Все его потребности (СИ)

— Что ты думаешь, Алиса? — отец обратился к дочери. — Должен ли я запретить ей встречаться с этим парнем? А как насчет школы? Я не могу заставить ее ходить.
— Ты отец девочки. — по какой-то причине я обнаружил, что начинаю злиться. — Почему ответственность за принятие решения лежит на Алисе?
Она пронзила меня взглядом, затем повернулась обратно к отцу.
— Я не знаю что делать, папа.
Я сделал глоток своего кофе — и чуть не расплескал слюну. Боже милостивый, это было ужасно. Но я улыбнулся Вере.
— Превосходно. — она наклонила голову, ее кожа стала огненно-красной. — Почему девочка не в школе? — спросил я.
Алиса улыбнулась мне. Я начинал ненавидеть эту фальшивую улыбку.
— Во-первых, сегодня воскресенье, так что в школе никого нет. — я бросил на нее взгляд. — Во-вторых, она все еще учится в средних классах.
— Но она много пропускала. — сказала отец, а Алиса, соглашаясь, кивнула.
— Тогда каковы планы? — все они пожали плечами.
— Я понимаю. Что ж, это было прекрасно, но нам с Алисой пора идти. — я улыбнулся и всталя, протягивая ей руку.
Она смотрела на это так же, как Варя несколькими минутами раньше.
— Я собираюсь проводить Егора Семеновича до его машины и сразу вернусь. — она поставила свою чашку и встала.
— Нет, боюсь, что нет. — сказал я. — Нам действительно нужно идти. — сузив глаза, Алиса улыбнулась.
— Я должна остаться.
— Нет, все в порядке, Алиса. — ее отец поднялся заговорив.
— Спасибо за кофе, дорогая. — я повернулся к Вере.
— Не за что. — прошептала она.
Положив руку Алисе на спину, я проводил ее до машины и, помахав Ивану рукой, что сам открою дверь. Как только я сел рядом с ней, она повернулась ко мне лицом. Она была в ярости, ее голубые глаза потемнели, вспыхнули.
— Я ухожу.
— Ты не можешь бросить меня, девочка, ты едва начала. Более того, ты вряд ли сможешь вернуть все, что ты мне должна. — я взял ее руку в свою и с насмешливой усмешкой поцеловал тыльную сторону ладони.
Когда она попыталась вырвать это из моих рук, я позволил ей отстраниться.
— Я думаю, ты страдаешь от слишком большой ответственности и низкого уровня сахара в крови. Ты едва притронулась к своему завтраку. Что лучше, азиатская или итальянская кухня?
Глава 29. Алиса
Я почти ничего не говорила по дороге в ресторан. Спорить с ним было бессмысленно. Но я была разочарована — в своей семье, в Егоре, в своей жизни. Сидя за столиком напротив него в одном из самых дорогих азиатских ресторанов в городе, я смотрела на маленький фонтан.
Егор сделал заказ, не посоветовавшись со мной. После нескольких минут молчания он наклонился ко мне.
— Они не беспомощны, ты знаешь это. Они вполне способные человеческие существа. Даже мелкая. Она не погибнет без тебя.
— Ты не понимаешь.
— Тогда объясни это мне.
Я уставилась в глаза Егора и обнаружила, что не могу отвести взгляд. Чары рассеялись, когда официант принес огромное блюдо с едой и поставил его между нами.
— Ты действительно хочешь знать? — спросила, как только он ушел.
— Да, действительно хочу. Теперь подай мне свою тарелку. Я сыграю Роберта, хорошо? — я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Мне не нравилось говорить об этом, но я должна была заставить его понять.
— Моя мама заболела пять лет назад. Рак молочной железы. Я бросила колледж и вернулась домой, чтобы присматривать за девочками. Я думала, это займет всего один семестр, может быть, два. Она перенесла мастэктомию и химиотерапию, и в течение девяти месяцев прогноз был хорошим. — я взяла вилку и провела зубцами по скатерти. — Но потом они обнаружили опухоль в другой груди.
Я на секунду остановилась, выглянула на фонтан и смотрела, как брызги воды устремляются к ярко-голубому небу. Я прочистила горло.
— В конце концов, это дало метастазы в ее кости. У нее было облучение, гормонотерапия. Они даже попробовали это экспериментальное лекарство. — Егор ничего не сказал, когда протянул мне тарелку. — На прошлую Пасху она сломала ногу. Она просто стояла и внезапно упала в обморок.
 
Я посмотрела на блюдо, но не увидела еды. Я увидела свою маму, которая была так похожа на Варю, одетую в ярко-красный халат из синели, спрашивающую, не хочет ли кто-нибудь еще кофе, затем она упала на пол.
— В одну минуту с ней было все в порядке, в следующую — нет. — я сделала глоток своего вина, дрожащей рукой я поставила свой бокал, и он звякнул о тарелку. — Она умерла в ноябре, прямо перед Днем благодарения.
Я не увидела в его глазах ничего, кроме сострадания. Сардонический, эгоцентричный Егор, с которым я могла справиться. Но Егор с настоящими чувствами и толикой сопереживания? Ни за что.
Я сморгнула слезы, которые угрожали пролиться, и еще раз прочистила горло. Разговор с Егором, рассказ о болезни матери почему-то заставил меня почувствовать легкость в груди. Я редко говорила об этом со своей семьей. Отец начинал плакать и выходил из комнаты, Вера делала то же самое, и Варя больше почти не упоминала маму.
Я обнаружила, что Егор пристально смотрит на меня, эти серые глаза были проницательными и сострадательными одновременно.
— А как насчет тебя? — спросила я в ответ. — Сколько тебе было лет, когда умерли твои родители? — его глаза закрылись, и сострадание исчезло.
На их месте был его обычный, слегка насмешливый взгляд. Он наколол креветку вилкой и протянул мне.
— Ммм, попробуй креветку с этим соусом. Это восхитительно. — я позволила ему запихивать еду себе в рот.
— Вкусно. Больно ли это было? Я имею в виду твоих родителей? — его лицо стало лишенным выражения, и он скормил мне кусочек тушеного ребрышка Кобе.
— Вовсе нет, уверяю тебя.
Он что-то скрывал, я чувствовала это. Но что именно?
— Расскажи мне что-нибудь о себе. Все, что я знаю, это то, что ты бизнесмен, который коллекционирует такие вещи, как металлические формочки для печенья с гравировкой. Что, к слову, если ты не знал, странно. — его взгляд опустился к моим губам.
— Я наслаждаюсь долгими прогулками по пляжу и проживанием каждого дня на полную катушку. Мои противники — грубые люди, и я обожаю дев. — я не смогла сдержаться, расхохоталась.
Он выглядел таким серьезным, когда произносил этот дурацкий список.
— Тогда тебе не повезло, потому что ты живешь не рядом с пляжем. Ты самый грубый человек, которого я знаю. И я не дева.
— Но я и не люблю тебя, девочка, так что мы можем вычеркнуть это из нашего списка. — он подцепил вилкой кусочек утки и поднес к моим губам.
Что ж, это меня отрезвило. Он не любил меня, и я не любила его. Но услышать, как он сказал это, заставило сердце учащенно забиться.
Мы закончили обед без дальнейших личных откровений, и когда мы запрыгнули в лимузин, Егор велел Ивану отвезти меня домой. Но он заставил меня торжественно поклясться вернуться в особняк к шести.
— Я обещаю. И спасибо тебе, Егор.
— Ты становишься утомительной. — затем он достал свой телефон и игнорировал меня до конца поездки.
Глава 30. Егор
Я провел вторую половину дня, наверстывая упущенное на работе. И думаю об Алисе. Эта печальная компания, которую она называла семьей, тянула ее вниз. Нуждающиеся, весь их беспорядок.
Проходя по коридору наверху перед ужином, я заглянул в стеклянную витрину с формами для печенья с гравировкой, о которых упоминала Алиса. Все, что было выставлено в доме, было частью коллекции моего дедушки — на самом деле, навязчивой идеей старика.
Я часто задавался вопросом, что бы подумал обо мне дедушка. Тащу весь этот антиквариат за собой. Возвел огромный сад. Это отдавало сентиментальностью, в которой я никогда открыто не признался бы. Если семья Алисы была ее слабостью, то это, вероятно, было и моей слабостью — цепляться за прошлое, за дедушку, который дал мне дом.
Я остановился перед комнатой Алисы и постучал в дверь.
Через мгновение она высунула голову и нахмурилась, глядя на меня.
— Что? Я вернулась до шести. — она вцепилась в отвороты своего розового халата одной рукой.