Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь

– Верно.
– Только не усердствуй, некромант, – отстранившись, сказала я. – А то знаю я тебя.
Лефевр усмехнулся:
– Ну, это как пойдет.
В ответ на наглый взгляд я укоризненно покачала головой:
– Бесстыдник.
– Лишь с тобой, Загадка. Лишь с тобой… – протянул он.
Я закатила глаза:
– Кажется, мы собрались на тренировку?
– Да. Поэтому жду тебя на улице, – кивнул Даниэль и, наклонившись, поднял рухнувшие на пол вещи. Передав их мне, добавил: – Слышал, что во время Герадовой ночи ты создала растение, очень похожее на мой перем…
Да, было дело… Я вопросительно посмотрела на некроманта.
– Попробуешь создать вновь. Твои стебли, конечно, хороши… – Он выразительно взглянул на цветочный горшок, теперь стоявший около входа. Когда Лефевр проник в спальню, растение напало на него, за что и поплатилось. – Но порой одна ядовитая царапина может решить исход боя. Мне важно, чтобы ты сумела защитить себя.
– А как же ты? – ради интереса спросила я, хотя и была с ним солидарна. Даниэль не всесилен, а мне глупо останавливаться на достигнутом.
– А я буду стараться быть рядом. К сожалению, как показывает жизнь, это возможно не всегда.
 
Глава 17
 
Обещание
 
Когда я выходила из аудитории, то сразу заметила Риджа – парень привлекал внимание, особенно женское. Воздушник стоял у окна, облокотившись на каменный подоконник и обмахиваясь маленькой стопкой листов голубого оттенка.
Я оглянулась в поиске Даниэля и Клайма – обычно они, словно в детсаду, ходили по академии вместе и разлучались крайне редко.
– Зага… – Ловелас закашлялся, будто подавившись словом. – Конкордия! – Маг воздуха поднял руку, словно у меня оставался шанс его не заметить.
Отделившись от общей группы и стараясь не замечать любопытных взглядов, я подошла к Риджу. Когда парень улыбался, то напоминал солнечного бога, беззаботного, бесстрашного, относящегося к жизни как к очередной шутке, но я общалась с ним не первый день и прекрасно знала, что это завеса, предназначенная не столько для обмана окружающих, сколько для его собственного заблуждения.
– Привет. – Повторив позу Риджа, я встала напротив него. Камень подоконника холодил локоть. – Что-то важное?
– А то! Само по себе мое появление – важное событие.
Я улыбнулась, прокручивая на пальце санкровен:
– От скромности не умрешь.
– Да. Излишняя застенчивость мешает раскрыться всем способностям, коих у меня хоть отбавляй. – Парень выпятил грудь вперед.
– Ага. Знакома я с одной из твоих способностей. Какой мудростью о женщинах поделишься на этот раз?
– Не знаю насчет мудрости… – задумчиво протянул он, – но ты бы поговорила с Дарлой. Вы же вроде сошлись характерами, а этой девушке точно не хватает чьей-то дружбы.
Я нахмурилась. Ловелас был прав, но, до конца не разобравшись в своих чувствах, я избегала встречи. Хотя с моей стороны поступать подобным образом нечестно. Продолжая как ни в чем не бывало встречаться с некромантом, даже не задавая вопросов, я словно скинула всю вину на Дарлу, хотя едва ли идея сблизиться со мной принадлежала ей.
– Что это? – кивнула я на листы в его руке, переводя тему разговора.
– Заявление победителей. Его надо заполнить. – Ридж вытащил один из листков и протянул мне.
Я молча приняла его и скользнула взглядом по строчкам. Текст содержал несколько общих пунктов, выдержек из официальных правил Герадовой ночи. В общем-то ничего интересного, я успела испытать все на собственной шкуре. В самом конце начиналась часть, касающаяся выбора приза, и уже здесь требовалось дважды вписать свое имя и поставить галочку в одном из двух пунктов. Выбираешь деньги – и в Морладском королевском банке открывают вклад на твое имя с одним миллионом даргов – четвертью от денежного приза. Если же выбираешь таинственные занятия с ректором, обязуешься задержаться в академии на неделю после завершения учебного года.
– Получается, уроки главы академии будут проходить не вместе с обычными занятиями? – Я подняла удивленный взгляд на парня.
 
