Недетские забавы (СИ)

«Меня попросили познакомиться с Мишуровым? Я познакомилась. Мне сказали втереться в доверие? Я пытаюсь. Тогда почему такая бурная реакция на мои действия?»
— Ты должна прекратить общение с Минаевым, это не обсуждается.
— Не понимаю такую бурную реакцию на мое знакомство с Игнатом. Он, между прочим, помог мне познакомиться с Мишуровым! Я выполнила вашу просьбу, а каким путем — вас не касается.
— Меня, блять, все здесь касается, — рычит мужчина, — потому что разговор идет о моей будущей свободе. Когда я тебе сказал втереться в доверие, я не имел в виду ко всем присутствующим.
— Знаете что, Павел? Я не намерена продолжать диалог в таком тоне. Как успокоитесь и придете в себя, напишите мне, я приеду.
— Ты дура, если отказываешься выслушать меня! Минаев — скользкий тип, он имеет отношение к местным борделям, в которых обслуживаются все шишки региона.
— Вы переживаете за меня, Павел?
Я скептически выгибаю бровь и усмехаюсь. Мужчина напротив бесится еще больше.
— Мне похуй на тебя. Но лишняя огласка к моей персоне не нужна. Когда тебя найдут, вытраханную в какой-нибудь подворотне с открученной башкой, дело будет греметь по всему региону. А когда всплывет кто ты и чем занимаешься, выйдут на меня, и все станет ясно. Сечешь, какие проблемы ты можешь создать?
— А почему у вас всегда какие-то страшные сценарии исхода ситуации? Почему не может закончиться все хорошо?
— Потому что я реалист, — мужчина устало трет глаза и приземляется на стул, — я рос в детдоме, там никто тебя по голове не гладит, мамка в жопу не целует. Я не тепличный ребенок, как ты, и знаю, что такое реальная жизнь. Со всеми ее вытекающими.
«Да что ты говоришь, Федулов? Неужто твоя жизнь была адом в детском доме? Адом был ты.»
Так хочется заорать и высказать ему все: что я не тепличный ребенок, что знаю, какой он мерзкий тип, знаю, что его душа гнилая.
Но я не могла. Глупо было поддаваться своим эмоциям и выдавать главный козырь.
— Хорошо, Павел. Давайте отбросим все эти нравоучения с вашей стороны и все же вернемся к делу. Мишуров мне назначил встречу на послезавтра, я ему намекнула, что хотела бы, чтобы он проспонсировал один проект.
— Дальше.
— Дальше я хочу, чтобы он взялся за спонсирование проекта, который буду вести я. Нам придется общаться с ним довольно плотно, поэтому будет достаточно времени, чтобы втереться в доверие и стать чуточку ближе.
— Какой проект ты хочешь ему всучить? Он редко идет на какие-то благотворительные штуки, не его черта характера.
— Думаю, в этом случае он согласится. Я хочу, чтобы он помог отстроить корпус онкозаболеваний при нашем главном медицинском центре.
Мужчина гортанно смеется.
— Нахера ему твой онкоцентр? Мишуров не будет такой ерундой заниматься.
— Я узнала, что его мать и жена умерли от рака. Думаю, у меня получится надавить на болевые точки. Плюс, в последнее время народ жалуется, что его некоторые заправки неисправны, так как запах бензина распространяется по большим территориям. Считаю, такой жест доброй воли сможет отвлечь бунтующий народ от реальных дел.
— Первый раз слышу о его жене и матери.
— В интернете есть об этом информация, Павел! В большом количестве. Мишурову нравится публичность.
— Хорошо, допустим. Тогда постарайся сделать все максимально грамотно и чисто.
— Разумеется. И еще, Павел, у меня для вас новость хорошая.
Мужчина кивает, предлагая мне продолжать.
— Я договорилась, чтобы вас отпустили под залог, но вам нельзя светиться. Вы сами знаете, что врагов у вас много. Нужно, чтобы вы пожили в каком-то месте, где вас точно не найдут. И будут знать только самые близкие. У вас есть такое место?
— Да, есть. Спасибо.
«Это он что? Поблагодарил меня? Ушам своим не верю.»
— В таком случае, держим с вами связь. До свидания! — говорю я и иду к выходу, стараясь скорее покинуть помещение и больше не терпеть его общество. Хотя бы сегодня.
— Алиса! — зовет мужчина.
Разворачиваюсь и смотрю прямо на него. Он вальяжно разваливается на стуле, широко расставляет ноги, и руки складывает на груди. По лицу блуждает хитрая полуулыбка. Я, вздернув плечами, ожидаю реплику от мужчины, но тот молча продолжает сверлить меня взглядом. Обдумывает у себя что-то в голове.
 
