1924 год. Старовер

Что он хотел этим сказать, я не понял, но переспрашивать не стал. Когда нам принесли счет, я приятно удивился. Полтора обеда на двоих с пивом обошлись мне в один рубль тридцать копеек. Спору нет, в трактире вкуснее, зато и намного дороже.
Двухэтажное каменное здание, где располагалось казино, мне показалось солидным, но при этом с излишней купеческой пышностью. На первом, как, оказалось, находился ресторан, где играл оркестр, и шустро бегали официанты с подносами в руках. Швейцар оглядел нас без особого почтения, но все же пустил внутрь.
Вход на второй этаж был отделен от общего зала тремя пальмами в кадках, стоящими в ряд и широкоплечим молодцем, стоявшим у лестницы.
– Вам чего? – невежливо спросил он нас, оглядев с ног до головы. Судя по его брезгливому взгляду, мы не походили на клиентов игорного заведения.
– На лошадках хотим покататься, – быстро ответил Шустров, потом добавил. – Василий Кузьмич меня знает.
– Ну глядите, если соврали, – невнятно пообещал нам охранник и отошел в сторону.
Поднявшись наверх, мы сразу уперлись в еще двух сотрудников казино. Один из них был охранником, судя по широким плечам, пудовым кулакам и бычьему загривку, а второй являлся администратором. Костюм, галстук-бабочка, лакированные штиблеты и запах парфюма. Лицо мясистое, круглое, глаза чуть навыкате, взгляд наглый и высокомерный.
– Ты смотри, кто к нам пришел! Ты ничего не забыл? – обратился он к Шустрову, проигнорировав меня. – Или решил долг вернуть?
– Василий Кузьмич, мое вам почтение! – лицо у Леонида при виде этого человека стало умильно-угодливым. Волосы только осталось на пробор посередине головы ему расчесать, и вылитый лакей получится, гнущий спину перед хозяином. – Все помню, как и вашу доброту ко мне. Я…
– Ты мне арапа не заправляй! Ну!
– Так я не так просто к вам пришел, а человечка привел. Хороший человечек, денежный. Помните, сами говорили, приводи. Вот я…
Пока он распинался, я сделал глуповатое лицо, рассматривая люстры, заливающие ярко-белым светом большое помещение и столы зеленого сукна, где крутились с дробным стуком шарики на игровом поле, привлекая к себе пристальное внимание игроков. Отовсюду были слышны человеческие голоса, изредка взрывающиеся радостными криками вместе с хлопком вылетающей пробки из-под шампанского, и тогда в человеческий гомон вливался перезвон бокалов. Делая вид, что смотрю по сторонам с удивленно-растерянным видом, словно находился в подобном заведении впервые, я оценивал окружающих меня людей и обстановку. Пока мне непонятно было, насколько нелегально это заведение, а значит, неясна степень опасности.
«Как у них тут с облавами и проверками? Вдруг проверка документов и бежать придется. А куда?»
Пока я делал глупый вид, крутя головой по сторонам, меня оглядели с барской важностью и большой долей презрения, после чего произнесли приговор:
– Денежный, говоришь? Ладно, играйте. Семен, присмотри за ними.
Дюжий парень, стоявший за его спиной, негромко сказал:
– Будет исполнено, Василий Кузьмич.
Никогда и никому не спускал хамства. Именно поэтому, глядя на лощеную рожу управляющего, мне вдруг почему-то захотелось дать ему от всей души по харе, а когда рухнет, хорошо врезать по ребрам. Кулаки сжались, и я неожиданно поймал себя на том, что прикидываю, как лучше вырубить охранника, перед тем как избить это дерьмо в галстуке-бабочке, но тут же взял себя в руки и отключил эмоции. Мне было понятно их хамское поведение. Просто мой пролетарский вид никак не соответствовал образу современного мужчины, требующего к себе уважения.
– Хватит глазеть. Нам туда надо, – негромко и нетерпеливо сказал Ленька и потянул меня за рукав. – Там лошадки.
Мы шли мимо столов, под стук игровых кубиков и фишек, среди дыма папирос и сигарет, который облаками висел над игровыми столами, ловя отрывки фраз крупье, стоящих за столами:
– Игра сделана!.. В банке полторы тысячи рублей!.. Ставок больше нет!
Вокруг нас был английский твид, французский шелк, лаковые штиблеты и тонкие напомаженные усики. Дамы нэпманов, с кольцами на пальцах, с нитками жемчуга на шее, блистали нарядами, сшитыми по самым последним моделям зарубежной моды.
