Сын мага: заговор во дворце (СИ)

— Чего изволите, господин?
— Вино достал, которое я заказывал?
Кабатчик мелко закивал, скрылся на мгновение под стойкой и вынырнул оттуда с бутылкой темного стекла, закутанной паутиной, которую он начал тут же счищать грязной тряпкой:
— Простите, господин, сам не понимаю. как мои дураки ухитрились испачкать паутиной и пылью сей драгоценный продукт! — он нервно хохотнул.
Закутанная в плащ фигура угрожающе склонила голову. Воцарилась тишина, сидящие за столиками люди втянули головы в плечи.
— Я прощаю тебе твоё невежество, дурак, — парень забрал бутылку у кабатчика. Бросил на стойку монету и обернулся к залу:
— Хорошей вино, да будет вам, невежам, известно, всегда хранится столь долго, что пауки успевают сплести на них паутину. Это не грязь, дурачьё, а признак благородства напитка.
Он презрительно вздернул подбородок и прошествовал к выходу, нарочито громко топая.
— Дилмурод, у меня появилась кое — какая догадка, — сказал Павел. Дилмурод посмотрел на него вопросительно. Павел не удостоил его ответом. Он смотрел вниз. Закутанный в плащ юноша всё так же вышагивая, направился в сторону центра Гнилушки.
— За мной, — бросил Павел и двинулся к выходу. Дилмурод последовал за ним, походя бросив кабатчику монетку.
Они спустились по лестнице и двинулись следом за молодым парнем.
— Павел, чего тебе этот парень?
Они лавировали между идущими по своим делам пешеходами, стараясь не упустить из виду манерного парня. Благо, тот никуда не торопился, а шагал размеренным шагом, исполненным того, что должно было по его задумке изображать благородство.
— Это ж сынок какого — нибудь местного бандита или скупщика уворованного слугами благородных домов золотишка.
— И серебришка, — метнул на Дилмурода недовольный взгляд Павел.
— Ложки ваш отец разрешил взять. А вот к старухе — управляющей советую присмотреться повнимательнее. Она нечиста на руку.
Павел встал как вкопанный и уставился на Дилмурода.
— Слушай, а ты кто такой вообще?
— Павел, мы так парня упустим.
— Значит, не тяни время, а отвечай.
— Ладно. Можно на ходу это делать?
Вместо ответа Павел продолжил преследование.
— Я давно работаю на вашего отца. Князь умный человек. Он, в отличие от большинства знатных господ, понимает что вокруг вас, благородных, существует целый мир слуг, лакеев, управляющих и так далее.
— И он выстроил среди простолюдинов свою сеть, — продолжил мысль Павел.
— Пытался. Подземные головорезы быстро расшифровали его агентов. Один я и выжил, да и то, пришлось на юг бежать. Там занимался…всяким. Потом вас встретил. Морда у меня чёрная, наверняка у мамаши в чулане прятался торговец с юга. Акцент подделать нетрудно. Встреча в яме была случайной, князь и велел мне с вами дальше идти.
— Понятно. И как тебя зовут на самом деле?
— Дилмурод. Другого имени больше нет.
Павел помолчал.
— Так что такого в этом пареньке? Чего мы за ним увязались?
— Увидишь, — князь ускорил шаг.
Парень, которого они преследовали внезапно нырнул в малозаметный переулок. Дилмурод хотел сказать что — то, но Павел, не слушая его, пошел следом, не замедляя шага. Он увидел парня в плаще, выходящего из другого конца переулка и сворачивающего за угол, но пойти за ним не смог — путь ему преградили трое здоровых мужиков самого разбойничьего вида. Сзади послышалась возня, болезненный вскрик и серия глухих ударов. Князь не стал оборачиваться. Дилмурод похоже, тёртый калач, может сам о себе позаботиться.
Павел создал тоненькую пленку воды на уровне глаз, чуть левее головы. Глянул на отражение — сзади него стояли ещё двое громил. Третий лежал на земле, рядом вытянулся Дилмурод. Ну, хорошо хоть одного вырубить успел.
С неприятным металлическим звоном из рукава одного из бандитов выскользнула цепь с шипастым грузиком на конце. Остальные поблескивали кастетами, сжимали в огромных мозолистых кулачищах короткие толстые дубинки, покрытые неприятно выглядящими темными пятнами.
— Стоим мы значит тут с приятелями, дожидаемся гостей нашего городка. Местные — то к нам не заходят почти, подношения у переулка оставляют. Уважают нас, — неожиданно приятным баритоном проговорил один из бандитов, тот что с кистенем.