— Павел, вы будете говорить или я могу идти?
— Просто… Просто ты на нее так похожа. Даже имя.
— На кого?
Мужчина усмехается своим мыслям и тяжело вздыхает.
— На нее.
Он отворачивается в сторону окна, а мне становится не по себе. Надеюсь, он не думает сейчас обо мне «той» из детдома. И почему вообще вспомнил?
— Павел, всего хорошего.
Очень быстро выхожу за дверь и прижимаюсь спиной к холодной стене. Сердце гулко бьется. Я хочу, чтобы он узнал, кто я. Но это произойдет в тот момент, когда он будет максимально мне доверять. Нанесу ему удар. Самый болезненный в его жизни. Я вставлю ему нож в спину, и меня даже не будет мучить совесть. Потому что я его ненавижу.
  
Глава 6
 
Наши дни
Выбор — это то, перед чем мы склоняемся ежедневно в нашей жизни. Выбор одежды, партнера, работы или собственного пути. Мудрецы прошлых веков, да и нашего, в том числе, твердят, что он есть всегда, и зависит от твоего восприятия ситуации. А если тебе в моменте кажется, что нет никакого выбора? Нет другого пути?
Как там говорят? Выбор сегодня определяет твое завтра? Черт, порой мне кажется мое «завтра» может не наступить. С учетом того, в какую задницу я залезаю из-за дела Федулова.
Как же интересно складывается: человек отравлял мне большую часть жизни своим присутствием, видом, существованием. Стал ночным кошмаром. А сейчас я делаю выбор в пользу его спасения. Иду на те вещи, на которые бы не пошла никогда в жизни. Выбираю спасти, чтобы что? Спасти его, чтобы потом уничтожить?
Проблема лишь в том, что как помочь я знаю, а как уничтожить — еще не придумала. Вот она, женская натура, интересная. Встретилась лицом к лицу с обидчиком, ухватилась за наживу, поддалась эмоциям и поняла, что в целом-то шанс отомстить есть, а каковы риски — не предусмотрела, не задумалась.
Слепо повелась эмоциям. Никакого рационализма.
Все дни после нашей встречи с Павлом и до встречи с Мишуровым, я брала в руки телефон раз пятьсот, чтобы набрать номер Федулова, сказать ему, что я его ненавижу и не хочу помогать. Но потом все эти пятьсот раз передумывала.
И вот сейчас я стою у входа в ресторан, снова делая выбор, не имея понятия, правильный он и какое будет «завтра».
— Добрый день! Меня зовут Алиса Дворецкая, меня должны ожидать.
— Да, конечно, следуйте за мной, — девушка-хостес указала рукой в сторону дальнего стола, где сидели два мужчины, и двинулась в их сторону.
Я следую за ней, спешно перебирая ноги на высоком каблуке. Юбка-карандаш плотно облегает бедра, из-за чего шаги получаются небольшими, и это дает возможность сохранить время и обдумать все.
Хотя мужчины уже заметили меня.
— Прекрасно выглядите, Алисонька, присаживайтесь, — Мишуров подает мне руку и усаживает напротив себя, рядом с Игнатом.
— Всем добрый день! Не знала, что вы здесь тоже будете, — обращаюсь непосредственно в Минаеву.
— Не мог упустить возможность встретиться с вами, да и, если честно, ваш проект меня тоже заинтересовал. Рассматриваю возможность вложить свои деньги, — мужчина окидывает взглядом мои голые коленки и улыбается мне, медленно переводя взгляд на мое лицо.
— Да, Алиса, вкратце я понял ваш проект, теперь хотелось бы чуть подробнее. Давайте для начала закажем что-то выпить и поесть. Как вы смотрите на красное вино?
Мишуров открывает меню и перечисляет названия различных вин.
— Я, пожалуй, откажусь от вина, все-таки деловая встреча.
— Одно другому не мешает, — Минаев улыбается.
Я не спорю с мужчинами и соглашаюсь выпить всего один бокал.
Пока наш заказ готовится, я решаю, что на трезвую голову лучше быстрее обсудить все вопросы. Не то, что могу опьянеть от одного бокала вина, но лучше оставаться полностью трезвой. Тем более Мишуров заказал себе коньяк, а Игнат отказался пить, аргументируя тем, что за рулем.