Десять правил обмана
Поводив немного ручкой, чтобы та начала писать, Эверли написала сверху на первой странице: «Десять правил для третьего десятка».
1. Фокусируйся на хорошем.
2. Никакого собирательства! Нельзя коллекционировать животных или какие-то вещи.
3. Оставайся дома в день рождения.
* * *
Эверли могла и собиралась дополнить список. Просто необязательно делать это именно сегодня.
Она сказала Стейси, что у нее был целый перечень. Это значило, что ей нужно подумать о своих желаниях, что она вообще хочет от этой главы жизни. Тридцать должно что-то значить. Эверли погрызла колпачок ручки. То же самое она говорила себе в двадцать. И, скорее всего, в подростковом возрасте. Каждый ребенок в двенадцать клялся, что начнет жизнь по-новому в тринадцать, не так ли? А потом говорил себе: может, в следующем году. Или еще через год.
Она вернулась к цифре 4 и написала: «Пробуй новые вещи». Как бразильская эпиляция, например? Эверли вздрогнула и вычеркнула это, исправив на: «Пробуй что-то новое раз в месяц». Достаточно точно. От этого уже не получится отвертеться, найдя какую-то лазейку.
Постукивая ручкой по блокноту, она подумала о других идеях и мгновенно забраковала их все. Носить каблуки на работу (или куда угодно), пойти на костюмированную вечеринку, сходить на концерт, сделать воркшоп по радио-журналистике в своем университете. Ей предлагали это уже два года, но выступления перед толпой было для нее мучительно. Это не правила. Нужно добавить вещей, которые заставят ее жизнь измениться к лучшему. Добавь что-то о работе. Привет, зона комфорта!
– Выходи за границы своей зоны комфорта, – сказала она себе. У нее была одна идея, о которой Эверли думала уже долгое время, но так и не набралась смелости сказать о ней команде или Крису. Ее внутренняя чирлидерша, которая, что неудивительно, говорила голосом Стейси, пропела: «Записывай. Записывай!».
Предложить свой подкаст для станции.
* * *
Эверли со Стейси уже реализовали одну идею, которую когда-то вместе придумали. Так появился новый сегмент программы, который получил название «Откровенные разговоры со Стейси». Раз в неделю диджей делилась чем-то популярным и высказывала свое честное мнение на эту тему. Рейтинги шоу в целом были низкими, но именно на этот сегмент они получали много откликов. Слушатели даже присоединялись в соцсетях. Это создавало интересные разговоры онлайн и на радиостанции.
Формирование свежих идей, создание чего-то нового могло бы поднять ее карьеру на новый уровень. Может быть, даже помогло бы им со Стейси заполучить желанное утреннее время. Но чтобы чего-то добиться, не надо терять время, надо начинать действовать. Впрочем излишняя спешка тоже ни к чему. Она только заставляет нервничать. Прежде надо хорошо все продумать. Перестать всегда действовать по стандарту, направить свои мысли в новое русло. Приложить большие усилия. Даже нет, одних усилий мало. Тут понадобится мощный импульс.
* * *
Сделай что-то захватывающее. Что-то, что оживит тебя. Даже если в придачу получишь нервную сыпь. Американские горки? Спонтанное путешествие в Европу? Вождение без прав?
Вот. Теперь ты уже напрягаешься.
Звонок домофона, оповещающий о прибытии гостя, вывел ее из задумчивости.
Когда она спросила, кто там, из крохотного динамика послышался голос ее матери. Эверли открыла дверь в квартиру как раз вовремя, чтобы увидеть, как мать несется по лестнице с той же энергией, как и десять лет назад. Обе ее руки были заняты сумками. Длинные темные волосы пружинисто подпрыгивали на каждом шагу, а глаза блестели, когда она взглянула на Эверли.
– А вот и моя именинница, – сказала мать с улыбкой.
– В прошлый раз, когда мне сказали эту фразу, все закончилось плохо.
Если ее отец все слышал, то и мать уже знала, и наоборот. Даже в периоды расставаний они продолжали общаться и устраивать семейные встречи.
