Ты - моя ошибка (СИ)

– Ты собрался поглазеть на мою голую задницу? – кинул я, глянув на Арсена через плечо. Тот повел плечом, кривя губами. Знаю, он ненавидел, когда с ним вот так общаются. Но я иначе не умею, увы.
– Если бы не бабки, я бы давно тебя оставил без зубов, – рычит он, однако разворачивается и тащится к дверям.
– Если бы не ринг, у тебя бы и не было этих отменных зубов, – кидаю ему вдогонку. Арсен планирует что-то ответить, но тут в комнату влетает она. Глаза круглые, переливаются. Губы налиты алым цветом, щеки бледные, а волосы… черт, у нее слишком красивые волосы.
– Костей, ты чего девку уже выпустил? – бубнит крутой дядя, оставляя нас вдвоем. Дверь хлопает, Снежинка ускоряется. Я смотрю на нее и не понимаю, почему не ушла? Хотя может не опустили, у них там тоже какие-то принципы есть.
– Господи, – с придыханием говорит Ульяна, останавливаясь в метре от меня. Тянет худенькую руку с длинными тонкими пальцами к моему лицу, но тут же сжимает ее и опускает.
– Ты обозналась, детка, – усмехаюсь. – Он сидит наверху, а мой котел внизу. Нам с ним явно не по пути.
– Сильно больно? – пропускает колкость мимо, и снова зарится своими огоньками. В ее глазах примесь тревоги, нежности и вины. Обычно девушки смотрят иначе, обычно им нравится, когда парни занимаются мордобитием. Но тут другое. Снежинка сама по себе другая.
– Хочешь полечить? – делаю шаг к ней. Она отступает, скользит по моей голой груди, отворачивается. Смущенно прикусывает губу, забавная. Когда я тра*ал ее, вела себя иначе, постанывала, а тут робеет. Раздвоение личности что ли…
– Я заработаю и верну деньги, – шепчет себе под нос глупости. Начинаю беситься. Зачем строить из себя недотрогу, зачем эти ванильные фразы про деньги и долг.
– Забей, а лучше выйди.
– Нет, я…
– Нет? – усмехаюсь. Хватаю ее резко за руку и тяну на себя. Она упирается маленьким носиком в мою грудь, громко дышит, зрачки расширяются. Не рыпается. Буквально секунд десять рассматривает меня, думает о чем-то. Я тоже думаю, скольжу по ее милому личику. Кровь закипает, в шортах нарастает напряжение. Эта девчонка – дурман. От одной мысли, что могу взять ее прямо здесь, возбуждаюсь. Серьезно, мне нужно просто отыметь Снежинку, утолить жажду.
– Отпусти меня, – взрывается неожиданно она. Куда-то подевалась робость и смущение, зато на скулах забегали желваки. Кажется, я умею вывести из себя даже таких. Забавная.
– Ты же не хотела уходить, – игриво произношу, заостряя внимания на алых губах. Они у нее идеальной формы, не очень большие, не маленькие – то, что надо.
– Это твои влажные фантазии, – цедит Ульяна, вырываясь. Скрещивает руки на груди, наверное, и ножкой топнет. Такая из себя строгая. – Я говорю о деньгах. Мне не нужно, чтобы кто-то решал мои проблемы. Я верну, только время дай.
– Выйди, – раздражаюсь. Меня интересует секс, а не деньги.
– Ч-что…
– Закрой дверь с другой стороны. Я планирую стянуть шорты с трусами, но если ты очень…
– Подожду снаружи! – стопорит мой словесный поток, и, не дожидаясь ответа, выбегает наружу. Дурочка. Лучше бы осталась здесь. Хотя… нет. Не самое лучше место для секса.
  
Глава 16 – Ульяна
 
Сидеть в клетке без окон с потертыми стенами и ждать вестей – невыносимо. Я извелась, вышагивала из угла в угол, разглядывала пошарпанный потолок. Местами с него сыпалась известь, казалось, здание рушится на глазах.
Время тянулось, откатывалось, не двигалось. Я успела позвонить Марине, сообщить, что все нормально и отправить девчонку домой. Сама же поглядывала на часы, крутила в дрожащих пальцах телефон и ненавидела брата за вранье. Ему хватило смелости прийти сюда, поставить ставки на живых людей, хватило ума взять деньги в долг, а признаться в своих поступках – не смог. Ведь он будущий глава семьи, мужчина. Он должен учиться решать проблемы, а не создавать их.
С каждой минутой, проведенной в четырех стенах, раздражение росло с геометрической прогрессией. В какой-то момент мне стало тяжело дышать. В глазах мелькали вспышки тревоги, я думала про Никиту. Он вышел на ринг, его могут побить. А вдруг… Нет, не надо этого «вдруг». С ним будет все хорошо. Уж не такой он глупый, чтобы рисковать жизнью ради незнакомой девчонки и ее дурака-брата.
 
