Ты - моя ошибка (СИ)
– Здрасти, – здороваюсь в привычной манере. Он редко открывает дверь, чаще сидит на кухне за столом. Но я опять пропускаю звоночек, молча скидываю обувь и верхнюю одежду. Скрываюсь в ванне, чтобы помыть руки,
Смотрю на себя в зеркало: это черное платье одно из немногих, которое мне очень нравится. В нем я действительно выгляжу красиво, без доли преувеличения. Хорошо, что в пивной есть форма, было бы жаль заляпать такую вещицу. А переодеться дома я бы физически не успела.
Провожу мокрыми ладонями по щекам, шее, волосам. Планирую принять душ, как слышу звонок сотового. Кому-то я понадобилась вечером, кто-то обо мне решил вспомнить. Выхожу, прикрыв за собой дверь. Иду на звук мелодии, которая буквально через секунду гаснет. Не успеваю ответить, только нащупать мобильный в кармане куртки.
– Ульяна, – неожиданно раздается мужской голос за спиной. Резко оглядываюсь, плечи сжимаются в непонятном напряжении. Валера странно поглядывает на меня, скользя вниз, и заостряя внимание на ногах, которые покрывают капроновые колготки. Мне становится не по себе от его сального взгляда. По спине пробегает неприятный холодок, задевая, словно иголками каждую косточку позвонка.
– Мам, – кричу в сторону кухни. Пусть просто она выйдет и заберет этого мужчину подальше.
– А ее нет, – выдает с улыбкой Валерий, не сводя глаз с моих ног. Сердце бухает в момент к самым пяткам, а шею сводит спазм. Я начинаю интуитивно пятиться назад, но тут же упираясь в стенку шкафа. Меня охватывает дикий страх, в голове крутятся безумные мысли.
Не смотри на меня. Просто уйди обратно на кухню.
– Понятно, я к подруге, – кидаю сухую отговорку. Не хочу находиться в квартире наедине с Валерой. Раньше он был здесь только, когда и мама была.
– Поздно уже, Ульянка, – с усмешкой говорит мужчина. Однако уже не слушаю, хватаю куртку, начинаю ее натягивать. Во мне все еще живет уверенность в лучшем, но Валерий убивает ее в одну секунду. Его шершавая ладонь резко хватает меня за кисть руки и тянет на себя.
Теряю равновесие и практически падаю, но мужчина успевает уловить, прижимая в свои объятия. От него несет жженой травой с нотками горечи и навоза. Я плохо соображаю, что это за запах, но когда понимаю голову, натыкаюсь на стеклянный взгляд в ненавистных глазах.
– Отпустите, – кричу, пытаясь выбраться из его хватки. В ушах отбивает бешенный ритм собственного сердца. Оно прыгает, оно бьется об легкие, оно предчувствует что-то страшное.
– На тебе такое красивое платье, – тянет немного певуче Валера, еще больше прижимая к себе. Его ледяные пальцы опускаются вниз, скользя по моему бедру, нагло пробираясь под платье.
– Вы совсем! Отпустите! Больной извращенец! – перестаю следить за словами, мне хочется кричать и плакать, меня трясет. Этот человек в два раза больше, шире, сильней.
– Мама! – зову в пустые стены. Ерзаю в руках того, кто в момент перестал быть человеком. Он не дает мне вырываться, он наклоняется, его грязные губы касаются моей шеи.
Сглатываю, выкрикиваю ругательства, пытаюсь отбиваться, но чем больше я шевелюсь, тем больше Валера наседает. Каким-то чудом попадаю ему между ног и наконец вырываюсь из дикой хватки.
– Дрянь! Сучка малолетняя, – вопит мужчина. Я отшатываюсь от него в ужасе рассматривая того, кого благоволит моя мать. Закидываю дрожащие ноги в летние кроссовки, тяну пальцы к дверной ручке, однако Валерий оказывается быстрей – он хватает меня за волосы.
В долю секунды я отлетаю в стенку, словно ненужный мешок с одеждой. В спине тут же отдает тупая боль, но сердце на адреналине, в перепонках его безумный ритм и крики. В горле застрял камень, не могу дышать.
Быстро поднимаюсь, и чудом забегаю в комнату. Пытаюсь закрыть дверь, наседаю на нее, облокачиваюсь всей массой тела. С глаз скатываются слезы, губы трясутся, я плохо соображаю, что делать дальше, где искать помощь. Где мама? Почему она меня бросила? Почему ее нет дома?
