На колени, профессор! (СИ)
- Ты спишь сидя, - сказала мама, отбирая у него пустой бокал. – Ложись. Я присмотрю за нашей девочкой.
- Мам, а что ты вяжешь? – поинтересовался Ян, поднимаясь.
- Да так… - смутилась она. – Что получится. Иди, иди.
Поднявшись на второй этаж, Ян заглянул к Каро. Она спала, ровно и глубоко дыша. Горыныч развалился у нее в ногах.
Если придется выбирать…
Ян вздохнул и ушел к себе.
= 37 =
Каро так и не поняла, как позволила себя уговорить, но провела в доме родителей Яна еще целую неделю. Уступать приятно, когда предложение звучит искренне. В доверии нет слабости, когда тебе рады.
Ян – коварный соблазнитель – так расписал ей все прелести лечения на природе, что Каро сама себе завидовала. Главное, он пообещал с оформлением справки в институт и больничного листа на работу, ведь прием в поликлинике Каро пропустила. А еще съездил к ней домой и привез учебники и тетради, на электронную почту сбросил лекции и задания по самым важным предметам, а кое с кем договорился, что пропуски зачтут за реферат.
Алла Викторовна и вовсе категорично заявила, что никуда не отпустит Каро, пока та не выздоровеет. И Сергей Платонович, отец Яна, ее поддержал. С ним Каро познакомилась буквально через день, когда ей разрешили вставать и обедать вместе со всеми в столовой.
- Ты похож на отца, - сказала она потом Яну. – Ты из-за него стал ученым?
- Мне с детства хотелось, чтобы он видел во мне не надоедливого пацана, а интересного собеседника. Но это поначалу, потом я увлекся биохимией.
- А мама? Она кем хотела тебя видеть?
- Она всегда говорила, чтобы я занимался тем, что мне нравится.
- М-м-м… Ян, мне неудобно спрашивать… - Кое-что все же беспокоило Каро. – Но если не спрошу…
- Не дрейфь, моя королева. Кхм… Это означает…
- Не бойся, - буркнула Каро. – Мой словарный запас не такой уж и бедный, дерзкий Шико.
- Ты определенно выздоравливаешь, - невозмутимо заметил Ян. – Так о чем ты хотела спросить?
- Алла Викторовна… она часто меняет решения? Человек настроения?
- Мама? – Он расхохотался. – Нет, мама никогда не меняет решений.
- Но как же… - Каро нахмурилась. – Я была ей неприятна… а потом…
- Ты услышала наш разговор случайно. Мама до этого плохо к тебе относилась?
- Нет.
- Она тебе лично говорила, чтобы ты оставила меня в покое?
- Нет, конечно.
- Зато потом сказала… что?
- Не скажу, - усмехнулась Каро. – Это наше, личное.
- Люди могут ошибаться и заблуждаться, это не преступление. А по поводу мамы… и ее принципиальности… Хочешь историю?
- Ага.
Каро вообще предпочла бы сидеть так вечно: вместе, на ее кровати. Ян облокотился на спинку, подложив подушку, а Каро устроилась в его объятиях.
- Мама до пенсии преподавала в школе. И у меня химию вела, соответственно. Так вот, она лишила своего единственного сына золотой медали, потому что была уверена, что я не знаю химию на «отлично». Хотя, по ее меркам, как сын учителя, я должен знать предмет на «супер отлично». И у меня одна «четверка» в аттестате. Представляешь?
- Да ладно! – удивилась Каро. – Правда? Учительские дети, наоборот, блатные.
- Только не для моей мамы. Она принципиальная, и не меняет решений. Ей можно верить.
Каро дурела от тепла и заботы, которыми ее баловали. Ян уехал вечером в воскресенье, но она больше не боялась его родителей. Болезнь отступала благодаря Алле Викторовне, не брезгующей и народными средствами: Каро пила отвары, промывала нос морской солью, терпела ментоловые прогревания. Ее даже в баню затащили, настоящую, русскую, когда температура окончательно спала. Алла Викторовна сказала, что лучшего способа избавиться от хвори нет, и Каро визжала под веником, чуть не потеряв сознание с непривычки. Ян смеялся, когда она рассказывала ему о впечатлениях, и обещал лично «отмассажировать» в выходные.
Каро пыталась помочь Алле Викторовне по дому, но она обычно находила какое-нибудь несложное задание, а потом отправляла Каро учиться. Чаще всего они вместе возились на кухне: Каро нравилось смотреть, как Алла Викторовна готовит, а та с удовольствием передавала Каро нехитрые секреты.
Сергей Платонович обычно работал в библиотеке, и Каро встречалась с ним только за столом. Отец Яна мало с ней общался, но всегда находил, что сказать лично: справлялся о здоровье, хватил цвет лица или интересовался успехами в учебе.
Каро звонила и Эйре, предупредить, что все еще болеет.
- Что-то серьезное? – спросила она. – Почему ты сразу не сказала? Может, помощь нужна? Ты где?
- Нет, всего лишь ангина, но температура потрепала, - ответила Каро. – Спасибо, все в порядке. Я пришла бы, но меня не отпустят.
- Ты в больнице?
- Нет, за городом.
- За городом?
- Да, у подруги, - соврала Каро, поморщившись.
Эйра предупреждала, что не любит, когда ей лгут. К тому же, она чувствовала ложь – как сейчас, судя по наступившей тишине. Но Каро не могла сказать, что она дома у Шико! Надо было спросить заранее, не против ли он.
- Чара устала ждать, поэтому я провожу занятия без тебя, - довольно холодно произнесла Эйра, когда Каро решила, что уже не дождется ответа.
- Да, я… понимаю, - отозвалась она. – Попробую найти наставницу как-нибудь в другой раз.
- Я не говорила, что не буду с тобой заниматься, - оборвала ее Эйра. – Мы еще не приступали к практике, пару занятий можно наверстать. Позвони, когда сможешь прийти, детка.
- Эйра, я, наверное, не смогу. Копятся долги по учебе, скоро сессия…
- Все равно позвони, как вернешься в Москву. Встретимся, поговорим.
Разговор оставил неприятный осадок, но что Каро могла изменить? Только повиниться при встрече, если Ян не захочет скрывать от Эйры их отношения.
По телефону Каро с ним это не обсуждала – заметила, что Ян избегает упоминать щекотливую тему в доме родителей. А в выходные он не приехал. Объяснил, что очень занят, но Каро все равно расстроилась. Даже Алла Викторовна заметила это.
- Не переживай, - попросила она. – У Яна так бывает. Издержки профессии…
- Да, конечно, - согласилась Каро. – Кафедра, научная работа, студенты…