Охотники каменного века<br />(В дали времен. Т. VII )

IX
Э.
 
 
«О, зачем в одежде слез,
 
Серной вспрыгнув на утес,
 
Ты грозишь, чтоб одинок
 
Стал утес,
 
Окровавив в кровь венок
 
Твоих кос?
 
За тобой оленьим лазом
 
Я бежал, забыв свой разум,
 
Путеводной рад слезе,
 
Не противился стезе.
 
Узнавая лепестки,
 
Что дрожат от края ног,
 
Я забыл голубые пески
 
И пещеры высокий порог.
 
Лесную опасность
 
Скрывает неясность.
 
Что было со мной
 
Недавней порой?
 
Зверь, с ревом гаркая
 
(Страшный прыжок,
 
Дыхание жаркое),
 
Лицо ожег.
 
Гибель какая!
 
Дыхание дикое,
 
Глазами сверкая,
 
Морда великая…
 
Но нож мой спас,
 
Не то — я погиб.
 
На этот раз
 
Был след ушиб».
 
 
X
И.
 
 
«Рассказать тебе могу ли?
 
В водопада страшном гуле?
 
Но когда-то вещуны
 
Мне сказали: он и ты —
 
Вы нести обречены
 
Светоч тяжкой высоты.
 
Я помню явление мужа:
 
Он, крыльями голубя пестуя,
 
И плечами юноши уже,
 
Нарек меня вечной невестою.
 
Концами крыла голубой,
 
В одежде огня золотой,
 
Нарек меня вечной вдовой.
 
Пути для жизни разны:
 
Здесь жизнь святого, там любовь,
 
Нас стерегут соблазны.
 
Зачем предстал ты вновь?
 
Дола жизни страшен опыт,
 
Он страшит, страшит меня!
 
За собой я слышу топот
 
Белоглавого коня».
 
 
XI
Э.
 
 
«Неужели, лучшим в страже,
 
От невзгод оберегая,
 
Не могу я робким даже
 
Быть с тобою, дорогая?
 
Чистых сердц святая нить
 
Все вольна соединить,
 
Жизни все противоречья!
 
Лучший воин страшных сеч я,
 
Мне тебя не умолить!»
 
 
XII
И.
 
 
«Так отвечу: хорошо же!
 
Воин верный будешь мне.
 
Мы вдвоем пойдем на ложе,
 
Мы сгорим в людском огне».
 
 
XIII
Э.
 
 
«Дева нежная, подумай,
 
Или все цветы весны
 
На суровый и угрюмый
 
Подвиг мы сменить вольны?
 
Рок-Судья! Даруй удачу
 
Ей в делах ее погонь.
 
Отойду я и заплачу,
 
Лишь тебя возьмет огонь.
 
Ты на ложе из жарких цветов,
 
Дева сонная, будешь стоять.
 
А я, рыдающий, буду готов
 
В себя меча вонзить рукоять.
 
Жрец бросает чет и нечет
 
И спокойною рукой
 
Бытия невзгоды лечит
 
Неразгаданной судьбой.
 
Но как быть, кого желанья —
 
Божьей бури тень узла?
 
Как тому, простерши длани,
 
Не исчезнуть в сени зла?
 
Слишком гордые сердца,
 
Слишком гневные глаза,
 
Вы, как копья храбреца,
 
Для друзей его гроза.
 
Там, где рокот водопада
 
Душ любви связует нить,
 
И, любимая, не надо
 
За людское люд винить.
 
Видно, так хотело небо
 
Року тайному служить,
 
Чтобы клич любви и хлеба
 
Всем бывающим вложить,
 
Солнце дымом окружить».
 
 
XIV
 
 
Угас, угас
 
Последний луч.
 
Настал уж час
 
Вечерних туч.
 
Приходят рыбари
 
На радости улова.
 
В их хижинах веселье.
 
Подруги кроткие зари,
 
Даруя небу ожерелье,
 
На небосклон восходят снова.
 
Уже досуг
 
Дневным суетам
 
Нес полукруг,
 
Насыщен светом.
 
Кто утром спит,
 
Тот ночью бесится.
 
Волшебен стук копыт
 
При свете месяца.
 
Чей в полночь рок греметь,
 
То тихо блистающим днем,
 
Шатаясь, проходит великий медведь,
 
И прыгает травка прилежным стеблем.
 
Приносит свободу,
 
Дарует истому,
 
Всему живому
 
Ночью отдых.
 
 
XV
И.
 
 
 
«Мы здесь идем. Устали ноги,
 
И в жажде дышит слабо грудь.
 
Давно забытые пороги,
 
О, сердце кроткое, забудь!
 
Сплетая ветки в род шатра,
 
Стоят высокие дубы.
 
Мы здесь пробудем до утра —
 
Послушно ждем удар судьбы».
 
 
XVI
Жрец.
 
 
«Где прадеды в свидании
 
Надменно почивали,
 
Там пленники изгнания
 
Сегодня ночевали.
 
Священным дубровам
 
Ущерблена честь.
 
Законом суровым
 
Да будет им Месть.
 
Там сложены холмы из рог
 
Убитых в охотах оленей.
 
То теней священных урок,
 
То роща усопших селений».
 
 
XVII
Толпа.
 
 
«Пошли отряд
 
И приведи сюда!
 
Сверши обряд,
 
Пресекши года».
 
 
XVIII
Жрец.
 
 
«О, юноши, крепче держите
 
Их! Помните наши законы:
 
Веревкой к столбу привяжите,
 
И смелым страшны похороны.
 
И если они зачаруют
 
Своей молодой красотой,
 
То помните, боги ликуют,
 
Увидев дым жертв золотой».