Инволюция (СИ)
Еще будучи ребенком, Агата не брезговала подобными вещами, искренне считая, что смерть неотделима от мерзости разложения, а одевание покойников в костюмы, разукрашивание их макияжем и расчесывание волос — лишь мишура, к которой костлявая тень абсолютно безразлична. Потому, найдя в весенней канаве дохлого кота, усадила его вместе с плюшевыми овцами пить чай. Наигравшись, она закопала бедолагу под качелями, предварительно засыпав хлоркой. Спасибо Джеймсу.
Миссис МакГрегори быстро смекнула, в какое русло стоит направить стремления дочери. Выбор пал на Тринити—Колледж. Агате нравилось возиться со всякой мертвечиной, а запах тления совершенно не отпугивал, завлекая и маня новыми открытиями. В лаборатории университета эта страсть разгорелась ещё сильнее. После выпуска её вскоре назначили руководителем секции исследования генетических мутаций. Научный Комплекс с распростёртыми объятиями встретил молодого гения, предоставил всё необходимое. Только вот никто, кроме самого близкого круга осведомлённых, не знал, на что действительно тратятся реагенты, чью кровь сливают вёдрами в канализацию и почему кости, закидывающиеся в печь, раздроблены.
Долгое время Агате удавалось держать истину за закрытыми дверьми. Упорство, с которым она постигала практические умения, терпение и безмерное количество часов, проведенных в обнимку с профессиональной литературой, сделали из неё первоклассного учёного. Большая часть сторонних проектов Агаты не раз номинировалась на престижные премии. Гипервитаминные удобрения для экзотических растений, выращивающихся в комнатных условиях. Суспензии безвредных микроорганизмов вместо разбавителя для красок. Выведение домашних крыс с мутацией ряда органов ответственных за гормоны, благодаря которым у них напрочь отсутствовала агрессия.
Очередной звонок из Министерства Науки заставляет миссис МакГрегори пренебрежительно наморщить нос. Духовой оркестр на рингтоне приятно ласкает слух. Пусть звонят, сколько им вздумается. У неё нет времени на провокационные разговоры. Дождавшись, когда вызов закончится, она быстро набирает несколько сообщений их семейному адвокату. Ежедневник на краю стола перекочёвывает в руки. Вычеркнуть два пункта и написать три новых. Один из них — забрать около двадцати коробок с чашками Петри, в которых содержатся наработки в сфере изучения поведения водорослей рода Symbiodinium в стрессовых условиях. Агата успела всего несколько раз протестировать результаты в деле. Но даже они положительно сказались на предотвращении выбеливания коралловых рифов. У дочери миссис МакГрегори были и не такие грандиозные и масштабные по своему размаху проекты. Однако никто ни один из них не шёл даже в сравнение с проектом всей её жизни.
«Инволюция».
Агата планировала оборвать самый древний и испокон веков нерушимый закон природы. Подобравшись, как никто, близко к этому, она смогла синтезировать препарат, при введении которого животные переставали умирать даже при повреждении жизненно важных органов. Те, кто минуту назад был на смертном одре, после введения жидкости спокойно ползали по клетке, будто ничего не случилось. И это существование ничем не отличалось от жизни «до».
Вначале препарат вызывал необратимые повреждения тканей. Первые несколько минут становились решающими для животного. От того, как подопытный переносил препарат, зависело его выживание и дальнейшая «послесмертная» жизнь. В большинстве случаев заключённые бились в неистовом припадке. Кровь и мышцы, кости и нервы — собственное тело становилось их врагом. Их скручивало, выворачивало и ломало. Из пасти извергались внутренности. Обессиленные, они пожирали самих себя. Дети немногочисленных выживших имели различные степени вырождения и множественные физические уродства.