Впуская мать в квартиру, Эверли подумала, что для нее есть и хорошие новости – ей можно надеяться, что она тоже сохранит красоту в старости. В свои пятьдесят четыре года Джессика Дин была переполнена энергией и энтузиазмом. Будучи лицензированным семейным психотерапевтом, мать объясняла свою подтянутую фигуру (по словам Эверли, сама Джессика называла это соблазнительными формами) еженедельной йогой. Она вечно пыталась заставить Эверли присоединиться к занятиям.
Закрыв дверь, она прошла за матерью на кухню, изумленная видом переполненных сумок с едой.
– У меня есть еда, мам.
– Не мамина еда, – сказала Джессика через плечо.
– Ты права. А ято, есть какой-то магазин, где еду продают только матерям? – шутливо спросила Эверли.
Поставив сумки на стол, мать подошла и крепко обняла Эверли.
– Твой отец позвонил мне в офис и рассказал, что случилось. Мне жаль. Я просто рада, что мы с ним еще не познакомились. Было бы трудно, если бы я уже привязалась к нему, а он бы потом так себя повел.
В кои-то веки нежелание знакомить своих парней с родителями сыграло Эверли на руку. Не то чтобы их было много. По крайней мере, ты спасла мать от привязанности. Эверли сдержала вздох, что отозвалось болью в груди. Ее мать отстранилась и взяла в ладони ее щеки так, как делала всегда, сколько Эверли себя помнила.
– Есть шанс, что ты позволишь ему пресмыкаться и примешь его обратно? – Тот факт, что мать вообще задала этот вопрос, многое говорил о различиях между ними.
– Нет.
Уголки губ Джессики опустились, но она кивнула и потрепала дочь за щеки, прежде чем вернуться к сумкам и начать распаковывать продукты. Эверли проследила за тем, что мать выкладывала на столешницу: листовая капуста (нет, спасибо); апельсиновый сок (конечно); заправки для салата (ладно уж, если без листовой капусты); кексы (так-то лучше). И раз, два, три выпуска «Космо».
– Серьезно? – спросила Эверли, изогнув брови.
Ее мать годами пыталась «обучить» Эверли быть сексуально привлекательной женщиной. Хоть дочь и ценила заботу, она твердо верила, что дискуссии такого характера должны оставаться между подружками. Иногда мать забывала правила и их роли. Эверли была уверена, что после «разговора», когда ей было двенадцать, мать перестанет поднимать эту тему. Они могли избегать дискуссий о сексе так же, как и ЗППП, о которых предупреждала Джессика.
К шестнадцатилетию Эверли мать начала засовывать презервативы «на всякий случай» в карманы ее сумок. Обнаружив это, Эверли стала избавлялась от них, запихивая их в пиньяту, которая все еще была спрятана в ее детском шкафу.
Мать пожала плечами, заполняя холодильник.
– Там отличные статьи, дорогая. Дай-ка я тебе расскажу…
– О боже, пожалуйста, не надо. Не говори мне ничего, чему ты научилась из «Космо», – взмолилась Эверли, закрыв уши руками.
– Да брось. Так, сейчас мы превратим этот день рождения в праздник. Я знаю, что отец звал тебя на ужин, и я также в курсе, что ты не пойдешь. Это ничего. Ты взрослая женщина и можешь принимать свои решения. Но это не значит, что я разрешу тебе киснуть в одиночестве.
Зная, что позже примется за кексы, Эверли оторвала банан от связки, купленной матерью, чтобы заранее уравнять баланс.
– Я не кисну. Как ты вообще узнала, что я дома?
Джессика вздернула подбородок и одарила Эверли взглядом будто поверх очков. Вот только их на ней не было, и это выглядело странно. Но Эверли знала взгляды матери. Этот означал: «Я твоя мать. Мне виднее».
– Ты ходила на станцию?
Джессика закончила загружать холодильник и коротко кивнула:
– Ага. Стейси сказала, что тебя отправили домой. Мне жаль, дорогая. У тебя же не будет проблем?
Эверли отломила кусок банана и проигнорировала мгновенный спазм в желудке, появившийся от одной лишь мысли о проблемах. Сказав, что не видит на то причин, она порадовалась, что ее голос звучал более оптимистично, чем она себя чувствовала.