Тренер: молодежка (СИ)
Гол!
На двадцать пятой минуте «Спартак» сравнял счет в матче.
— Штука! — радовались парни детдомовцы.
Родион*в бросился к трибунам, праздновать победу вместе с болельщиками и другими игроками. Западная трибуна ответила взаимностью:
В России нет лучше игроков,
Чем Родионов и Черенков!
Феди на поле не было, но фанаты его обожали. Настала очередь игроков «Торпедо» стоять со спущенными лицами и разводить руками — мол как так то? Я еще раз отметил, что мотивации у игроков красно-белой команды с приходом нового тренера серьезно прибавилось. Это они еще не знают, что «Золотой мальчик» сделает народную команду самой титулованной в истории чемпионатов России.
Усаживаясь на сидушку после празднования забитого гола, я обратил внимание, что место Лены Пупс до сих пор пустует. И начал слегка беспокоиться, что комсомолки на месте нет, хотя прошла большая половина первого тайма игры. Жутко любопытно, что она станет говорить потом в свое оправдание. Работник образования, блин. Сама же зажимается где-то с этим журналюгой, который забыл зачем на стадион пришел и что ему отчет по результату писать понадобиться. Не знаю, что меня в этой истории взбесило, но требовать от людей то, чего сама не делаешь — вариант так себе.
Короче, еще через пару минут, когда футболисты в третий раз разыграли мяч с центрального круга, я поднялся со своего места — Ленку искать. Ибо нечего по углам с журналюгой зажиматься.
— Паш, мне отойти надо, ты за пацанами проследишь? — обратился к Ануфриеву.
— Вообще не вопрос, Иван Сергеевич, — охотно откликнулся тот.
— Я на тебя рассчитываю, — я скорчил строгую гримасу. — Чтобы никуда не уходили, сидите тут, считай, что ваши жопы к сидушкам корни пустили.
— Ясно, корни жопы пустили, — заржал Ануфриев. — Очень доступно изъясняетесь, Иван Сергеевич.
— Смотри мне! — я показал ему кулак, опуская на переносицу свои «камуфляжные» очки.
Получив от Паши обещание, что пацаны не начнут чудить, я пошёл искать Пупса. Спустился с трибуны и обнаружил её рядом с лотком сладкой ваты. Миловидная бабуся продавщица готовила наматывала на деревянную палочку огромный такой шматок лакомства. Предположение, что пока мы с парнями футбол смотрели и два гола увидели, Елена Анатольевна устраивала свою личную жизнь — подтвердилось. От Пупса отходил тот самый молодой человек журналист, с которым Ленка устроила гляделки накануне. Двойные стандарты, что и требовалось доказать.
Журналист прошел мимо меня, я не выдержал и вымерил его взглядом. Лет сорок, довольно щуплый, зато нигде телеса не висят, можно даже сказать, что на рожу симпатичный (я конечно в мужской красоте так себе знаток, но Квазимодо от Принца различить все таки смогу). В общем — вполне себе ничего кандидат на юное сердце. Еще и в костюм спортивный с эмблемой «Спартака» выряжен, в кепке, тоже с ромбиком клуба. Смутило только, что когда этот парниша проходил мимо меня, то следом его сопровождал такой шлейф перегара, что аж дурно стало. Похоже, что молодой человек переборщил с алкоголем вчера и хорошо так заспиртовался. Странно, что вся такая правильная Пупс обратила на мужичка внимание — она же из тех, кто капли в рот, ни сантиметра в попу, прости что скажешь.
Подошел к Ленке, смиренно ожидающей свою вату.
— Елена Анатольевна, как ваше ничего? — подкрался сзади, на ушко эти слова шепнул.
Она вздрогнула, не ожидала похоже, что я за ней приду. Но я может и не за ней пришел, так — ватки сладкой захотелось…Не одной ей кайфушками на стадионе заниматься.
— Это вы, Иван Сергеевич.
Нет блин, одноглазый человек, я конечно. Но внешне раздражение показывать не стал, наоборот, как будто невзначай приобнял Пупса за талию и снисходительно добавил.
— Дети вас заждались, с кем же они будут эмоциями делиться от игры…
Я запнулся, у Лены глаза были на мокром месте.
— Елена Анатольевна, что случилось?