– Нет. Там что-то особенное. Обычно люди просто пропадают на неделю, а потом возвращаются как ни в чем не бывало и молчат. Кровавая Река умеет убеждать и заставлять хранить все в тайне.
– Кровавая Река? – приподняла бровь.
– Это его прозвище, оставшееся еще с войны. Он положил много народу, – поведал Ридж с серьезным выражением лица и с недовольством покосился на студентов, столпившихся у закрытых дверей аудитории.
– Ничего себе прозвище…
– Точно. Война была давно, а он до сих пор внушает страх, – со знанием дела сказал воздушник.
Мы замолчали. Ридж терпеливо ждал, пока я заполню бланк. Прислонив листок к окну, я вписала свое имя, и моя рука нерешительно замерла.
– А что ты выбрал? Деньги или занятия? – повернулась к Риджу.
– Конечно, деньги, я не отличаюсь терпением. Ждать конца года, что-то изучать, а потом еще ждать пару лет в надежде, что это принесет пользу… Да и финансовое положение не помешает поправить. – Его взгляд вновь наполнился глубиной, словно разверзлась морская пучина, но в следующую секунду маг вновь лучезарно улыбался.
Может, эта метаморфоза кого-то и облапошила бы, но только не меня:
– Ты ведь помнишь свое обещание? Если мы победим… И мы победили. Пора возвращать долги.
Ловелас мне нравился – без преувеличения и каких-то подтекстов. С этим парнем было приятно общаться, и я чувствовала ответную симпатию. В конце концов, не всегда все сводится к романтике, чем взрослее становишься, тем отчетливее это понимаешь.
– А ты за словом в карман не лезешь. Думал, не вспомнишь…
– Не ври, – с полуулыбкой проговорила я. – Ты ведь ждал, пока я спрошу. Точно ждал. Теперь я в этом убедилась.
Ридж удивленно уставился на меня:
– Заразилась проницательностью от Даниэля?
– Нет. И это к лучшему. Его проницательность граничит с манией.
– И тебя это не отталкивает? – спросил воздушник.
Я задумалась. Снова получилось, что наш разговор свелся к некроманту.
– Скорее нет, чем да. Он умеет слушать, хотя не всегда прислушивается. Но чем бы он ни пугал окружающих, Лефевр куда добрее, чем хочет казаться. Ну и кто сказал, что добро не должно давать сдачи? Так считают лишь те, кто страшится борьбы. – Меня вновь занесло не в ту степь, и это отпечаток моей нынешней жизни. Опыт, который я приобрела за пару недель, что-то изменил во мне, сломал и перестроил, воздвигнув заново крепость внутри, с моими стремлениями и окрепшей волей. Я стала чаще задумываться о сущности людей, их поступках и о том, что действительно для меня важно. – Но что насчет обещания? Или боишься, что подслушают?
Ридж бросил мимолетный взгляд на студентов и самодовольно улыбнулся.
– Я маг воздуха, – наклонившись, тихо проговорил он. – А это значит, что родственную магию я почувствую.
– Тогда что тебя гложет? Для чего деньги мальчику из богатой семьи?
Ридж захохотал:
– Меня довольно давно никто не называл мальчиком.
– Ну да. Потому что, судя по замечаниям Лефевра, в основном ты проводишь время с девушками так, как маленькие мальчики еще не умеют. Ну или не интересуются.
Маг воздуха сощурился:
– Он преувеличивает. И я уже давно не посещал увеселительные заведения. Мне наскучило.
– Рада за тебя. И давай все же не увиливай.
Почему-то для меня казалось важным услышать его историю, может, поняв его мотивы, я сама смогу принять решение?
Но меня определенно напрягали люди в коридоре, которых интересовала наша парочка. Нет, никто не смотрел прямо на нас, и даже с первого взгляда казалось, что мы их вовсе не волновали, но либо у меня разыгралась паранойя, либо обостренная интуиция реагировала на общую атмосферу.
– Похоже, ты больше нуждаешься в моем ответе, чем я в исповеди?
– Не знаю. Но я хочу услышать, – твердо сказала я. – У нас осталось не так много времени до начала занятия.
Ридж задержал свой взгляд на мне и посмотрел в сторону, произнеся: