Новогодняя сказка для ведьмочки (СИ)

Это что за елку столько попросили? Совсем с дуба рухнули?
Завтра придется съездить на Новогодний базар и поискать другую елку. Хорошие большие ели, конечно, уже давно разобрали, но и без елки совсем не праздничное настроение. Я смотрю на разруху в доме, тут уборки на день. Но что делать. И берусь за веник.
Только слышу звонок в дверь.
Там Ярослав. Двери хлопают, кто-то басит, какие- то чужие люди. Вышла в коридор и обомлела. Там стояли двое полицейских и держали за рукав Бориса, рядом с которым стояла пышная зеленая только что срубленная елка!
И тут снова открываются двери и входят мои родители! Вот засада!
У мамы округляются глаза, папа выглядит растерянным. Представляю, что они подумали, у дочери в коттедже двое странных мужчин, один с загипсованной ногой, второй — под обоими глазами синяки, и царапины во все лицо, а вдобавок два полицейских.
— Что тут происходит, где Юля? — кричит мама. — Юля!
Глаза у мамы округлились, как будто ее настигла базедова болезнь, у папы глаз дергается. Полицейские, видимо получив, что хотели, быстро исчезли за дверями.
— Юля, что здесь происходит, — капец, сейчас будет промывание мозгов, и хоть мне уже тридцать лет, но мама считает, что она вправе меня отчитывать.
И сейчас она указывает своим пальчиком с дорогущим маникюром на Ярослава и Бориса, кривя презрительно рот, и сузив от злости глаза.
— Юля, соизволь объяснить, что эти, — она запинается, и тычет пальцем прямо в лицо Борису. — Эти бомжи делают в твоем доме.
— О, бабушка приехала, — в коридор выскакивает Матвей, но мама не любит, когда ее называют бабушкой, тем более она так и не смирилась, что я не сдала Матвея в детский дом, и считает этого ребенка чужим.
— Матвей, я тебе сколько раз говорила, не называй меня бабушкой, — она визгливо кричит на моего сына, при этом папа старается молчать, он всегда молчит и не высказывает своего мнения при маме.
— Я вам сейчас все объясню, — Ярослав попытался вставить свое слова, но где там, маму понесло.
— Юля, пусть эти пьянчуги немедленно уйдут! Вот так и знала, что ты скатишься до общения с опойками, говорила тебе в свое время, надо было выходить замуж за Влада, сейчас бы жила, как у Христа за пазухой…
Это вечная тема «замуж за Влада», она всплывала после каждого моего развода. Мне так кажется, что и выдать замуж она хотела меня за него только потому, что Влад был бесплоден, и она его диагноз знала. Мама жутко боялась старости, всеми способами молодилась, и не терпела, когда ее называли бабушкой. Поэтому и внуков не очень то и хотела. Когда появилась Стеша, мама еще как-то смирилась. Но Матвейку жутко не любила непонятно за что, к Ксюше относилась холодно.
— Мама! — пытаюсь притормозить ее и показать кто здесь хозяйка. — Ты зачем приехала? Скандал устраивать?
— Не говори так с матерью! Отец, а ты что молчишь? — мама толкает отца локтем, но тот только крякает, он боится скандалов, а маму уже не остановить, она смотрит на Бориса и корчит презрительную гримасу. — Боже, вы что, никогда не моетесь, от вас несет вонью…
— Да, — и тут Борис выдает такое, над чем мы смеялись весь вечер. — А еще я только что обоссался, когда меня менты за грабеж заповедника задержали!
— Боже, вы преступник, какой ужас, — мама вдруг бледнеет и делает шаг назад.
— Ага, мы с вашей дочкой вместе сидеть будем, я за грабеж, а она за нанесение тяжких телесных повреждений, — Борис показывает на гипс Ярослава, и скалит зубы, от чего моя мама хватается за сердце.
Мы с Ярославом уже еле сдерживаем смех.
— Так что бабуся, забирай внучков, воспитывать будешь, — добавил Борис, чем в конец добивает моих родителей.
— Ну, уж нет, не надо на нас вешать своих детей, Юля, думай головой, пристраивай детей куда-нибудь, а мы едем отдыхать, — мама разворачивается и утаскивает за собой моего отца.
Все! Занавес! Финита ля комедия!
Мы смеемся от души.