Вопрос формальный, очевидно, что причиной слез является тот журналист с перегаром. Я обернулся, но молодой человек уже растворился на трибуне в толпе болельщиков.
— Вас обидел кто, Лен?
Пупс помолчала, видимо справлялась с подкатившими слезами, чтобы не расплакаться. И надо отдать ей должное, быстро взяла себя в руки.
— Вы ошиблись, Иван Сергеевич, никто меня не обижал, — сказала она дрожащим голосом. — Просто соринка в глаз попала…
Соринка в глаз попала, понятно. Я аккуратно взял комсомолку за плечи и повернул к себе лицом.
— Уверена?
Впервые видел Елену Анатольевну такой подавленной. Она не захотела смотреть мне в глаза, опустила взгляд и как-то обмякла, повисла на моих руках. Но твердости характера комсомолке было не занимать… или упертости.
— Иван Сергеевич, вы можете меня сегодня хоть немножечко не трогать? У вас своих дел нет, чего вы такой приставучий⁈
— Как скажете, — я пожал плечами, Лену отпустил.
Задавать вопросы Елене Анатольевна больше не планировал, но потом заметил у нее на запястье покраснение, как будто хватанул кто-то. Кто — понятно. У меня проснулось резкое желание вернуться на трибуну и выписать этому журналисту отцовского леща. Место покраснения Лена ладонью прикрывала — то ли болит, то ли не хочет, чтобы кто-то видел.
— Помощь требуется?
— Нет, ничего не нужно, это не ваше дело… — замялась она, поняв, что я смотрю на ее запястье и быстро убрала руку за спину.
— А то, что вас за руки незнакомые мужчины хватают это в порядке вещей?
— Он не незнакомый… — Пупс сначала хотела объяснить, но замолчала и переключилась сразу. — Лучше скажите, почему вы детей одних оставили на трибуне, это не хорошо. Кто ж так делает?
Я хотел сказать что «так» делает как раз она, но промолчал, видя в каком подавленном состоянии комсомолка. Продавщица наконец сделала лакомство и протянула сладкую вату Пупсу.
— Сейчас вторую сделаю, — сообщила бабуся. — Минутку подождите.
— Вторую дайте ему! — Елена Анатольевна кивнула на меня, сдула упавшие на лоб волосы и укусила свою сладкую вату.
Развернувшись, отошла в сторонку. Не на трибуну, но оставив меня одного у прилавка с лакомством. Как будто на трибуну идти боялась. И боялась видимо, там то журналюга сидит.
— Вы со мной на сектор не пойдете? — бросил ей вдогонку я.
Она не ответила. Проигнорила.
— Делать вату, молодой человек? — спросила бабуська.
— Делать, чего нет, сколько стоит?
— Уже заплачено.
Я скрестил руки на груди, отвернулся на поле, где продолжалась игра. Стоявшую неподалеку Елену Анатольевну решил не замечать, хотя и гложило любопытство, да и желание ей помочь тоже присутствовало. Футболисты по прежнему носились от бровки до бровки, не обращая внимание на довольно серьезную жару. Лето, как никак. Но функциональная готовность у игроков находилась на должном уровне. Вон тот же Родион*в газон полирует — нападающий, а в защиту и отбор играет, на каждый стандарт к своим воротам бегает. Торпедовцам проще, они если и используют прессинг, то интуитивный, а «Спартак» помимо прессинга, старается играть в одно касание, что требует постоянных перемещений по полю и пахоты все 90 минут матча. И чтобы сохранить такой темп на протяжении всей игры, функционал у игроков должен быть на высочайшем уровне. У Беск*ва кстати такие приемы с игрой в одно касание не прокатывали особо — Барин вел подсчет точных передач, а при игре в одно касание процент брака всегда на высоком уровне. Олег Иванович же руки футболистам развязал и они с изюминкой играют, не думают про послематчевый втык на разборе полетов от главного.
— Товарищ, держите сладкую вату, — отвлекла меня от мыслей продавщица.
Я обернулся, вату взял одной рукой, а второй из кармана деньги вытащил, на прилавок к бабуське рубль положил.
— Так заплачено же уже, — удивилась она.
— А вы случаем не видели, что тут происходило между влюбленными? — я деньги раз, и поближе к бабусе подвинул, считай за килограмм ваты заплатил сверху.