Новая жизнь. Полководец (СИ)
— Эти пока ничего не говорят, у кого покупали рыбу и прочее.
— Ничего, время сейчас смутное и суровое, мы и так в состоянии перманентной войны с Клепером, если купцы повиснут на стене замка, нам никто даже слова не скажет, — размышляю я, употребляя незнакомое здесь слово.
— Так что, Мастер, вешать будем? — удивляется мой помощник, не знающий меня с такой безжалостной стороны.
— Нет, вешать не будем, только расскажем про такой вариант всем. Там посмотрим, дойдут ли наши слова до разума торговцев.
Обоз с рыбой конфисковали- это хорошо, теперь его можно продать на рынке, торговлю поддержать и по рукам самым хитрым надавать. А можно и не продавать, подождать, пока цены на продукты не поползут вверх, через пару месяцев окажутся в три-четыре раза выше.
— Обоз разгружайте к нам на склады, лошадям и подводам с мужиками работу найдите.
Из-за холма рассматриваю Шлоссен, обычный замок с не очень высокой стеной и квадратным донжоном. Да, немного больше чем Венсен, двадцать-тридцать воинов может в нем найтись. Перед замком расположено село, за ним около реки рыбацкая деревушка, если не хочу пробираться по пояс в снегу, привлекая к себе внимание дозорных на стенах, придется заходить по имеющимся протоптанным дорожкам или от села или от реки.
Оставляю отряд за холмом ждать сигнала из донжона и объезжаю по кругу вместе с одним бывшим охранником замок.
Благо, есть дорожка из нашего села, которое ограбил наглый орт до рыбаков, катаются мужики за рыбой в эту деревню. Наверняка, сильно дешевле местные рыбаки продает свою продукцию, они то торговать до рынка в Жомбурге не допущены пока. Пока не допущены, а вот скоро начнут радоваться жизни, как и остальные наши две деревни.
Оказавшись в кустах, отдаю лошадь охраннику и поправляю на плечах мешок с бластером, меч на поясе и пытаюсь на груди нащупать бинокль, который оставил Норлю. Ему он явно нужнее, чтобы тщательно рассмотреть приречный район города, которые еще предстоит взять штурмом.
Договорились с ним, что он на оставшуюся сотню Стражей в атаку не попрет, пока всех своих бойцов не прокачает, лучше и на Энергию тоже. Будет арбалетчиками уменьшать количество врагов во время имитации атаки и всю тактику строить вокруг быстрых и смертоносных болтов. Смысла так уж торопиться нет, лучше понемногу уменьшать численность Стражей, прокачивая своих воинов. Однако, договорились, если Стражи пойдут на прорыв к реке, преследовать их до самого конца.
С другой стороны, золотой запас Стражей спрятан на уже захваченной, нашей территории, поэтому чувствуем себя спокойно. Пусть пока там и лежит, столько золота тащить в замок нет смысла, тут бы уже с нахапанным немного разобраться.
Охранник с лошадью уехали, никто мне не мешает войти в НЕЗАМЕТНОСТЬ и двинуться в обход деревушки.
Дозорные на стене замка не должны особо обеспокоиться парой всадников, проехавших от села до деревни, мало ли кто тут катается по своим делам. Да и деревья вдоль дороги нас прикрывают от любопытных взглядов.
Приходится идти минут тридцать по легкому морозцу, подбираясь к задней стене замка. На улице градусов пять мороза, как здесь обычно и бывает, все же Стана здорово прикрывает свой правый берег от северных холодов.
Вскоре я рассматриваю стену замка, обращенную к реке и решаю попробовать здесь забраться на нее. Дежурить перед воротами долго не хочется, похоже, что наглый сосед все же ждет ответки после доминирования над нашим селом.
И ворота так просто не открываются.
Служба на стенах несется усиленно, и с задней стороны время от времени показывается стражник, посматривающий вниз.
— Знает кошка, чье мясо съела, — бормочу я себе под нос, старательно расчищая снег под ногами, чтобы добраться повыше под стену, — ничего, не долго вам, милостливый орт, ждать визита соседей. Только, никто под воротами толкаться не станет, все пройдет в высшей степени незаметно. Едва перед смертью успеете пожалеть о дерзостном нападении на трудовое крестьянство и его сильно могучих защитников.
