Все его потребности (СИ)
— Извини, что прерываю.
— В чем дело, Алиса? — он поднял взгляд, но продолжал возиться со своей клавиатурой. — Я занят этим утром.
Если он думал, что это отпугнет меня, то он обманывал себя. Я имела дело с двумя девочками-подростками, у которых была атмосфера "оставь-меня-к-черту-в-покое-или-я-тебя-прирежу". Я вошла в комнату.
— Я так понимаю, ты слышал о своих родителях?
— Я знал все о родителях еще до того, как они сюда попали. — его пальцы замерли. — Я говорил тебе, что это ненадолго. Надеюсь, ты не слишком разочарована.
— Мне так жаль, Егор. — я подошла к его стороне стола, прислонилась к нему и положила руку ему на плечо.
— Ха. — он стряхнул руку. — Не будь смешной. Я не ребенок, и у меня не было никаких иллюзий относительно этих двоих с тех пор, как я был совсем маленьким мальчиком. Мне не нужно твое сочувствие.
— Я понимаю твой скептицизм и боль. — я сцепила руки и глубоко вздохнула.
Затем он откинул голову назад и рассмеялся — не смехом, полным юмора, а жестким смехом с оттенком горечи и гнева.
— А ты? Что ж, это такое облегчение. Я должен разделить всю свою тоску по этим двум чертовым идиотам? — он оттолкнулся от стула и встал, подвинулся и втиснулся между моих ног. — Я ни на секунду не думал, что эти двое снова поженятся, и, кажется, я говорил тебе об этом неоднократно. — его голос был спокойным и приятным, и он носил ту пустую маску, которую я возненавидела.
— Егор, брак, любовь, это не обязательно должно быть так. — я положила руки ему на грудь. — Мои родители…
— Твои родители были аномалией и, вероятно, остались вместе только из-за тебя и твоих сестер. Еще и ваше тяжелое экономическое положение. Не обманывай себя, что у них была какая-то сказка, Алиса. Сказок не существует, и вы, женщины, думаете, что если вы с кем-то трахаетесь, это значит, что это любовь. Тебе невыносима мысль, что тебе просто нравится трахаться, поэтому делаешь это романтичным и даешь этому название. Это все чушь собачья. — он наклонился, положил руку мне на затылок и страстно поцеловал. — Это правда. То, что у нас есть, когда я внутри тебя, это потрясающе. Не заворачивай это в бантик и не думай, что это что-то большее.
Я толкнула его в грудь, пытаясь оттолкнуть. Он не сдвинулся с места, но отпустил мою голову.
— Не говори так о моих родителях, Егор. Моя мать лежала там, умирая, и мой отец был расстроен этим…
— Так что он нашел себе девушку шесть месяцев спустя. О да, дорогая, он был очень предан.
Я хотела наброситься на него, ударить, причинить боль, как он только что причинил боль мне.
— Верь во что хочешь. Но любовь действительно существует, Егор, потому что я люблю тебя. Да, я знаю, ты не хочешь этого слышать. И я знаю, что ты не поверишь этому, но это так. Я влюблена в тебя. И это, блядь, не просто завернуто в бантик, это поглощает, пугает и убивает.
Он отверг меня взглядом, его губы сжались в прямую линию.
— Я сказал тебе, мне не нужно твое сочувствие, так что забирай свои признания в любви и убирайся. Мне нужно работать. — он отошел от меня и сел в свое кресло, отгородившись от меня.
Я должна была ожидать его реакции, особенно учитывая его настроение. Тем не менее я чувствовала себя разбитой, раненой. Ошеломленная, я встала из-за стола и, тяжело ступая, вышла из комнаты.
Я стояла в конце коридора, потирая пальцами все еще нежные губы, не уверенная, что делать дальше. Должна ли я собрать вещи и уехать? Все во мне хотело остаться, несмотря на жестокое обращение Егора со мной только что. Я знала, что ему больно — возможно, даже больше, чем мне — знала это нутром. Все в его жизни покинули его. Собиралась ли я сделать то же самое? Вот почему он отталкивал людей, чтобы они уходили на его условиях. А не застали его врасплох, как это делали родители снова и снова.
Я вышла из офиса и направилась в комнату Милены, где обнаружила ее порхающей, как мотылек вокруг света, между шкафом и кроватью с охапками одежды.
