Все его потребности (СИ)

— Это невозможно. Послушайте, я сожалею о ваших проблемах, но у меня есть работа, которую нужно выполнить. — верно, пришло время каждому использовать свое оружие.
Я расширила глаза, смотря на него сквозь ресницы и глубоко вздохнула.
— Пожалуйста? Всего двадцать четыре часа, это все, о чем я прошу. — я положила руку на его предплечье и слегка сжала. — Пожалуйста, Денис? — почти прошептала.
Он сглотнул и облизал губы, его глаза забегали вверх-вниз, с глаз на губы, с губ на глаза. Наконец, он порывисто выдохнул.
— Ладно, но какого черта?! — повелся на мою уловку, хоть и был недоволен своей слабостью. — Но я вернусь завтра. И я войду в дом, так или иначе.
— Спасибо. — благодарственной улыбки ему будет более чем достаточно.
Хотя скорее надо благодарить мою женственность, красоту и умение манипулировать.
Он шмыгнул носом и подтянул джинсы, прежде чем забраться в свой грузовик.
Я выиграла себе немного времени, но как я должна вернуть наш дом за двадцать четыре часа? А что, если я не смогу?
Я на секунду закрыла глаза. Сосредоточься. Нужно все решать постепенно, и думать также. Сначала забрать продукты с машины.
Я совершила три захода от машины до дома, перетаскивая пакеты с продуктами в дом.
Засовывая коробку хлопьев в шкаф, я услышала, как хлопнула входная дверь.
— Вера, это ты? — сразу же крикнула я с кухни.
Я поставила молоко в холодильник и, взглянув на кухонную дверной проем, увидела свою пятнадцатилетнюю сестру, прислонившуюся к косяку. С набитым рюкзаком она была похожа на черепаху, готовую перевернуться. Вера была бледной и слишком худой.
— Как прошел твой день? — спросила я.
Сестра, рассматривая свои ногти, пожала плечами.
— Ты голодна? Я могла бы покормить тебя…
— Нет, спасибо. — мое предложение даже не собирались рассматривать.
Я достала из пакета четыре картофелины и бросила их в раковину.
— А как насчет твоего теста по геометрии? Ты надрала всем задницу и написала его лучше всех?
Вера провела носком по потертому бежевому линолеуму, издавая пронзительный скрип.
— Это было легко и скучно.
— Твой учитель рисования написала мне этим утром. — Вера оглянулась через плечо. — Она сказала, что ты не даешь согласие публиковать свой рисунок на выставке искусств в этом году.
— И что?
— Это рисунок мамы, верно? Там, где она в больнице. — мама была красивой, даже потеряв все свои волосы и тридцать килограмм. Ее фигура была истощенной, лицо изможденным, но ее улыбка была лучезарной. Вера уловила это, зарисовав. — Мама гордилась этим рисунков, Вера. И твой учитель сказал, что ты можешь выиграть конкурс и получить награду.
Глава 3. Алиса
Я почистила картофель и закинула в воду, избавляться от лишнего крахмала.
— Кого волнуют награды? — Вера закатила глаза. — Точно не меня. Никогда не волновали. И почему ты готовишь так много картошки? Папа будет поздно, и Вари не будет дома.
Запустив руку в карман, она выхватила телефон, ее большие пальцы летали над клавиатурой.
— Ты что-нибудь слышала от нее? — этот вопрос меня серьезно волновал последнее время.
— Как будто она разговаривает со мной. — Варя ни с кем из нас не разговаривала.
— Сегодня она снова прогуляла школу. — Вера снова проигнорировала меня. — Она хоть села в автобус?
— Нет. — сестра сделала паузу и подняла на меня глаза. — Один из ее недалеких друзей подобрал ее на автобусной остановке. Впрочем, как обычно.
Просто потрясающе. Сдерживая гнев и разочарование, я вытерла руки кухонным полотенцем.
— Сегодня у нас на ужин свиные отбивные, твои любимые.
Свиные отбивные были любимым блюдом Веры. Вот почему я купила их, хоть на них и не было скидки сегодня. Я знала, что шансов на то, что Вера выйдет из своей комнаты на ужин, почти не было, но я я продолжала пытаться.
— Я не голодна. Иногда… — она замолчала, подбирая слова. — Я просто хочу, чтобы мы все снова были вместе.