– Я все равно доберусь до тебя, – шипит в щелку Валера. В дверь прилетает удар, то ли с ноги, то ли от бедра. Я вскидываю глаза к потолку, умоляя всех богов остановить этот ужас. Мамин любовник сошел с ума. Я схожу с ума. Мне страшно. Мамочка. Ну где же ты…
– Ульянчик, – смеется мужчина. Руки проскальзывают в проем, и я от страха ослабляю хватку. Дверь открывается, Валера входит, я отступаю. Плечи сжимает напряжение, стены словно начали медленно сужаться. Бегаю глазами по комнате в поисках того, что может спасти, защитить. До сих пор не понимаю, где же мама. Мамочка.
– Да ладно, я же вижу, как ты смотришь, – он делает шаг, слишком большой для этой комнаты, слишком решающий. Я перевожу взгляд на пакет с книгами, дергаюсь к нему, потому что иного решения не нахожу. Валера тоже дергается. Я успеваю первой схватить пакет. Замахиваюсь им, тяжесть груза приходится по плечу мужчине. Он орет, я ловлю шанс для спасения: проскальзываю к дверям, почти вижу свет в конце туннеля. Почти спасена. Но кто-то словно не хочет моего спасения, потому что рука Валеры хватает в очередной раз меня за локоть.
Не успеваю понять, что происходит. Просто оборачиваюсь и получаю удар по лицу. Он отпускает меня, и вместе с силой земля уходит из-под ног. Я шатаюсь, задеваюсь стул, вазу на столе, вентилятор, который стоит рядом. Боль пронзает область ребер, кажется, позади был угол. Во рту появляется соленый привкус крови.
– Будет приятно, – шипит Валера. – Главное отдаться страсти. Ух, какое у тебя платье.
Я ненавижу это платье. Я ненавижу свою мать. Я ненавижу этого мужчина. Я ненавижу эту гребанную жизнь. За что…
– Иди сюда, – он в очередной раз хватает меня за руку, только теперь толкает в сторону кровати. Я падаю, но не успеваю подняться. Валера укладывается сверху. Извиваюсь под ним, словно змея, которую засадили в клетку. Царапаю грудь, плечи. Нос забивает противный запах пота и алкоголя.
Страшно. Пусть все закончится.
Глаза ослепляет свет одинокой лампы на пошарпанном потолке. Я ничего не слышу, кроме звона в ушах, кроме пульса, который растекается по всему телу. Меня начинает тошнить от прикосновений чужих губ. В какой-то момент звук разрезает треск – это платье пошло по швам.
– Отпусти! – срывается с моих губ мольба, вместе со слезами. Щеки опыляет жар и влага, я никак не могу сообразить, где же мама. Почему она позволяет, почему этот противный мужик лежит на мне, трогает меня, скользит пальцами к резинке колготок, к моей груди. Я начинаю задыхаться. Беспомощность сковывает мышцы, тошнота пробирается к глотке.
Мысленно я готова к боли. Готова задохнуться. Умереть. Лишь бы этот ад закончился. Мамочка. Ну, где же ты. Почему…
Снова треск. Очередная дыра на черном платье или это были колготки. Я продолжаю пытаться что-то сделать, впиваться ногтями, извиваться. Но я не верю. Ничего не получится.
– Валера! – звучит где-то эхом, где-то близко и в то же время далеко. Я ничего не вижу, никого не вижу. В глазах белая пленка. Во рту металлический привкус. Ощущаю только, как тяжесть моментально исчезает, перекатывается. Валера встал. Куда-то отодвинулся. С кем-то говорит. Кто-то кричит.
Подрываюсь с кровати, шатаюсь, но все же выбегаю к дверям. Ни о чем не думаю, на автомате дергаю куртку с вешалки и выскальзываю за пределы квартиры.
– Ульяна! – доносится в спину чей-то знакомый голос. Однако не останавливаюсь. Переступаю ступеньку, промахиваюсь, падаю на бетонное покрытие. Боль отдает в коленке, колготки с треском дают поражение. Замечаю капли крови, но это не повод оставаться в этой клетке. Мне страшно. Я не хочу быть рядом с этим мужчиной. В этой квартире. В этом месте.
На трясущихся ногах спускаюсь на первый этаж, выхожу на улицу и никак не могу остановиться. Нужно просто бежать, нужно… просто… бежать.
Глава 27 – Ульяна
Открываю глаза и понимаю, что стою напротив здания общаги. Сколько времени я бежала, потом шла, а потом снова бежала. Опускаю голову, смотрю на летние кроссовки, на которых полно грязи. Хотя это не в обуви дело, я слова сама вся в грязи. Хочется отодрать ее с себя вместе с кожей и этим платьем.