Я превращу твою жизнь в ад. Герадова ночь
Мочку уха легонько прикусили и следом поцеловали, будто Даниэль сожалел о недавнем поступке. Горячая ладонь легла на мой плоский живот, словно ставя клеймо, а после вновь направилась вниз. И в этот самый миг магический знак взорвался болью, перед глазами потемнело, способность двигаться вернулась, и я успела яростно оттолкнуть некроманта от себя, перед тем как он исчез.
Жадно хватая ртом воздух, открыла глаза. Безликая спальня Конкордии вернулась.
Черт! Черт! Черт!
Взвинченная, я подскочила с постели и кинулась в ванную, стискивая зубы из-за обжигающей боли в ноге. Скинув платье, узрела красное пятно, расцветающее на бедре. Словно плеснули кипятком. Чернила магического знака из зеленого окрасились в алый.
Вода! Скорее холодной воды! Как же больно!
Дернув рычажок крана, я погрузила ладони в прохладный поток и, зачерпнув ладонями побольше живительной влаги, плеснула ее на ожог. Пришедшая волна острого облегчения не задержалась надолго, и, продолжая плескать воду из раковины, я дотянулась до другого крана.
Маленький каменный бассейн, размером чуть больше обычной ванны и покрытый черной плиткой с прожилками, начал стремительно наполняться. Уже через минуту я без промедлений шагнула в него, и холод воды окончательно заглушил невыносимый жар.
Это точно был сон?!
Глава 4
Соперники
Капельки воды, как снаряды, устремлялись к земле, дождь неуклонно набирал силу. Трое в плащах, прикрытые завесой, следовали по своим делам. Клайм нес чемоданчик, Ридж держал непромокаемый мешок с пожитками: маски, запасная одежда, вещи, которые еще предстояло рассовать по тайникам; у некроманта же в ладони лежал длинный, прочный, но достаточно легкий шест в чехле из кожи с завязками на одном конце.
– Дрянная погода. Самая скверная за все пять лет. – Ридж ругался на погоду всякий раз, когда его ботинки, увязая в грязи, издавали характерный «чавк».
До сбора у академии оставалось еще несколько часов, но из-за туч на улице словно стемнело.
Уныло. Зябко. Грязно. Еще и ночь обещала быть прохладной.
– И почему Конкордия не мучается с нами? Ты милостиво решил ее не тревожить? – возмутился маг воздуха, когда ногу вновь засосало.
Даниэль остановился, осматривая округу. В этой части студенческого района пустовало несколько домов, уже старых и обветшалых – никто не хотел арендовать запущенное жилье.
Опустившись на корточки и вытащив из почти обвалившегося столба забора, бывшего некогда высоким, кусок камня, маг смерти бесстрастно проговорил:
– В следующий раз возьму Загадку вместо тебя. Уверен, причитаний будет гораздо меньше.
Даниэль протянул руку за одним из свертков, обмотанных непромокаемой тканью, и уложил его внутрь, закрыв тайник.
– Точно? Она все же девушка… – ничуть не обидевшись, задумчиво протянул Ридж, завязывая мешок.
Клайм придвинулся ближе, прислушиваясь к беседе.
– Не думаю, что ее потревожила бы такая мелочь, как непогода, – намеренно небрежно откликнулся маг энергии.
Даниэль отвернулся, пряча улыбку.
– Хотите сказать, Загадка лучше меня? – вкрадчиво переспросил маг воздуха.
– Ну, по мне, так да. – Лефевр насмешливо взглянул на друга. – Гораздо лучше.
– Да-да. Я понял. Вы дурите меня, – насупился Ридж. – Да что это с погодой? И некромант вздумал шутить, не удивлюсь, если снег пойдет.
Маг смерти промолчал, очищая ладони от грязи. Он совсем не испытывал холода, да и чувствовал себя гораздо лучше, чем в любой из дней за прошедшие несколько месяцев.
«Крепкий сон. Это ее заслуга».
Руки Даниэля коснулись кирпичной кладки дома, расположенного сразу за столбом. Красный туман облаком сорвался с пальцев и впитался внутрь.
– Защищай, – пробормотал Даниэль и, уловив ответную пульсацию магии, отвернулся. – Идемте. У нас не так много времени. Ридж, сходи за Загадкой, захвати ей плащ. Встретимся у академии.
