Солги мне (СИ)

Мне хочется хныкать, потому что эта картинка врезается в мое воображение.
Марс: Знаю, что ты уже близко. Порадуй меня, малыш. Не останавливайся, продолжай играть с собой пальчиками.
Хватает еще нескольких секунд, чтобы все тело скрутило приятным спазмом. Мне очень и очень хорошо, кожа покрывается мурашками, а внизу живота лопается тугой узел.
Знаю, что все произошедшее со стороны может показаться жутко грязным и пошлым. Теперь я испытываю острое чувство стыда за то, что повелась на эту невыносимую провокацию Марса. Наверное, он сейчас посмеется надо мной.
Марс: Раздумываешь, послать ли меня в черный список?
Выскальзываю из кабинки и мою руки. Вытираю их бумажным полотенцем и только после этого печатаю.
Венера: Больше никогда так не делай.
Марс: Не понравилось?
Понравилось. Очень.
Венера: Я же на работе!
Марс: В этом весь кайф. Беги трудиться, маленькая пчелка.
Когда возвращаюсь за стойку, мне кажется, что абсолютно каждый в этом клубе знает, чем я занималась минуту назад.
Глава 6 
Ник 
Придурком себя чувствую.
Взял и обидел девочку, которая в сущности ни в чем и не виновата. Нагрубил, до слез довел. Хорош начальничек, ничего не скажешь.
Что-то странное во мне просыпается рядом с Варей. Другие ходят в шортах-трусах — мне до лампочки, а Вишню хочется замотать во что-нибудь и отправить домой переодеваться. Особенно руки чешутся подальше от глаз Амира сослать.
Я же знаю, как он умеет девочек использовать. Сначала совращает, потом развращает. Позже ему становится скучно. В итоге у малышки цацки в кармане и разбитое девичье сердечко в груди, а у Гаджиева новая жертва.
— Ты меня помолчать позвал, я не пойму? Сначала в телефон залипаешь, теперь вообще игнорируешь, — возмущается младший братец, щелкая пальцами у меня перед глазами.
Телефон… Хорошо хоть я сижу сейчас, а то Алекс меня бы еще и за стояк простебал. Сам не знаю, что на меня нашло. Хотелось, что ли, хоть одной девочке приятно сделать, Винни и подвернулась под раздачу.
А еще фотка ее эта. Блестящая полоска трусиков на идеальной гладкой коже. Ну и как тут могло не повести мысли? Я и поддался.
— Слушай, извини. После моего «отпуска» дел много навалилось, теперь надо разгрести все. Я периодически подвисаю над очередной проблемой.
— Ладно, забыли, — отзывается Алекс. — Так что, большой начальник, вернулся в строй?
— Пока об этом рано говорить, голова до сих пор чугунная.
— Мне тут Элька написывала вчера. Слезно просила с тобой поговорить насчет нее. Бесы, говорит, попутали, не знает, что на нее нашло.
— Прям так и говорит? А ты что?
— Закинул ее в черный список. Как думаешь, чего это она? Неужели опомнилась?
— Шмоток новых захотела или телефон опять какой-то вышел, — пожимаю плечами. — Егор ее бортанул, я тоже отшил, когда она в клуб явилась, а новый хер, наверное, сложно найти. Все платежеспособные заняты.
— Сурово.
— Реалистично. Жаль, я раньше этого не понял. Главное, вообще ни в чем ей не отказывал. Вот че этим бабам надо? Леське твоей, например?
— Э-э, ты не гони так. Не сравнивай свою шлюшку с моим крольчонком, — напрягается Алекс. — Они не все такие, уж поверь. Я тоже думал, что им только бабло нужно, но вот однажды встретил девочку, которая меня отшивала, предлагая им же подтереться.
— И как, последовал совету? — усмехаюсь.
— Я еще не настолько много зарабатываю, — парирует братец. — Значит, говоришь, фотосессия тебе нужна?
— Да не мне, а клубу. Сменить рожи на рекламе, а то приелось уже все.
— Я спрошу у Леси. Но чтобы ее никто здесь не обижал, лады?
— Думаешь, у меня здесь маньяки тренируются?
— Мало ли. На меня, вон, девчонка вся в слезах налетела. Бежала так, будто ее преследуют. Глаза все красные, нос опух. Так и не призналась, кто ее обидел.
Я.