 
— А мы, — вторил ему гнусавый голос из — за спины Павла, — скучаем тут. Никаких развлечений. Как нашу деревню пожаром пожгло, мы сюдой на заработки подались. Тута, прямо в переулке и поселились.
— Комнаты — то дорого в Гнилухе снимать, — вступил третий. Они двигались по кругу, словно волки, сжимающие кольцо вокруг жертвы.
— Да, дорого, мы в переулке и поселились. Иногда вот заглядывает к нам дурак.
Павел слушал их вполуха, сосредоточившись на волшбе. Сзади свистнула дубинка. Удар должен был прийтись не по затылку, а в плечо. Похоже, обитателям переулка действительно хотелось поразвлечься. Удар дубинкой не достиг цели. Бандит взвыл от боли в отшибленной руке. Да, блок водяным кнутом штука болезненная. Павел крутнулся на пятках и раскинул руки со струящимися от ладоней водными кнутами. Они, словно щупальца морского чудовища, острыми кончиками слегка касались лиц бандитов. Кровь брызнула на стены. Кнуты окрасились красным. Один оборот вокруг своей оси и лишь двое бандитов остались на ногах. Главарь сделал шаг назад, в его глазах на мгновенье появился испуг, но он быстро совладал со страхом.
— А, так ты из этих…Что молчал? Мы уговор чтим.
Он посторонился, уступая дорогу. Павел не тронулся с места. Главарь кивнул:
— Понимаю. Слугу твоего, как в себя придёт, куда отвести?
— Он как в себя придёт, сам скажет.
— Лады.
Мордовороты отступили, давая Павлу пройти. Он вышел из переулка и двинулся направо, туда повернул преследуемый им парень в плаще. Прошло слишком много времени и отыскать его в уличной суете Гнилушки не представлялось возможным. Что удивительно, он не испытывал брезгливости, ступая по грязи. Не содрогался от омерзения, ощущая вонь из придорожных канав. Он даже думал как — то по — другому. Например, ловил себя на мысли, что вот у этого бородатого крестьянина рубашка на груди слишком сильно оттопырена, наверняка выгодно продал зерно или сало и сейчас решил поглазеть на городскую жизнь, перед возвращением к скучной однообразной жизни в деревне, наполненной тяжким трудом и бедной на развлечения. Можно подойти к нему, дружески поздороваться, улыбнуться располагающе. Лопух уши и развесит…Князь с брезгливостью одернул себя. Похоже, наложенное на него при помощи отца темное заклинание не только меняло его речь, но изменило само мышление. Внутренне он оставался прежним, но поверх его личности словно накинули тонкую вуаль чужих мыслей. Он мог без труда подавлять их, но мог и позволить им помогать ему с расследованием. Воспользоваться чужим чутьём.
Оно и подсказало ему следующий ход: Павел направился в район, даже по меркам разудалой и не слишком чтящей императорские законы Гнилушки считавшийся опасным. Хоть князь и не был знаком с внутренним устройством поселения, но выработал метод. Метод заключался в бесцельном брожении, и на каждом перекрестке он спрашивал себя: в какой из поворотов следует войти? Слушал внутренний голос и поступал ему вопреки. Таким образом он вскоре оказался в местах, куда по доброй воле не пошел бы. Они ничуть не напоминали то, что он читал о трущобах в авантюрных романах, не так давно пользовавшихся популярностью среди молодежи Александровской Слободы.
В том, что он видел вокруг себя, не было и тени романтического флёра. С одной стороны, даже описание красноречивейшего из авторов не может передать жутких запахов улиц, населенных людьми, для которых вода это лишь средство для утоления жажды, не более. С другой, в проститутках и уличных бандитах нет ничего красивого и интересного при ближайшем рассмотрении. Совсем ничего.
Павел вышел на что — то вроде местной площади и, повинуясь наитию, поднёс правую ладонь к лицу, демонстрируя всем окружающим перстень с гербом Друбецкого. Большинство тут же отвело глаза, многие даже начали бочком двигаться к выходам с площади. Из — под навеса, защищавшего от дождя ил слишком яркого света, выдвинулся сутулый тип угрожающего вида. Он прокашлялся, сплюнул. Посмотрел в глаза князю тяжелым взглядом. Пожевал губами. Павел терпеливо дожидался, когда мужчина отыграет все необходимые согласно местному этикету действия. Мужик сделал ещё шаг в его сторону, мотнул головой в сторону, развернулся и пошёл к тяжелой двери. Павел последовал за ним через опустевшую площадь.