Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь

Несколько минут прошло в абсолютной тишине, нарушаемой лишь размеренным дыханием спящих людей.
– Сколько они спят? Не меньше часа, верно? – заговорила Дарла, решив, что вечная вражда ни к чему не приведет и необходимо научиться общаться хотя бы на общие темы.
– Около того, – глянув на часы, согласился парень. – Но и их присутствие было не обязательно.
Дарла промолчала, имея на этот счет свою точку зрения. Какой-то частью души она боялась оставаться с магом энергии наедине.
– Расскажи мне о своем наказании, – неожиданно попросил Клайм.
– Зачем? Ты ведь и так все знаешь, – хмуро ответила она, смотря на лица спящих.
– Хочу услышать от тебя.
– С каких пор? Ты уже успел обвинить меня в несдержанности. Передумал? – Водница выразительно взглянула на парня, подняв бровь. Она не собиралась с ним откровенничать и уже пожалела, что первой нарушила тишину.
– Да, ты вспыльчива, – согласился Клайм, – но у меня есть дурная привычка судить по себе.
Дарла усмехнулась.
– Боже, Клайм, ты, наверное, всех вокруг себя считаешь необузданными дикарями? – склонилась водница, развеселившись. – Потому что если сравнивать с тобой, то да, мы такие.
– Нет, не считаю. – Лицо Клайма осталось прежним – одухотворенным, с толикой надменности и отрешенности.
– Ясно. – Водница отодвинулась, чувствуя нарастающее напряжение.
– Помнишь, когда-то ты мне уже помогала…
– Я не хочу об этом говорить, – резко прервала его девушка.
– Почему? – ровным голосом спросил он.
– Тебе необходимо объяснение?
– Все же я до сих пор тебе небезразличен, ведь так? Ты никогда не могла сдержаться. Помню, как в детстве бросалась на меня с кулаками, когда я отказывался идти в дикий сад. А ты так любила лазить по деревьям, что каждый раз…
– Замолчи!
Дарла посмотрела на мага энергии, а в ее глазах бушевало море – темное, почти черное, каким оно бывает в штормовую ночь. Гнев наполнял ее до краев, и она стремительно вскочила на ноги, до боли сжав кулаки.
Воздух будто искрил, переливался, мечась от Клайма к воднице. Безмолвие и сдержанность против вулкана чувств, который вот-вот начнет свое извержение.
Сложно сосчитать, сколько раз парень думал, что Дарле намного больше подошла бы огненная стихия. Девушка родилась с мощным даром, но воспитала в себе вспыльчивый характер.
Искра. Пламя. Взрыв.
Она воплощала в себе все это, безрассудно эмоциям брать верх. Словно водяная богиня, она была наглой, сильной, иногда высокомерной. И ее было слишком много… Настолько, что, перенасытившись, захлебнешься. Но ирония заключалась в том, что Клайма, наоборот, оказалось болезненно мало.
За прошедшие два года пустота внутри парня становилась все отчетливей, резонируя, эхом донося каждый возглас. Будто вечный сон наяву – без твердых желаний, намерений и стремлений.
Но такая жизнь губит, заставляет личность распадаться, пока не дойдет до точки невозврата.
Ридж громко всхрапнул, переворачиваясь со спины на бок. Некромант и Эмма мирно спали, тесно умостившись на одном диване, переплетя руки и ноги, будто сиамские близнецы.
Дарла громко выдохнула, чувствуя, как бурлит кровь в ее жилах. Она едва держала себя в руках. Еще немного, и девушка бы всех разбудила…
Клайм привстал, в его глазах ей чудилось что-то до боли знакомое, искры жизни, что плескались в нем в ту памятную ночь.
– Не смей, Клайм. Только не после всего… Никогда не смей! – свистящим шепотом пригрозила Дарла, едва не задыхаясь.
Наплевав на все, она метнулась к выходу. Ей срочно требовался свежий воздух, там, где она будет одна, где ночной ветер охладит ее разгоряченное лицо, и там, где не будет его.
Обида сжимала ее сердце, а воспоминания поражали своими красками. Путь наверх и длинный коридор мелькнули как в тумане, мир вновь обрел четкость, лишь когда Дарла открыла входную дверь.