Она сказала это так тихо, что я едва расслышала слова.
— Мы могли бы это сделать. Я напишу Варе и соблазню ее шоколадным тортом. Семейный ужин был бы на пользу нам всем.
 
Веселая нотка, которую я вложила в эти слова, действовала мне самой же на нервы. Я знала, что имела в виду Вера на самом деле. Но если бы я подумала об этом прямо сейчас, то полностью бы развалилась. И я не могу этого сделать перед своей младшей сестрой.
— Варя никогда бы так себя не вела, если бы мама была здесь. Я так сильно скучаю по ней. — Вера прижала руку к своему сердцу. — Я помню, как это было до того, как она заболела.
Я тоже помнила. Дом был наполнен болтовней, смехом и запахом сладких духов нашей матери. Но болтовня сменилась нытьем Вари и моими придирками. Глубокие морщины стресса и беспокойства прорезали лицо отца, и он казался старше своих пятидесяти лет. Потеря матери изменила все. Изменила каждого из нас. И Вера была права. Варя не посмела бы так себя вести, если бы мама была жива. Я делала все, что могла, но из меня получился плохой заменяющий родитель. И Варя чертовски злилась на меня за это.
Я отвела взгляд от боли, увиденной в глазах сестры.
— Ужин скоро будет готов. У тебя есть домашнее задание? Когда сдается это эссе по английскому? — мне нужно чем то ее отвлечь.
— Я знаю, что мне нужно делать. — резко ответила сестра. — Тебе не нужно постоянно напоминать мне. Я не шестилетний ребенок.
Я шагнула вперед, протянув руку, чтобы похлопать Веру по плечу, но сестра повернулась и вышла из кухни. Когда моя рука упала, исчезла и фальшивая улыбка, от которой уже болели щеки.
Я бы хотела последовать за Верой. Прижать ее к себе, сказать, что все будет в порядке, даже если это была бы чистая ложь. Скажу, что все будет становиться лучше. Скажу, что у нас все будет хорошо. Но это все будет ложью. Я повторяла это снова и снова и каждый раз чувствовала себя обманщицей.
Объятия не заставили бы Веру чувствовать себя лучше. Не вернули бы нашу маму. Не исцелили бы нашу семью.
Я взглянула на деревянный дверной косяк, к которому прислонилась Вера, стоя здесь, и заметила отметки роста, которые наметила когда-то наша мать. У каждой сестры был свой цвет. Я провела пальцем по своим собственным красным отметинам. Это была история нашей семьи.
Скрестив руки на груди, я окинула взглядом старомодную кухню, обратила внимание на занавески в красно-белую клетку и настенные часы с петухом. Мама любила этого глупого петуха.
Я дала обещание проявлять заботу о семье. Предполагалось, что я должна буду держать все в руках, но у меня ничего не получалось. Почти все время не получалось.
Потерять дом было бы все равно, что снова потерять маму.
Я должна поговорить с этим Балашевым Егором, заставить его понять, умолять, если потребуется, да хоть на коленях просить. Я была готова на все, чтобы сдержать данное обещание. Я должна позаботилась обо всех, начиная с дома. И я собиралась вернуть его.
И я не приняла бы отказа.
Глава 4. Егор
Я сидел за своим полированным столом и смотрел на девушку, которая пришла защищать дело своего отца. Ее губы были полными и розовыми, на ее щеках играл румянец. Она была взволнована, нервничала, рука дрожала, когда она неоднократно заправляла свои светлые волосы за ухо.
Она довольно прелестна. Хотя эту ее одежду следовало бы сжечь. Темно-зеленый жилет скрывал впечатляющую грудь.
— Итак, вот почему мы должны содержать дом. — она смотрела на меня и ждала моего ответа.
Подперев подбородок ладонью, я пристально смотрел на нее. Действительно прекрасная. Я встрепенулся и выпрямился на своем стуле.
— Как вас там зовут?
— Алиса. — сквозь зубы проговорила девчонка, явно будучи раздраженной.
— Мне все равно, Алиса. — широко раскрытыми голубыми глазами она смотрела в ответ.
— Прошу прощения? Я не понимаю.
Я поставил локти на стол и сплел пальцы домиком.
— Я сказал, что мне все равно. На ваши семейные проблемы, на проблемы с вашим домом. Меня все это не волнует. — она несколько раз моргнула.