Семь цветов любви

— Нет, меня. Я все прекрасно осознаю. — Что-то внутри нее щелкнуло. Возможно, потому что его голос звучал официально и холодно и вызывал у нее панику, а может, потому что она обиделась на то, что «он взял на себя смелость» просмотреть бумаги относительно ее салона. Ее бизнеса. Ее жизни. Кри оттолкнула папку назад и встала. — Выглядит так, будто я не верю в планирование. Я просто возьму документы для кредита и уйду.
Однако, когда она потянулась за папкой, он остановил ее.
— Вы немного переигрываете.
Вовсе даже не немного. Кри сердито вздохнула и снова опустилась на стул.
— Вы правы, и я прошу прощения за свое ребячество. Я не хотела показаться маленькой девочкой, которая вырывает свою куклу и идет домой.
— Ребячество? Я бы назвал ваше поведение импульсивным.
— Ну, может, и так. — Она сфокусировала свое внимание на плане и попыталась подобрать слова, чтобы объяснить свои действия. — Поймите, салон моя жизнь, у меня никогда не было ничего своего, и я работала и экономила на всем, лишь бы сохранить его. Хотя по натуре я человек не бережливый. Салон — это биение моего сердца. — Кри отважилась поднять глаза и обнаружила, что он внимательно следит за ней, положив подбородок на сцепленные пальцы. Сердце тревожно екнуло, но она продолжала говорить: — Я делала для салона все, что могла. Поэтому может показаться, что я несколько ревностно отношусь ко всему, что касается моего бизнеса.
— Если ваш бизнес так для вас важен, почему вы позволили вашим финансистам нерадиво относиться к бухгалтерии?
— Я не позволяла. — Кри сердито кашлянула. — Я говорила вам, конкуренция…
— Это лишь одна из причин, — резко прервал Себ. — Неприятная правда заключается в том, что вы пренебрегали финансами салона.
Уязвленная критикой с его стороны, она отрицательно покачала головой.
— Нет. Финансами заведовала Тина…
— Тина Дедини? Вы же говорили, она парикмахер?
— Да, но она работала на полставки: неустанная забота о детях и все такое прочее. Она заполняла бухгалтерские документы дома.
Себ смотрел на нее невероятно долго, наконец спросил:
— Вы доверяли ей оплачивать ваши счета, подводить баланс и сдавать деньги в банк?
— Тина одна из моих лучших подруг, мы с ней в школе вместе учились. Она была со мной, когда я только открывала салон, и управляла им в мое отсутствие. Даже когда я уехала в путешествие на два месяца. Да, я доверяла ей. Безоговорочно.
— Несмотря на то что муж вашей подруги испытывает страсть к азартным играм?
Кри округлила глаза в ожидании того, что сейчас он рассмеется, приподнимет бровь и серьезное выражение исчезнет с его лица. Но он не засмеялся, и она насмешливо констатировала:
— Да вы параноик!
— Предпочитаю называть это осторожностью. Я тоже доверяю своему персоналу, но не безоговорочно.
— Защита от риска, — пробормотала Кри, наблюдая за тем, как он встает со стула и облокачивается на стол. Она заставила себя отвести взгляд от бедер, обтянутых черными брюками, от белоснежной рубашки — прочь, подальше от искушения. Ее личная защита от риска сейчас заключалась в том, чтобы закрыть глаза.
— Я не люблю авантюр, — спокойно заметил Себ.
— Но вы же играли на бирже. Разве это не авантюра?
— Не всегда. Больше походит на орудийный выстрел, особенно если акции в руках непредсказуемого человека.
— Вот, точно мое мнение! — Кри подскочила на ноги, не в силах усидеть на месте, когда есть возможность доказать свою логичность. — Вы не можете планировать за идиота, у которого на уме неизвестно что. Вы не можете предсказать заранее, что ваши лучшие клиенты вдруг решат перейти в другой салон. Есть вещи, которые вы просто не способны ни планировать, ни контролировать.
— Вы можете учесть процент риска и составить несколько планов на различные случаи. И тогда вы будете готовы к любым обстоятельствам.