Выскочив на улицу, она стремительно спустилась с крыльца. Мир купался в лунном серебре, а в воздухе царил аромат трав, несомый легким ветром откуда-то издалека.
Вслед за девушкой на крыльце появилась мужская фигура – четкая, уверенная, прямая. В этот раз действиями Клайма руководило не нахлынувшее истощение, и он был тверд в своих намерениях.
 
На лице Дарлы отразилось изумление вперемешку с растерянностью, будто произошло непостижимое. Но вскоре удивление сменилось новой волной гнева, а капельки воды собрались около ее тела. Они подрагивали, переливались и вскоре закружились, образуя сотни мелких водоворотов.
– Ты зачем за мной пошел, идиот? – прошипела водница.
Дарле казалось, что все очевидно. Он вновь разозлил ее своим безразличием и необдуманными словами. Несколько минут, может, полчаса, и она бы успокоилась, вернулась, и они с Клаймом продолжили бы работу над артефактом, но нет, его что-то дернуло увязаться следом.
– Нам надо поговорить, – негромко, но твердо прошелестел парень.
Дарла шумно втянула воздух. Он обидел ее, пренебрег и забыл, а теперь хотел поговорить. Казалось бы, прошло целых два года, пора отпустить. Но два года, пять или десять лет не имели значения. Девушка помнила и чувствовала все, будто это случилось вчера.
– О чем? – пересилив себя, спросила она.
Волосы Дарлы разметались и будто сияли в ночи. Тьма придавала ей очарование, кожа казалась бархатистой, а губы обещали сладость с горьким послевкусием. Водница всегда была в глазах Клайма именно такой, но он то ли не понимал, то ли отвергал. Проще было закрыться в своей раковине, погрузиться в тягучее болото разумности, где все подчиняется твоей воле, будто ты бог и господин.
Маг энергии приблизился.
И Дарла неожиданно ясно осознала, что они наедине. Нет неугомонного Риджа, постоянно оттягивающего внимание на себя. Нет Эммы, которая обычно смотрела на них своими серьезными серыми глазами, будто видя насквозь и говоря: «Вы ведете себя как дети малые». Или обманчиво равнодушного Даниэля, стоявшего у истока их истории и знавшего гораздо больше, чем могло показаться.
– Я виноват.
– Да неужели! Это все?
– Нет, – уверенно покачал головой маг энергии, избегая смотреть Дарле в глаза.
Еще никогда Клайм не чувствовал себя таким эгоистом. Ведь он не заслуживал нового шанса, не имел права претендовать на нее, и даже эта беседа в ночи, когда воплощаются в явь немыслимые мечтания, была подобна преступлению.
Капельки воды набирали объем, а он словно этого не замечал.
Дарла не узнавала парня, почти мужчину, перед собой. Клайм возмужал, стал увереннее, и дурманящий аромат мяты снова туманил ее сознание.
– Не подходи ко мне. Лучше скажи что собирался.
– И ты дашь мне договорить? – Голос Клайма убаюкивал мужской хрипотцой.
– Зависит от того, что ты скажешь, – призналась Дарла и для устрашения выставила ладони вперед, обещая напасть, если маг энергии приблизится еще хоть на шаг.
Обида на него была слишком жгучей, чтобы она смогла дать обещание.
Но Клайм с непоколебимым спокойствием посмотрел на ее ладони и поднял подборок. Их глаза встретились, и Дарла оцепенела. Решимость дала трещину. Хватило лишь одного колдовского взгляда, чтобы поколебать ее веру.
– Стой. – Голос водницы прозвучал на пару октав выше, но Клайм, не подчинившись, наступал, а в его глазах отражались россыпи звезд, мерцающих на небосводе. – Я нападу.
Капельки воды нерешительно собирались, подрагивая и то расплющиваясь в тонкий диск толщиной с лист бумаги, то округляясь, как спелая ягода.
«Еще немного, и я сделаю это», – подумала Дарла, убеждая саму себя.
Девушка могла уложить парня на лопатки, выставить щит, который Клайм не преодолел бы, или прибегнуть к кровавой магии ее отца, которой он обучал ее с тех пор, как водница стала его дочерью. Но она ничего этого не сделала, будто позабыв, как пользоваться своим даром, и дрожа как осенний лист на ветру – хрупкая, нерешительная, плененная.
Но она почти решилась, и водный поток зловеще завис над магом энергии.