– Почему я? – без возмущения осведомился маг воздуха.
– Ты больше всех жалуешься, – прозвучал логичный ответ. – Мы с Клаймом пока завершим подготовку.
– Ну ладно. Только сделайте все правильно.
Даниэль с Клаймом переглянулись. Маг воздуха покачал головой, недовольно пробормотав:
– Могли хотя бы вид сделать, что я им нужен.
– Ты нам нужен, – подтвердил Лефевр. Даже эта короткая фраза выдавала его приподнятое настроение.
– Ладно. Твоя красавица в надежных руках.
Ридж развернулся и потопал к просвету между домами. Возможно, парень не являлся достаточно одаренным магом, но у него прекрасно получалось заводить знакомства и привлекать к себе внимание, уводя его от Клайма и Даниэля. Везде, кроме академии, это срабатывало, ведь нельзя оставаться в тени там, где на протяжении пяти лет за тобой наблюдают одни и те же люди.
На Западной улице нередко попадались одинаковые дома, стоящие напротив и перемигивающиеся друг с другом пустыми окнами, лишь иногда занавешенными шторами. На покатых крышах высились длинные громоотводы, изящные, с множеством мелких деталей и верхушками-шпилями, способными, казалось, проткнуть облака, если бы те спустились чуть ниже.
Очередная молния расчертила серое небо, а парень, наблюдавший за непогодой, отошел от окна.
– Дождь обложной. Не думаю, что прекратится. – Оберон повернулся к остальным.
На полу, прямо в центре цветастого ковра, была развернута карта с планом академии и студенческого городка. По краям лежало всякое барахло: статуэтка в форме взлетающей со скалы птицы – каждое перышко в ее крыльях было искусно выточено из камня, кружка, еще испускающая пар от горячего чая, книга с выпадающими потрепанными и пожелтевшими от солнца страницами (она долго пролежала на подоконнике, и яркие летние лучи не пожалели некогда белую бумагу) и маска в форме животного с выступающими клыками и алыми зрачками. Иногда по морде проходила рябь, свойственная магическим артефактам, и тогда тварь утробно рычала, а пасть скалилась, обнажая ряд заостренных зубов и красную глотку.
Рафал вздрагивал каждый раз, когда монстр оживал, и с настороженностью косился на него. Сам парень приобрел себе неплохую маску верховного мага, правой руки короля. Ему, как и правителю, полагалась корона, менее помпезная, но все же корона, делавшая его второй персоной после монарха. Артефакт покрывал лицо мутной рябью, прячущей черты, а на голове появлялся тонкий, отливающий синевой обруч, сразу выдающий честолюбие участника Герадовой ночи.
– Почему бы не перенести игру на завтра или послезавтра? Ночью улицы окончательно превратятся в болото. – Рафал поднялся, отступая от карты.
– Герадову ночь не переносят. С момента ее появления этого не случалось, а значит, и сегодня не отменят. – Родриг укладывал по мешочкам взрывчатые порошки – некоторые из них ослепляли, другие источали едкий дым.
– Ни разу за сотню лет? – Рафал поник, осматривая свои пока еще чистые непромокаемые штаны и кожаную куртку.
– Никогда за сто пятьдесят шесть лет, – вмешался Оберон, поднимая с пола маску, вновь издавшую утробный звук.
Рафала передернуло.
Уголок карты, лишившись утяжелителя, попытался завернуться, но Хизерд, четвертый участник команды, опустил на него тарелку с цветными кусочками сахара, выложенными полукругом. Закинув в рот лакомство, парень захрустел, чувствуя стремительно тающую на языке сладость. Как магу огня, ему постоянно требовались силы, и он находил их в еде, чаще всего налегая на пирожные и конфеты, но при этом оставаясь худым как жердь.
У каждого дара свои особенности. Магов воды после чрезмерного использования силы охватывает дичайший холод – сколько ни кутайся в одеяло, он не прекращается, потому что исходит изнутри. Колдовство целителей не выносит расстояния, метр или два – вот его предел, иначе оно просто не достигает цели. С магами энергии после создания мощного артефакта творится нечто странное – они будто пьянеют, каждый по-своему. Маги земли не могут спать на высоте, спальни даже на втором этаже для них неприемлемы, а воздушники, потратив силы, сгибаются под тяжестью небес.