— Или вы расслабитесь и будете плыть по течению. — Кри запнулась, когда посмотрела ему в глаза и обнаружила, как близко друг к другу они стоят — мысок к мыску, колено к колену. Она слегка качнулась и почувствовала, как край юбки коснулся его бедра, и тут же увидела огонек в его глазах. От волнения она втянула в себя живот. — Когда в последний раз вы делали что-нибудь импульсивное, Себ? Что-нибудь эдакое, от чего, черт побери, кружится голова?
 
Он посмотрел на ее пухлые губы, но Кри уже приготовилась отражать атаку.
— Э, нет, — сказала она, — поцелуй не считается. Вы поцеловали меня потому, что я спровоцировала вас, и потому, что вы хотели, чтобы я замолчала. Ничего общего с диким безумством.
— Это что, приглашение к действию?
Кри постаралась не обращать внимания на дрожь, которую вызывал у нее его глубокий, чувственный голос. Думая о риске случайного плана, она отступила назад и попятилась к двери.
— Приходите завтра на вечеринку, — кокетливо улыбнулась она. — Для того чтобы познакомиться с местными жителями, выпить и посмеяться. Просто повеселиться, а не ради работы.
Он спокойно и серьезно наблюдал за ней, пока она не стукнулась спиной о дверь.
— Вы кое-что забыли.
Кри вцепилась в дверной косяк. Ее сердце подскочило, когда она увидела, что он отходит от стола. Она наговорила ему много лишнего и Себ отважился на безрассудный поступок? На нечто дикое и рискованное? Ну, скажем, на то, чтобы перевернуть вверх дном весь офис…
Себ взял со стола забытые бумаги и вручил их Кри.
— Будьте осторожнее с документами. — Мистер Непредсказуемость заглянул женщине в глаза. — Желаю вам получить удовольствие от вечеринки. Мне кажется, вы сумеете повеселиться за нас обоих.
Себ провел двадцать четыре часа, перечисляя причины, по которым он не должен приближаться к бару и на сотню метров. Например, красное шелковое платье, дразнящие улыбки и золотисто-медовая кожа, совсем недавно матово блестевшая в свете флюоресцентных ламп его офиса.
И вот Себ стоит в холле отеля, украшенном яркими рождественскими фонариками, покачивает в руке бутылку «Короны» и проявляет фальшивый интерес к разговору трех местных банкиров о падении курса валюты. Его ошибкой стало то, что он отошел от бара, когда женщина в сногсшибательном красном платье подошла к микрофону.
Она отчаянно фальшивила и не могла правильно взять ни единой ноты, но ее тело двигалось легко и соблазнительно, а руки ласкали микрофон под проникновенное мурлыканье «поцелуй меня, поцелуй меня, поцелуй меня» настолько выразительно, что любой мужчина в помещении готов был завыть на луну.
Не на шутку разволновавшись, Себ отступил подальше от сцены. Около бара он оказался втянутым в разговор об автомобилях, который нашел более интересным, чем обмен мнениями о валюте, и почти расслабился и забылся, когда, повернувшись, чтобы сделать заказ, уловил всполохи красного у стойки. Его плечи тут же напряглись.
Проследив за его взглядом, один из мужчин заметил:
— Да, Кри О'Салливан всегда является душой вечеринки.
От стойки бара Себу прекрасно было видно, что эта женщина сама по себе уже праздник. Вокруг нее так и вьется целый рой особей мужского пола. Волна глухой ярости поднялась в нем, но он был опытным моряком и умел укрощать бушующую стихию. К тому же уходить он не собирался. Особенно теперь, когда высокий широкоплечий мужчина положил руку ей на спину и наклонился к ушку.
Конечно, в помещении очень шумно, но разговаривать можно и не наклоняясь к собеседнице. А еще рука мужчины на спине… Себ старался не смотреть на ее платье, избегал думать о том, как льнет красный шелк к золотисто-медовой коже.
Себ приказал себе успокоиться и, поймав взгляд официантки, поднял вверх четыре пальца. Ему все равно, какое пиво она принесет, главное — затушить ледяным напитком огонь, бушующий внутри.
Он обвел помещение сердитым взглядом и увидел хохочущую Кри. Так как расстояние между ними было немалым, он скорее вспоминал, чем слышал, ее хрипловатый смех. Затем девушка повернулась, и их взгляды встретились. Теперь он не мог притвориться, что не замечает ее.