Революция

Смотрю у сестрёнки глаза на мокром месте. Песня вроде бы и шуточно-задорная, только маму Тимохи и Алёны Алениных звали Катерина. Видимо, её и вспомнила теперь Ли Чан Куифен.
Повеселил, одним словом, генерал-майор СЕИВ личный состав Иркутского юнкерского училища, вслед за «Чернобровой казачкой» выдал «Журавли», «Прощайте Артурские горы». Отдавая должное прекрасному полу, присутствующему за столами, исполнил «Очарована, околдована» и «Снежный вальс». Всё-таки Давыдов молодец, за несколько уроков сильно продвинул мои вокальные данные.
Покинули училище довольно поздно. Напоследок обнял дядьку Игната. Не знаю, встретимся ли мы ещё когда-нибудь с ним, но пускай начальство знает, что он на короткой ноге с самим Ермаком. Да-а-а… Алкоголь мне противопоказан.
Следующую пару дней наслаждался отдыхом и семьей. Подполковник Герарди, который был заместителем начальника Дворцовой полиции генерал-майора Гессе и отвечавший в этой поездке за безопасность Михаила исправно тащил службу, получая от меня ЦУ* и ЕБЦУ**.
 *ценные указания.
 ** ещё более ценные указания.
Я же просто набирался сил, купаясь в любви жены, сына, сестры и племянников. Предчувствия говорили, что отдых скоро закончится. События в Русском Туркестане обязательно получат продолжения в ближайшее время.
В Красноярске по телеграфу получили информацию, что Лойя джирга в Афганистане объявила джихад английским войскам на территории Афганистана.
Китченер не нашел ничего лучшего, как отдать распоряжение, захватить афганских старейшин, князей северных и северо-восточных племён, а также Хабибулла-хана, который также прибыл в город Дрош на Лойя джирги.
Бои в городе шли несколько дней. Лучшие бойцы племен, входившие в охрану старейшин, князей и Афганского эмира отбивались от атак превосходящих сил британцев. Ночью по реке Ландай Син остатки афганцев вырвались из города, и ушли в горы. Хабибулла-хан сдался британцам, а Лойя джирги объявила джихад.
Эти новости принёс подполковник Корнилов, который присутствовал на Лойя джирги в качестве представителя Белого царя и немало сделал, чтобы англичанам был объявлена священная война. Думаю о том, как Лавр уцелел в мясорубке Дроша, а потом смог добраться до Ташкента, где находилась резиденция генерал-губернатора Туркестанского военного округа можно написать не один приключенческий роман.
А через сутки в Омске от Николая II пришел приказ для меня о следовании в Ташкент для проведения операции «Карусель».
— Что это за операция, Тимофей Васильевич? Или опять секрет? — пытаясь скрыть заинтересованность, спросил меня Великий князь Михаил Александрович, когда я ознакомился с телеграммой.
— Для Вас нет, Ваше императорское высочество. Но остальным лучше не знать, — ответил я, кладя телеграмму на стол. — Операция «Карусель» подразумевает смену правительств в Афганистане, Иране и возможно Турции. Раз поступил приказ на её проведение, значит, англы зашевелились в Средиземноморье и в Персидском заливе.
— Что значит смена правительства, Тимофей Васильевич? И как это сделать⁈ — сказать, что Михаил был удивлён, значит, ничего не сказать.
— В Афганистане власть передать Мухамед-Исхак-хану, точнее, его сыну Исмаил-хану, который является правнуком Дост-Мухамед-хана — первого эмира Кабульского эмирата и, соответственно, имеет полное право на Афганский престол. Мухамед-Исхак-хан при предварительном собеседовании сказал, что он стар для таких действия, а вот Исмаил-хан, просто горит желанием — занять место своего дяди Хабибулла-хана. И с нашей помощью он сможет это сделать. Тем более, работа в этом направления велась более полугода. На складах Туркестанского военного округа подготовлено большое количество стрелкового оружия, включая пулемёты, для афганцев, проживающих, как на нашей территории, так и на территории Афганистана и Британской Индии, — произнёс я и замолчал, собираясь с мыслями.
Михаил Александрович также молчал, глядя на меня, ожидая продолжения.
— А вот в Иране, да и в Турции придется организовывать революцию, — произнёс я и увидел, как глаза великого князя стали размером с чайное блюдце.