Блять, ну какого хрена.
Я же не собирался Варю доводить. Просто хотел предупредить, уберечь от лап Гаджиева. А вышло все так, что это я теперь злодей в этой сказке.
 
— Со своими сотрудниками я сам буду разбираться. Спасибо за помощь и привет Лесе.
— В выходные отец к себе звал. Шашлыки, бассейн, все дела. Погода вроде располагает. Не хочешь присоединиться?
— Я подумаю.
Ударяем с Алексом по рукам, и он уходит. Я тем временем заказываю букет из ближайшего магазина доставкой и подготавливаю долбаную речь для Вишни.
Выходит что-то похожее на «извини, я идиот, цветы можешь выкинуть, если прощать не хочешь».
Курьер перезванивает мне через полчаса, оповещая о том, что подъехал. Спускаюсь на улицу, забираю коробку с ромашками розового цвета — ничего лучше в голову не пришло — и иду поднимать Варе настроение, которое сам же и испортил.
Только и без меня с этим отлично справляются.
Возле Вишни торчит какой-то заросший мехом на груди качок, и она ему улыбается. Сука. У нее магнит на мужиков, я не пойму, где-то вшит или что?
— Подготовь мне графики тренеров на следующий месяц, — прерываю их милую беседу.
Варя дергается и переводит на меня взгляд.
— В-всех?
— Без исключения. И занятость по залам групповых тренировок. Через два часа все должно быть у меня на столе.
Я вижу, как Вишня раздраженно поджимает губы, но ничего мне не говорит. Только кивает и как-то с удивлением скользит взглядом по цветам у меня в руках.
— А это кому? — с любопытством ребенка хлопает своими пушистыми черными ресницами.
— Не твое дело.
Мысленно даю самому себе по роже.
Варя снова сникает и обнимает себя руками.
С удивлением обнаруживаю на ней длинные спортивные штаны, явно огроменные на такой крошечный рост, и вопросительно заламываю бровь.
— Мне девочки одолжили. Что-то не так?
Все так. За исключением того, что я бы и сзади их заценил.
Вслух я конечно же это не говорю. Смерив мужика предупреждающим взглядом, который он сразу правильно расшифровывает и сваливает, напоминаю Варе про графики и запираюсь в кабинете на все эти два часа, чтобы не вытворить еще какую-нибудь хуйню.
Вишня скребется в дверь ровно через сто двадцать минут. Терзают смутные сомнения, что она реально выжидала ровно два часа, хотя и успела подготовить все раньше.
— Заходи.
Молча кладет свои листочки передо мной и принимается над душой стоять. Самой некомфортно, это чувствуется, но стойкий оловянный солдатик всерьез намерен держать оборону.
— Да сядь ты уже на этот гребаный стул, — не выдерживаю, когда Варя в очередной раз переступает с ноги на ногу.
Отрываюсь от вообще нахрен не нужных мне графиков и замечаю, что она прихрамывает на правую ногу.
— Что с тобой, хромоножка? — в упор смотрю на Варю.
Вижу, что ей больно, но малышка все равно пытается храбриться. Отрицательно мотает головой, допрыгивает до стула на одной лапке кое-как и опускается на него с легким выдохом себе под нос.
— Это не выглядит как «ничего», — встаю со своего места и огибаю стол. Сажусь на корточки перед ней. — Споткнулась?
— Не надо меня трогать, — Вишня пытается соскочить, но я кладу ладони на ее бедра и придавливаю девочку к месту без особого труда.
— Сиди спокойно.
Расшнуровываю тканевый кроссовок и вытаскиваю из него ножку под тонкий Варин писк. Носок тоже стягиваю.
— Что это, мать твою, такое? — хмурюсь, проводя пальцами по вспухшему участку.
— Мне на ногу уронили оладушек.
— Блин?
— Д-да, точно…
— Когда?
— Около получаса назад. Все нормально, скоро пройдет, — отмахивается от меня, как от назойливой мухи, Вишня и пытается снова вырвать ножку, ерзая и попискивая.
— У тебя запросто может быть трещина в кости. Собирайся, поедем на снимок.
— Никуда я не поеду с обычным ушибом. И я не могу оставить рабочее место в первый же день.
— Будет лучше, если завтра у тебя в три раза распухнет нога и ты на нее не сможешь встать? Не спорь со мной, Варя.