Эти жертвы были необходимы для достижения приближённого к идеальному соотношению и концентрации препарата. Животные переносили изменения всё легче и легче, при этом сохраняя рассудок. Даже те, у кого в процессе трансформации лопалась черепная коробка, и весь мозг вытекал наружу, мог продолжать передвигаться и реагировать на раздражители. Недышащие. Без потребности в еде. С кожей, холодной, как лёд. Воодушевленная получившимися результатами, Агата не переставала экспериментировать над подопытными. Она отрезала и сшивала части различных животных, чтобы детальнее проанализировать процесс. Именно эти, созданные вручную, монстры так напугали Рошель.
А ведь Агата так рассчитывала на её понимание. Большая часть проектов финансировалось Валери. Их успех приносил не только новые возможности в мир науки, но и прибыль для Рошель. Потому закупками материалов и продвижением Агаты в научном сообществе занималась именно она. Инволюция проходила последние этапы подготовки, когда Агата решилась поведать о ней Валери. Материалов всё чаще не хватало, а желание поскорее завершить последние эксперименты над препаратом привело к не самому удачному решению. Агата слишком сильно рассчитывала на деловую жилку своей знакомой, всецело полагая, что та предоставит ей полную свободу в опытах в обмен на славу. Она обещала, что, когда будет презентовать препарат на конгрессе, обязательно расскажет о человеке, оказавшем такую значительную помощь в его создании. Они войдут в историю, как люди, победившие саму смерть! Ошибка Агаты стоила ей дорого. Валери оказалась на редкость пугливой моралисткой. То, что Агата видела, как дивный новый мир, стало для Рошель чем—то сродни апокалипсиса.
Закончив с составлением списка дел, миссис МакГрегори выходит из кабинета. Если бы не вмешательство Валери, дочь смогла бы беспрепятственно завершить эксперимент. Препарат оказался незакончен на самом последнем этапе испытаний. Фатальные изменения в структуре тела, вызываемые им после применения, сводило на нет все результаты. Сначала появлялись пятна разложения, а затем гниль распространялась по всему подопытному. Не способный самостоятельно обновлять ткани, затягивать раны и бороться с патогенами, организм начинал саморазрушаться. Подопытные медленно разлагались, а в конце обрастали тератомами, превращаясь в бездумных монстров. Через месяц от них оставалось лишь мокрое пятно с непринятым гнилостным запахом. Попытки пересадить участки плоти приводили к неминуемому заражению. Простое прикосновение или обмен внутренними жидкостями между испытуемыми сразу запускали стадию гниения, пропуская первичный период «бессмертия». К счастью, без питания плесень долго не протягивала, а при высоких температурах легко ликвидировалась. Всё это отражало лаконичное название финального типа препарата: «Инволюция». Регрессия органов и интеллекта. Агате не хватило совсем немного времени, чтобы перевести его в долгожданный тип «VitaNonMore». Заверши она его, и бессмертие было бы у дочери в руках.
Скрипнувшая половица лестницы отдалённо напоминает хриплый надрывистый крик. От подступившей к горлу тошноты женщина теряет равновесие. Схватившись за перила, она мотает головой, пытаясь развеять омерзительную картину перед глазами. По—животному передвигающийся монстр. С когтистыми лапами и чёрной бездной вместо глаз. Её дочь. Агата.
Проверка нагрянула внезапно. Агата не питала иллюзий о том, что их никогда не раскроют. Запасной план всегда был. Через десять минут от пробирок, чашек со средами и заражённых монстров остался лишь пепел. Венец творения она вколола самой себе. Его действие начиналось далеко не сразу, так что время на то, чтобы выпроводить незваных гостей было достаточно. Затем следовало изъять формулу препарата из тела. Разработанная методика позволяла отделить патогенные части от здоровых, тем самым получая необходимый концентрат. Но только для неё. Исследуя воспроизводимость антидота, Агата пришла к неутешительному выводу о его уникальной индивидуальности для каждого организма. На получение универсального лекарства ушло бы не меньше года. Агате было достаточно своего собственного «противоядия». К операционной она никого не подпускала. Особенно лучшего друга. Риски заразить кого—то из персонала падали до нуля, а значит антидот, на непредвиденный случай, пригодился бы только ей.