Стена с этой стороны пониже на полтора метра, чем со стороны ворот, поэтому я примечаюсь к щели между зубцами и делаю ПРЫЖОК к ней. Однако, немного промахиваюсь и налетаю грудью на край зубца, сдавленно ругаюсь матом от боли.
Однако, этого шороха и моего полу стона хватает, чтобы меня услышал стражник, он спешит ко мне и как раз успевает к моменту, когда я протискиваюсь между зубцами. Мужик в плоском шлеме на башке даже успел рассмотреть меня, как я приставил ему нож к горлу.
— Жить хочешь? Или помрешь геройски?
Стражник выбирает смерть и успевает подать какой-то сигнал голосом, захлебываясь после этого на половине крика в крови. Опускаю смельчака на стену и сбегаю вниз по узеньким ступенькам лестницы.
Не получилось у меня тихо проникнуть в замок, впрочем, особо от этого ничего не меняется в моих планах.
От стены я иду в донжону, осматриваясь по сторонам и сразу определяю, что этот замок побогаче Венсена будет, пристроек больше и казарма солиднее.
И тут мне везет, прямо около ворот в донжон я сталкиваюсь с выбегающим ортом, крепким молодым мужчиной с копьем в руке нос в нос. Мое умение не дает ему меня рассмотреть, а меч уже пробивает ему грудь.
Опасный и умелый этот орт-рыцарь, судя по мужественному лицу со шрамами, не стану рисковать в самой малой степени, чтобы благородно скрестить оружие.
Следом за господином выскакивает крупный и могучий дядька Черномор, как рисуют его на картинках про Лукоморье.
Ну, хозяев и приближенных воинов нужно вырубать, иначе тут никак не получится, нет времени разговоры вести, когда примерно тридцать воинов готовы отражать нападение врага.
Поэтому я снова метко пробиваю горло Старшего над дружиной и забегаю в донжон, закрывая за собой ворота на пару засовов.
До захвата замка еще далеко, однако, сигнал можно и сейчас подать.
На втором этаже кухня с поварихой, как всегда, булькают котлы и трещат дрова. На третьем никого, а на четвертом молодая симпатичная женщина в халате с встревоженным лицом собирает детей рядом с собой. Она уже вдова и никак не сможет переменить свою и детей участь, пусть и не знает об этом.
Горестные новости быстро разносятся, вот и сейчас уже кто-то внизу кричит, что орта убили и Джурака тоже.
Джурак, это значит, тот здоровяк, который поперек себя шире.
Ортесса не верит своим ушам, только одну минуту назад она видела своего мужа и господина и уже он — мертв!
Она бросается вниз по ступенькам, оставив детей с нянькой, я не успеваю никуда отскочить и она замечает меня, истошно кричит, показывая на меня рукой. Приходится ее закинуть обратно к детям, и спуститься вниз, где я выхожу из умения и снова поднимаюсь на четвертый этаж.
Ортесса, разумеется, беззаветно кидается на меня с кинжалом, получает рукояткой меча по голове и падает на деревянный пол. Нянька прикрывает маленьких детей, двух девочек и мальчика и в бой не спешит, не ее это дело биться за замок, она за детей отвечает, поэтому утаскивает их в угол этажа.
В ворота донжона свирепо стучат, я же стаскиваю скатерть со стола и распахнув ставни, одни за другими, уже до половины застекленные разноцветным стеклом, вывешиваю белую с пятнами скатерть в большое окно.
Только, отвернувшись на несколько мгновений, я получаю удар ножом в спину, острие соскальзывает вниз, а моя рука наотмашь бьет не такую уж и мирную служанку-няньку. Она улетает на свою госпожу и снова сбивает ее с ног.
Зато, из башни над воротами в меня целится один из кнехтов, натянув лук.
Поэтому я отскакиваю и схватив за волосы ортессу, выставляю ее в окно, заодно видя прекрасную картину высыпавшего из-за холма моего отряда. Темные всадники на белом снегу стремительно летят по заснеженному полю.
— Эй, воины! Донжон захвачен, ваш орт и Старший над дружиной убиты! Кто хочет жить — бросает оружие, кто не хочет — тот не бросает!
Не думаю, что оставшиеся почти в полном составе воины сдадутся, поэтому приставляю кинжал к шее ортессы и обещаю зарезать ее и всех, кто в донжоне остался.