Семь цветов любви
— Майкл, я был уверен, что ты не работаешь в субботу днем.
— Я хотел закончить проверку перед рождественскими каникулами.
— Ты что-нибудь нашел? — Мозг Себа тут же настроился на бизнес.
— Ничего, кроме отсутствия надзора за чистой прибылью, но, к сожалению, это судебным порядком не преследуется. Вы хотите, чтобы я проверил бухгалтерские книги парикмахерского салона?
Себ нахмурился. Скоропалительный отъезд четы Дедини все еще тревожил его. Кри не смогла адекватно объяснить этот отъезд. Она просила не вмешиваться в дела ее бизнеса, но исключительно из-за упрямства. Кри нуждалась в помощи, и неважно, осознает она это или нет.
— Шеф?
— Проверь, если это не займет много времени, — решился Себ. — Я сомневаюсь, что там обнаружится что-то значительное. Похоже, время от времени Тина утаивала доходы. Можешь сделать проверку после каникул. Наслаждайся праздниками.
— И вы, шеф.
— Именно так и поступлю.
— Наверное, на сегодня наказаний достаточно. — Кря заканчивала четвертую дорожку. Она сберегла силы на то, чтобы вытащить свое тело из воды и распластать его на горячем цементе. Она заслужила отдых, несмотря на бредовые идеи о кошачьем приюте и Сиднее.
Джулия полулежала на полотенце. Ее взгляд задержался на шее Кри.
— Так вот почему ты наказываешь себя?
— Если бы дело ограничивалось лишь шеей… — Кри посмотрела подруге в глаза и вздохнула.
— Это сделал Себ?
— Сделал это, сделал то…
— О… — в этот единственный звук Джулия вложила все свое понимание. — Так плохо?
— И плохо, и хорошо. Он просил меня приехать в Сидней, к нему домой, на Рождество.
— Заманчивое предложение. — Брови Джулии изогнулись.
— Не уверена. Я имею в виду, ты себе представить не можешь, как велико искушение, но мне кажется, он составил обо мне неправильное мнение. Я убедила его в том, что его жизнь должна быть более разнообразной и веселой. — Кри издала короткий смешок. — Ты меня знаешь — веселье, веселье, веселье!
— Знаю, ты любишь, когда люди думают о тебе как о празднике жизни. Возможно, приглашение служит предлогом и он хочет узнать тебя настоящую.
— Ну, я абсолютно уверена, что он хочет провести все эти дни В постели.
— И в постели люди разговаривают. — Джулия внимательно вгляделась в лицо подруги. — Тебе действительно нравится этот мужчина, не так ли?
— Возможно. — Маленькое уточнение: не возможно, а точно. Кри знала это с того момента, как стала свидетелем его неустанной заботы о Тори. Ее душа, мечтающая о ребенке, была покорена. Тонкие пальцы сжали край полотенца. — Однако мы так непохожи. И не только по темпераменту, но и по жизненному статусу. Он живет в престижном районе около бухты, представляешь? А его семья в Англии, возможно, с собственным фамильным поместьем, конюшнями и слугами. Эх, подруга, не следовало мне спать с ним.
— А ты… зачем?
Внезапно Кри стало нестерпимо жарко от солнца, воспоминаний и стыда.
— Наверное, из-за той странной химической реакции, названной людьми физическим влечением. Во всем остальном мы слишком разные, а возможно, именно наша несхожесть заводит нас. Себ сказал, что я делаю его ненормальным. это плохо, Джули.
— Никто не спорит. — Глаза подруги были слишком серьезны и печальны. Джулия положила руку Кри на плечо.
— И ты собираешься утешиться своими объяснениями о вашем разном статусе и не хочешь узнать его ближе?
— Думаешь, мне следует поехать? — Сердце екнуло.
— Не говоря уже о вашем физическом влечении, подумай, сколько благ ваше знакомство сулит твоему брату и мне. — Джулия состроила гримасу.
— У тебя всегда найдутся меркантильные интересы, — поддразнила подругу Кри. — И не знаю, зачем я спрашивала у тебя совета?
— А ты и не спрашивала. Ты просто поделилась со мной своей тайной, а решение, как всегда, примешь сама. — Джулия начала собирать вещи. — А теперь, пока мы не обуглились, нам следует уйти.
По дороге из бассейна Кри взглянула на экран мобильного телефона. Ее сердце подскочило к горлу, а мороженое потекло по пальцам.