 
«Вот ты какая, новая буржуазия! – насмешливо подумал я. – Павлины расфуфыренные, да и только!»
Прошли мимо буфета, где продавали шампанское, различные вина, бутерброды и шоколад. Проходя, отметил большой выбор вин и ликеров, а среди них – зеленый «Шартрез» и крепкий «Бенедиктин», которые мне доводилось пробовать в прошлой жизни.
Подойдя к большому столу, стоящему у дальней стены зала, я наконец увидел новую для себя разновидность рулетки, о которой мне столько талдычил Ленька. Десять разноцветных лошадок с жокеями, посаженные на спицы, бежали по кругу, имеющему полтора метра в диаметре и стилизованному под ипподром. Игроков здесь было немного, человек десять, обступивших стол. Крупье кнопкой запускал лошадок, ей же он их останавливал. Ставка здесь составляла всего полтора рубля.
«Действительно, здесь и Ленька может позволить себе играть. Или проигрывать».
Повернулся к Шустрову, который просто прикипел взглядом к зеленому полю, по которому сейчас бежали номерные лошадки, и услышал, как непроизвольно прошептали его губы:
– Зеленая. Тройка. Давай, милая. Быстрее. Ну!
Снова сделал вид, что осматриваюсь, огляделся по сторонам и увидел Семена, стоявшего в пяти метрах от нас. Одновременно отметил хорошо одетого человека, который, в отличие от других игроков, не торчал у столов, а все время передвигался, бросая по сторонам оценивающие взгляды.
«Служба охраны? А что? Вполне. Воров-карманников здесь должно хватать».
Я его не заинтересовал, поэтому он только скользнул по мне равнодушным взглядом, осматривая зал дальше. В этот момент молодой прилизанный крупье, с узкими, словно нарисованными усиками, громко произнес:
– Игра сделана, господа и дамы! Выиграл номер девять. Красный! Господа и дамы, кто ставил на номер девять, получите деньги в кассе!
– Егор, послушай. Ты новичок, а новичкам всегда везет. Попробуй! Я тебя очень прошу! Голову закладываю, ты гору денег выиграешь. А если проиграешь, так это только полтора рубля. Один разок. Только один. Тебе повезет, вот увидишь. Ну пожалуйста.
Я видел, как он сильно нервничает. Глаза горят, сухие губы облизывает языком, пальцы нервно теребят мой рукав. Поломавшись для вида пару минут, я согласно кивнул головой и сказал:
– Ладно, баламут, уговорил. Говори, что надо делать.
Объяснение было коротким, после чего я поставил деньги на желтую шестерку, которую выбрал сам, и, что удивительно, выиграл. Получив деньги, изобразил довольное лицо и только развернулся в сторону входа, как в мой локоть вцепились пальцы Шустрова.
– Ты что, совсем сдурел! Ведь ты только что фарт поймал, Егор. Играй дальше!
– Нет. Не буду. Мне не нравится здесь, – заупрямился я, отыгрывая свою роль бывшего скитника, которому здесь любопытно, но при этом непривычно и неуютно.
– Почему? – искренне удивился Ленька. – Ты же выиграл. Тогда… Тогда одолжи мне денег. Будь другом. Ведь ты все-таки с моей подачи выиграл. Ты меня понимаешь? Пожалуйста, Егор. Я прошу.
Мне было не жалко пяти или десяти рублей, но надо было показать, что я парень практичный. Помявшись, я нехотя достал пять рублей, тяжело вздохнув, протянул Леньке:
– Держи.
Тот резко отшатнулся и невольно бросил взгляд на стоящего недалеко Семена.
– Нет, нет, не давай мне в руки. Ты от меня поставь и сам лошадку выбери.
«Вот даже как. Теперь понятно, зачем здесь Семен».
– А сам чего? – сделал я глупое лицо, а сам подумал: «Интересно, сколько ты тут задолжал, парень?»
– Я… Не могу, – быстро и тихо забормотал Шустров. – Я тут должен, поэтому у меня сразу заберут деньги. Понимаешь?
– Не понимаю. Зачем тогда сюда ходишь?
Парень зло сверкнул глазами:
– Хожу и хожу, тебе что?
– Значит, ты мне не скоро отдашь, – сделал я вывод и снова тяжело вздохнул. – Да?