Прошло почти два часа, прежде чем дверь снова открылась. Я успела подумать о самом худшем, но надежду все равно не теряла. Она единственная грела душу и не давала свалиться ногами на грязный бетонный пол.
Костей сообщил, что мы с Ваней свободны. Предложил пройти обратно, но я начала слезно умолять отвести меня к Нику. Хотела убедиться, что он не пострадал. Мужчина не проявил эмоций, лишь молча пожал плечами и жестом указал в сторону одной из дверей. Оказывается, она вела в соседний коридор – не здание, а сплошной лабиринт.
Мы прошли вглубь, завернули пару раз и до меня начали доноситься голоса людей, громкая музыка, запах алкоголя и табака.
– Это с ринга, – сообщил Костей, явно замечая мое любопытство.
– Далеко еще? – раздражалась.
– Следующая дверь.
– Он… с ним все хорошо? – спросила дрожащим голосом, останавливаясь в метре от долгожданного места.
– Он выиграл, – ответил сухо Костей.
– Я спрашивала об его здоровье, а не о дурацких победах, – прорычала, сжимая ручки в кулаки.
– Войди и сама увидишь.
И я вошла. Увидела. Испугалась. Нет, не так уж плохо выглядел Новиков. У края губы сгусток крови, видимо разбили, небольшая припухлость в районе правого глаза, и бровь, рядом с которой заметны кровоподтеки. Мне сделалось не по себе, казалось, я начала задыхаться. Сердце бухнуло, стянуло натянутой стрелой. Руки затряслись. Я прикусила губу, внутренность щеки, стараясь не разреветься.
Ему наверняка больно. Из-за меня. Из-за глупого Ваньки.
Однако Никита вел себя… примерно так же, как и в наши предыдущие встречи. Казалось, ему плевать на раны и ссадины, зато интересовало кое-что другое, вернее кое-кто. В этом пустом взгляде так и читалось то самое предложение, которое он ранее мне успел озвучить. Господи! Из-за одной постыдной ночи я превратилась в доступную игрушку что ли? Теперь можно постоянно мне этим тыкать…
С одной стороны я была безумно благодарно за помощь, и конечно, планировала вернуть деньги. С другой, поведение Новикова раздражало. Он вел себя как обаятельный придурок. К нему притягивало магнитом и отталкивало, подобно удару током.
Противоречивые чувства.
В итоге я вышла, вернее, выбежала за дверь. Сердце ходило в груди, прыгало, словно готовилось выскочить. А потом Костей предложил выйти на улицу к Ване. Смысла продолжать находиться в этом убитом здании больше нет, так что недолго думая, согласилась.
Мой глупый брат сидел на ступеньках, потирая ладошки от холода. Изо рта выходили клубы пара, но он продолжал прибывать в неподвижном состоянии. С этой стороны не было ни людей, ни звуков. Как оказалось, у ветхого строения два выхода и мы находились у задней части.
– Уля! – воскликнул Ванька, видимо расслышав шаги. Подскочил, но тут же перевел взгляд на Костея. Тут потоптался пару секунд, а затем, кинув сухое «всего доброго», скрылся за железными дверями, оставляя нас вдвоем.
– Уля, – произнес снова брат, сделал шаг, но я попятилась.
– Как ты мог? – произнесла, еле сдерживаясь, чтобы не надавать ему пощечин. В груди распирало от негодования и злости.
– Я… я не думал…
– А о чем ты думал? О чем, скажи? Там люди, Ваня! – прошипела я ледяным тоном.
– Знаю, но… – мямлил он.
– Знаешь? Ты ставил на людские жизни! Ты вообще в своем уме? Там кто-то умирает, а ты на их смерти пытался заработать!
– Не один я, – воспротивился брат. И тут я не выдержала, ударила его по лицу. Ванька вскипел, ошарашенно глянул в мою сторону. Губы его свелись в тугую нить, а по скулам забегали желваки.
– Не смей, слышишь? – прошептала. – Не смей вести себя так, как те уроды, которые играют чужими жизнями ради денег или развлечения. Ты не такой! Мой брат не такой!