 
 Глава 16. Карусель. 
— Разрешите войти, Ваше превосходительство, — на пороге в кабинет, который мне выделили для работы в штабе Туркестанского военного округа, застыл по стойке смирно подполковник Корнилов.
— Заходите, Лавр Георгиевич. Заходи, казак, как я рад тебя видеть, — я вышел из-за стола, за которым просматривал бумаги, и обнял старого друга.
Мы с Корниловым не виделись с 1898 года, когда он, закончив Николаевскую академию, отбыл для дальнейшей службы в Туркестан. Перед началом русско-японской войны Лавр был назначен столоначальником Главного штаба. В том моём прошлом-будущем насколько помню, так как специально изучал в Инете материалы по несостоявшемуся диктатору России, он добился перевода в действующую армию на Квантун.
Во время боев под Мукденом, организовав штыковую атаку, прорвал окружение и вывел свою уже считавшуюся уничтоженной стрелковую бригаду с приданными ей частями, с ранеными и знамёнами, сохраняя полный боевой порядок, на соединение с армией.
Был за это произведен в чин полковника «за боевые отличия», а «за личную храбрость и правильные действия» награжден орденом Святого Георгия 4-й степени и Георгиевским оружием.
Здесь же его судьба сложилась по-другому. Предполагая возможную активизацию британцев в Афганистане и Персии, Корнилова, как лучшего специалиста по этим регионам, вернули в Туркестан и поставили задачу наладить связи с недовольными английской политикой афганскими племенами и персами.
Поэтому, чувствуя некоторую вину перед Лавром за не полученные им в этой исторической сборке звание и награды, я искренне обнял старого друга и произнёс:
— Здравствуй ещё раз, Лавр, как же я рад тебя видеть. Давай-ка, как в старые времена на — ты и по имени, когда один на один.
Корнилов в ответ так же крепко обнял меня, а потом, разрывая объятия, сделал шаг назад и ответил:
— Нет, уж Тимофей Васильевич, на ты и по имени, если только у тебя дома за накрытым дастарханом, а в служебном кабинете, да у своего начальства только на — вы и по имени с отчеством, если без чинов.
При этом глаза офицера смеялись, не смотря на серьезное выражение лица.
— Эх, чёрт, ты, азиатский. Будет тебе на вы и по имени с отчеством, — произнёс я, вновь заключая друга в объятия.
Наконец, уселись за стол.
— Ну, рассказывай, Лавр Георгиевич, как дела по «Карусели», и зачем я тут понадобился лично?
— Генерал-лейтенанта Субботича только десять дней назад утвердили генерал-губернатором Туркестана. Он до этого командовал 2-м Туркестанским армейским корпусом и был начальником Закаспийской области.
— Я знаком с Деан Ивановичем. Встречались во время Китайского похода в Благовещенске. Его тогда назначили начальником временного формирования из частей полевых войск Южно-Маньчжурского отряда, и в качестве последнего он командовал Мукденской операцией, взяв под контроль Южную Маньчжурию, до этого захваченную ихэтуанями, — я улыбнулся. — Мы тут вчера уже за чашкой чая повспоминали с ним о тех событиях по-генеральски.
Корнилов не выдержал и улыбнулся в ответ.
— И много бутылок чая было потрачено? — поинтересовался он с бесенятами в глазах.
— Никогда не думал, Лавр Георгиевич, что сливовица, такой гадкий напиток. Но пришлось уважить генерал-губернатора. И где только он её нашёл⁈ — я невольно передёрнул плечами, вспоминая вчерашнюю «сивуху».
— У генералов, да ещё и губернаторов больше возможностей, чем у просто генералов, — усмехнулся Лавр. — А если серьезно, тут такой бардак после смерти генерала Иванова был, что ни о какой операции речи не шло. По слухам, вместо Иванова планировали назначить начальника Главного интендантского управления генерала от кавалерии Тевяшева. Интриги начались, а дела стояли на мертвом месте. Никто не хотел проявлять инициативу до прибытия нового генерал-губернатора. Меня даже в Афганистан не хотели отпускать. Вот я в обход начальства местного и передал информацию наверх в Аналитический центр, благо такое разрешение у меня было. А потом был разведвыход в Афганистан и весёлая Лойя джирга в городе Дрош.