Через час ель установили в крестовину и разместили в зале подальше от камина. Вот только игрушек у нас нет. Но Ярослав обещает поехать с нами на елочный базар завтра и купить все необходимое.
 
— Ярослав, ты и так много сделал, не нужно, — пытаюсь отговорить его я.
— Это мой кот сжёг елку, так что я возмещу вам убытки.
Совсем поздно вечером, распределив распиленные остатки старой елки по черным мусорным мешкам, я поплелась ее выбрасывать. Вот так и бреду с кучей мусорных пакетов в руках. И надо было так случиться, но из-за угла вдруг показалась Алёна, я даже сплюнула. Вот ведь невезуха, встреча с Алёной ничего хорошего не сулит.
— Привет, что-то ты припозднилась, — Алёна хитро улыбается и с интересом смотрит на мусорные пакеты.
— Ага, вот дождалась вечера, расчленёнку из дома выношу…
Я просто так сказал! Я пошутила!
Но через полчаса в мой дом ворвался ОМОН!
Глава 25 (от Юли)
Я уложила детей спать. В доме было тихо, внизу на кухне тикали часы. Вдруг за окном послышался топот, словно рота солдат пыталась атаковать поселок. И раздался оглушительный шум. Два ужасающих удара в двери. Мои дети просыпаются и соскакивают с кроватей. Ксюшка начинает плакать, а я бегу вниз. В мой дом врываются солдаты в защитной форме с автоматами наперевес, на лице маски. Жуть! Они бесшумно скользят по дому, освещая путь себе маленькими фонариками, шныряют по всем помещениям, наводя на меня ужас, и не только на меня, мои дети стоят позади меня заспанные, всклокоченные, они в шоке.
Я тоже стою на лестнице, вытаращив глаза, ничего не понимаю, а люди в форме рыщут по дому. Через минуту в двери заходит мужчина в форме полиции с папочкой в руках, щелкает выключатель, заливая пространство теплым светом. И становится не так страшно.
— Гражданка Романова Юлия Анатольевна?
— Да, — блею я, не понимаю, что тут происходит.
— Предлагаю вам добровольно выдать орудия преступления — молоток и пилу, — отчеканивает офицер.
— М-молоток в кухонном столе, п-пила в зале лежит, — ничего не понимая, говорю, заикаясь, меня так напугали люди в камуфляже, что не могу нормально говорить. А они шарят в кухонном гарнитуре и достают молоток для отбивания мяса. Человек в камуфляже высоко поднимает его, держа за ручку двумя пальцами, и выносит вердикт: Отмыт! Второй тащит из зала пилу, что вообще происходит тут.
— И так, гражданочка, где расчленёнка? — у меня челюсть отпала, о чём речь.
— В мусорном контейнере, — опять блею, голос вмиг охрип, неужели нельзя было елочку выкидывать, они это серьезно, что-то в голове у меня не укладывается.
— Голубев, Сидоренко, бегом до мусорных контейнеров, да перчатке не забудьте одеть, а то, как в прошлый раз, все улики заляпаете, — командует полицейский. — А вы, гражданочка, паспорт приготовьте.
Я ничего не понимаю, у меня кругом идет голова, сзади дети стоят, держатся за мой подол. Достаю из кухонного стола документы и подаю офицеру. Тот открывает красную книжицу и внимательно изучает каждую страницу.
— У вас дети есть? — удивленно смотрит на меня офицер, а то ему не видно, они рядом стоят, за мамку держаться. — Филимонов, вызови службу опеки и попечительства, пусть за детьми присмотрят, гражданочка с нами поедет.
А потом, обращаясь ко мне, спросил: Родственники есть? Есть кому за детьми присмотреть?
Когда задевают моих детей, у меня сразу включаются мозги, я становлюсь коршуном, который зорко следит за своими птенцами.
— Простите, а что тут происходит, почему ко мне ОМОН вызвали, меня в чем-то обвиняют, объясните мне, пожалуйста? — наконец ко мне вернулся разум, и я начинаю излагать внятно мысли.
— К нам поступил звонок, что по этому адресу был убит гражданин Золотов Ярослав Игоревич, гражданка Романова забила его до смерти молотком, потом расчленила и вынесла в пакетах в мусорный контейнер, все понятно.
— Юля, что тут происходит? — в дверях появляется Ярослав в пижаме и в накинутом поверх нее пуховике.
— А вы, простите, кто у нас будете? — офицер разворачивается в Ярославу.