешь за мной дверь.
Димка взял с тумбочки кожаный ежедневник, подарок какой-то важной шишки. Это был не простой блокнот, а дизайнерская вещь, сделанная под заказ из крокодиловой кожи. Я не знала, кто его подарил, но эта вещь однозначно была важной для Люкова. Он практически никогда не оставлял блокнот дома. А однажды, когда я случайно обнаружила ежедневник и попыталась заглянуть внутрь, Димка выхватил его у меня из рук и довольно строго попросил не лезть в чужие дела.
Я не стала особо вдаваться в подробности, тем более прекрасно знала о том, что работа моего близкого друга связана далеко не с законными делами. Видимо, сегодня был один из тех дней, когда кому-то потребовалась та самая нелегальная услуга, иначе вряд ли бы Люков примчался так неожиданно домой посреди дня.
Мы вышли в коридор, я выждала безумно долгих пять минут, пока Дима обувался и поправлял шапку на голове. Затем он еще раз на прощанье мне улыбнулся и закрыл за собой дверь, оставив витать в воздухе мои страхи.
Если честно, я и представить не могла, с какой стороны подступиться к разговору с Витей, что нужно сказать в первую очередь, а что во вторую. Должна ли я оправдываться или говорить твердо и уверенно, словно ничего ужасного не произошло?! Жаль, не у кого было спросить совета. Порой жизнь заводит нас в тупик, и в какую сторону ты бы не посмотрел, не можешь понять, где находится выход.
Сделав глубокий вдох, я провела по халатику ладонями, они отчего-то сделались влажными. Ждать больше не имело смысла, поэтому я молча вернулась на кухню и подошла к Шестакову, остановившись напротив него.
– Все… нормально? – спросил он довольно сухо. Витя поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх, на его лице читалась тысяча вопросов.
– Я… если ты позволишь, я бы хотела тебе все рассказать.
– Было бы неплохо, если бы ты все рассказала.
  
Глава 31 - Рита
 
И я рассказала все, как есть, без утайки. Начиная с той самой встречи, когда Наташка меня предала, а Дима не прошел мимо. Мне хотелось передать Вите, насколько этот человек стал близок, что он, по сути, – семья. Я подбирала слова, следила за выражением лица Шестакова, оно у него частенько менялось. Особенно на фразе «мы живем вместе с Димой». Тут Витя даже поднялся и подошел к окну, словно никак не мог поверить в услышанное.
Он стоял ко мне спиной, и я до дрожи в коленях боялась возможной холодности, что теперь повисла на кухне. Казалось, сама зима вошла в квартиру и устроила здесь снежное царство. Однако я терпеливо ждала реакции Шестакова и продолжала рассказывать историю своей жизни. Мы должны быть честны друг с другом, только это и придавало сил не замолкать, поверить, что я поступаю правильно.
Когда рассказ мой подошел к концу, я замерла, затаив дыхание.
– Это… все? – спросил Витя, поворачиваясь ко мне лицом. В ответ я кивнула и принялась ждать вердикта. Наверное, так не ждут обвиняемые в зале суда, как ждала я, вглядываясь в глаза парня напротив. Прямо сейчас мы можем навсегда разорвать красную нить судьбы. Прямо сейчас мир под моими ногами может дать глубокую трещину, или же в очередной раз я провалюсь в бездну, из которой практически невозможно выкарабкаться, когда открываешь перед кем-то сердце.
 
Говорить правду всегда страшно. Она ведь не похожа на сладкую вату на палочке, которая вызывает улыбку и дикий восторг. Порой, правда ранит, а порой и заставляет совершать безрассудные поступки. Но мне искренне хотелось, чтобы сегодня правда стала первым шагом по новой дороге, шагом к дому под названием «счастье».
– Я, если честно, – вздохнул Витя и вновь сел на стул, склонив голову, – немного в шоке. Сначала твой отец, теперь этот… друг из трущоб.
– Витя, пойми, он помог мне вырваться из клетки. Если бы не он, я бы… наверное…
– Я понимаю, он молодец, и все дела, – говорил Шестаков. Голос его звучал немного растерянно. – Но знаешь, меня убивает другое.
– Что? – прошептала, облокачиваясь поясницей о кухонную столешницу.
– Какому-то незнакомому человеку ты раскрыла душу, а мне… – он замолчал, затем провел ладонью по лицу. – Мне ты ничего не говорила. Почему он, а не… я?
– Я ведь тебе уже говорила, мне не хотелось омрачать нашу сказку моим отцом и его выходками. Да и как? Мне было элементарно стыдно, Витя, – со слезами в голосе проронила я. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сдержаться и не расплакаться. Воспоминания о монстре, который жил в соседней комнате, всегда вызывали во мне животный страх, тело делалось будто каменным. Душа изливалась, словно ее проткнули множество раз, и продолжали повторять хаотичные действия, вызывая дикую боль. Я ненавидела своего отца. И в какой-то степени была даже рада, когда узнала, что Витя его побил. Это ужасно – радоваться подобному, но я ничего не могла с собой поделать.
– Допустим, оставим прошлое в прошлом.
– Мне бы очень этого хотелось, – я не сводила глаз с Шестакова, сидящего на стуле. Он тоже теперь смотрел прямо на меня, ни на секунду не отводя взгляда. Между нами словно образовалась невидимая струна, что могла в любой момент оборваться.
– Рита, я хочу… я хочу, чтобы ты уехала со мной. Сегодня.
– Ч… что?
– Я понимаю, мы с тобой еще не… ну не в той стадии, когда можем что-то друг от друга требовать. Но я не смогу, зная, что ты… что ты живешь под одной крышей с парнем. Понимаешь?
В ответ я покачала головой. Пожалуй, я, действительно, не до конца понимала, к чему он ведет. А может, понимала, но отказывалась принять. Не знаю. Мир будущего был таким туманным в ту минуту, у меня будто заплетались ноги.
– Переезжай ко мне, – всего одной фразой Шестаков выбил воздух из моих легких. Я ощутила слабость в коленях и, если бы не кухонная столешница, на которую опиралась, наверняка бы упала.
– Ч.. что? – глухо произнесла.
– Он парень, и я парень, так в чем разница? – Витя поднялся со стула и подошел ко мне. Он коснулся моих рук, и я вновь почувствовала давно забытую нежность, тепло, от которого в животе пробуждались бабочки.
– Тебя не было… три года в моей жизни.
– Да, и мне искренне жаль, что так получилось. Но сейчас я здесь, Рита.
– Ты… – я смотрела в глаза Вити, в бирюзу, напоминающую море, и не могла понять, как должна поступить в этой ситуации. С одной стороны, рядом снова появился человек, которого я всю жизнь любила и о котором горевала. Вот он, стоит напротив, держит мои руки и предлагает вместе жить. Прямо сегодня, а возможно, и прямо сейчас. С другой – сегодня может закончиться, а что будет завтра? А вдруг ничего не получится? Вдруг мы заблудимся по дороге к нашему счастью? Вдруг оно не настанет?
– Рита, послушай, – наседал Шестаков. – Ты же знаешь, я не обижу тебя и никогда не попрошу большего, чем то, на что ты будешь готова сама.
– Я не могу так, – выпалила, боясь посмотреть ему в глаза.