— Что, плохие новости? — спросила Джулия.
Себ не ответил на вопросы о кошке, но прислал адрес — свой адрес в Сиднее. Взволнованная его предложением, Кри нажала кнопку удаления сообщений, затем тяжело вздохнула. Какая разница, удалила она сообщение или сохранила? Адрес уже успел отпечататься в памяти. Сердце прыгало от волнения, а по венам мчалась кровь.
— Возможно, — мрачно ответила она на вопрос подруги. Возможно, это была плохая новость для ее сердца.
Спустя два дня Кри стояла на улице, указанной в сообщении, с кошачьим домиком-переноской в руках. Всю дорогу девушка готовила себя к грандиозному виду бухты, от которой захватывало дух, но она и не подозревала, какой маленькой, ничтожной и беззащитной почувствует себя на фоне всего этого великолепия.
Огромный и шикарный дом размещался на холме и представлял собой нагромождение белых квадратов. Некое подобие греческой виллы, похожее на свадебный торт.
— Ну и как тебе вид, Гизмо? — пробормотала она.
Кошка не ответила, она все еще дулась на хозяйку. Поэтому Кри ответила за нее:
— Роскошь сулит слезы. Мы сюда не вписываемся. — В местоимение «мы» она включила также свою маленькую машинку «фольксваген-жук», имевшую жалкий вид рядом с красавцем — черным блестящим «ягуаром». Кри подняла домик с кошкой и спросила: — Как ты думаешь, ягуары едят жуков?
— Только если они ужасно голодны.
Кри чуть не выронила свое грозное сокровище. Гизмо жалобно мяукнула. Себ выглядел таким же большим, богатым и роскошным — под стать дому и кварталу. Она прижал а руку к груди.
— Ты напугал меня на всю оставшуюся жизнь. Где ты прятался?
— Я услышал, как ты подъехала. — Он указал на переноску. — Это то, чего я так боялся?
— Полагаю, да. — Хотя кто знает, какие мысли кроются за темно-синим зеркалом его глаз? Кто знает, чего может бояться такой мужчина, как Себ Синклер? — Выяснилось, что персонал в кошачьем приюте носит форму, закрывающую тело от шеи до пят, и ни кусочка обнаженной кожи, а это совсем не подходит Гизмо.
Уголок его рта дрогнул в усмешке, напряжение Кри слегка спало. Женщина позволила себе осмотреть хозяина виллы с головы до ног, и от его вида тревога опять вернулась. На Себе были темные брюки и рубашка, но не его привычная — белая, накрахмаленная до хруста, а насыщенного кремового цвета, из прекрасного материала, от которого за версту пахнет большими деньгами. Рядом с такой рубашкой ее линялая маечка выглядела бедненькой и, безвкусной.
Плохой выбор, Кри, и не только в одежде. Не надо было приезжать сюда, да еще на своей маленькой машинке-тыковке, да еще с кошкой.
— Тебе следовало позвонить перед приездом, — сказал Себ, и Кри заметила в его руке ключи от машины.
— Ты уезжаешь?
— Уезжал. — Он подбросил ключи в воздух. — Впрочем, кажется, мои планы изменились.
Сердце у Кри екнуло, и от смущения стало тяжело дышать. Что она здесь делает? Она не принадлежит к его социальному кругу, она не…
— Инициалы или прозвище? — внезапно спросил Себ.
— Что?
— На машине «КАОС-73». Как только я увидел номера твоей машины, мне стало интересно: они связаны с именем или это разыгравшееся тщеславие?
— «КАОС» — мои инициалы. Кри Амберлайн О'Салливан. — Она быстро выдохнула. — Мы действительно ничего друг о друге не знаем, да? Я имею в виду…
— Я знаю тебя достаточно, чтобы не удивляться твоему внезапному появлению, да еще в придачу с кошкой-людоедом. Но я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять причину твоего беспокойства и нервозности.
И не дожидаясь ответа, он ее поцеловал — горячо, страстно, освобождая от предрассудков и напряжения. Затем чуть отстранился, и, прежде чем ее веки дрогнули и открылись, кошачий домик оказался в его руках.
Кри даже не заметила, как Себ забрал переноску. Однако заметила, как властная рука легла ей на спину, подталкивая к дому как только перед ней открылась вся панорама с бассейном и садом, ей захотелось испариться.