— О, Алиса, дорогая, я так много покупала, что, думаю, мне нужен новый чемодан.
Я повернулась к Аде. Обычно веселая, разговорчивая горничная была тихой, и ее лоб сморщился в форме буквы V.
— Доброе утро.
— Ада, я могу перекинуться парой слов с Миленой?
— Да, конечно. — она положила платье на кровать и сжала мое плечо, когда та проходила мимо.
Я подождала, пока женщина уйдет, затем посмотрела на Милену, которая все еще была в постоянном движении.
— Милена, где Семен?
— Ушел, дорогая. — она показала два платья, одно синее, другое зеленое. — Как ты думаешь, что мне следует надеть в самолет?
— Ни то, ни другое.
— Ну, я же не могу ходить голой, не так ли? Хотя, с этими извращенцами из службы безопасности, я могу такой стать.
— Куда он ушел?
— Мне нужно отправить мои драгоценности обратно с курьером. — она бросила оба платья на кровать и метнулась к комоду. — Мне не нравится путешествовать с ними. Иди позвони Аде, дорогая.
— Нет.
— Прости? — она действительно взглянула на меня тогда.
Я отбросила все платья в сторону и села на синее шелковое покрывало, поджав одну ногу под себя.
— Так это все? Ты просто собираешься снова его бросить?
— Ну… — Милена сглотнула, опустив глаза в пол. — У нас с Семеном все кончено, Алиса. Я уверена, Егор хочет, чтобы я не мешала ему.
— Значит, все эти разговоры о том, чтобы остаться здесь, чтобы загладить свою вину, все это была просто чушь собачья? — женщина наклонила голову и бросила на меня неодобрительный взгляд. — Ты снова уходишь от него.
Со вздохом она собрала платья и положила их на стул. Половина из них соскользнула на пол, но она не наклонилась, чтобы поднять их. Она опустилась на кровать рядом со мной.
— Он не хочет, чтобы я была здесь, дорогая. Он сказал мне об этом сегодня утром.
— Он неделями говорил тебе уйти. И ты решила прислушаться к нему сейчас?
— Ну… — она беспомощно замахала руками.
— Ты боишься, что он устроит тебе неприятности за разрыв помолвки?
— Мой сын ненавидит меня, Алиса. Пришло время мне взглянуть этому в лицо. Зачем продолжать биться головой о стену, дорогая? Это болезненно, и это притупляет чувства. — я взяла одну из ее рук в обе свои.
— Он не ненавидит тебя. Но если ты продолжишь отказываться от него, он будет. И да, он собирается устроить тебе ад. — шмыгнув носом, она издала короткий смешок. — Ты нужна ему в его жизни. Ты всегда была ему нужен. Может быть, на этот раз ты сможешь быть рядом с ним.
— Я не знаю. — ее взгляд переместился на дверь.
— Где Семен?
— Он остановился в "Амбасадоре”. - я вышла из комнаты, вышла из дома и направилась к гаражу, где Иван полировал боковое зеркало лимузина.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил он.
— Нет, я просто собираюсь прокатиться.
Глава 101. Егор
Я провел рукой по лицу. Алиса сказала, что любит меня. Бедная девочка не понимала, что я никогда не ожидал, что у меня будет долго и счастливо — ни для моих родителей, ни для себя самого. Родители были похожи на двух играющих детей. Как только все наскучило, они переходили к другим товарищам по играм.
Я наговорил Алисе несколько очень отвратительных вещей, снова причинил ей боль, и я ненавидел это, ненавидел видеть этот обиженный взгляд ее глаз. Но я выдержал все это. Любовь была фантазией, наряженным словом для обозначения страсти.
Может быть, просто пришло время покончить с этим. Я немедленно отверг эту идею. Нет, я не закончил с Алисой. И пока она понимала, что все, что у нас было, было временным, у нас все будет хорошо.
Конечно, она нравилась мне. И да, мне нравилось быть внутри нее, пробовать ее на вкус, прикасаться к ней. Ее реакция на меня была подобна наркотику, заставившему меня жаждать большего. Мне понравилось, как она прикусила губу, изучая шахматную доску, пока обдумывала свой следующий ход. То, как она пахла, и то, как она смеялась, и то, как она заботилась о своей семье. Но это была не любовь. Далеко не так. Это была признательность другому человеку. Испортить все разговорами о любви было просто нелепо. И ей нужно было это понять.