Канашибари (СИ)

Минори побледнела и стала более настороженной. Такая мысль явно не приходила ей в голову.
— Как думаешь, мы можем выиграть в тобаку оружие? — спросила она. Я с сомнением пожала плечами.
— Я все равно не умею им пользоваться.
— Я тоже. Но если мы тут надолго, можно научиться… Да и один вид оружия может отбить у кого-то желание связываться с нами, — заметила Минори.
В её словах был смысл, и я решила, что позднее стоит попытаться узнать, возможно ли сыграть в тобаку на оружие, но важнее, все-таки, были еда и вода. Того, что у нас было, нам не хватит надолго, поэтому придется играть еще раз.
Какое-то время мы молча шли по пустынной улице, а затем Минори вытащила из толстовки пачку мармелада, чтобы перекусить. Я съела несколько штук, но на самом деле не любила подобные сладости. Зато подруге фруктовый мармелад всегда нравился.
— Надеюсь, в следующий раз мы выиграем мелонпан [44], — пошутила Минори, вспомнив свою любимую сладость. Я слабо улыбнулась. То, что у Минори слегка поднялось настроение, было хорошим знаком. Мне бы не хотелось, чтобы её отчаяние мешало нам. Мне и самой было страшно и тревожно, но я могла справиться с собой, а вот что делать, если в уныние впадет Минори, я не знала. Чужое горе всегда пугало меня.
Мое настроение оставалось мрачным, и вид заброшенных зданий с явными следами разрушения лишь усугублял тяжелые чувства.
— Может… — Минори явно замялась, но я внимательно посмотрела на неё, и подруга продолжила, — может, мы сможем найти выход из этого города?
Я задумалась. Выход из города… Возможно, это была неплохая идея, ведь не могли же мы быть заперты в одном городе? За его пределами должно что-то быть.
— Можно попробовать… Только кто знает, как долго придется идти.
— Не успеем до темноты, продолжим завтра, — предложила Минори, и я согласно кивнула. Мы пошли вперед, и мне показалось, что напряжение внутри меня немного спало. У меня появилась цель, и цель эта вызывала любопытство и… каплю надежды. Я всегда была любознательна и сейчас не видела ничего плохого в желании узнать больше. Что касается надежды… я приказала себе не надеяться зря. Иначе потом будет только больнее.
В какой-то момент я заметила, что застройка стала менее плотной, между домами появилось больше пространства. Впереди на фоне уже потемневшего неба стали проглядывать какие-то огни.
— Минори, смотри!
— Вижу… — протянула подруга обеспокоено. — Пойдем, посмотрим!
Она ускорилась, и я поспешила за ней.
Спустя около десяти минут мы оказались на окраине этого заброшенного города. Перед нами простиралось полупустое пространство с редкими мертвыми деревьями. Не было ни асфальта, ни каменной кладки — лишь обычная, местами каменистая земля.
Это пустое пространство тянулось на пару десятков метров вперед, а затем обрывалось. И за обрывом простиралось огромное поле, окутанное густым туманом. Этот туман становился еще плотнее вдалеке, и было невозможно увидеть, есть ли там хоть что-то.
Это поле… Оно все было усеяно множеством крупных фонарей. Это были андоны — бумажные фонари на бамбуковом корпусе. И абажуры всех андонов были глубокого синего цвета.
— Красиво… — протянула Минори.
— Некоторые не горят, — заметила я. Внутри большей части фонарей горели мрачные красные огни, однако часть андонов потухла.
— Что это за место… — прошептала Минори и шагнула назад. В её голосе послышался страх, который быстро сменил первую реакцию — восхищение. Мне и самой стало не по себе от вида этих фонарей. Подходить к ним ближе категорически не хотелось. Вид множества огней, плавающих в густом тумане, был мрачным и зловещим. От этого зрелища у меня мороз бежал по коже.
— Вы когда-нибудь слышали о сотне страшных историй?
  
Глава 4
 
百行灯
 
Мы с Минори резко обернулись.
Позади нас стоял мужчина на вид чуть старше тридцати лет. Он остановился метрах в пяти от нас и держался достаточно расслабленно. Его взгляд пробежался по нашим с Минори лицам, ни на ком не задерживаясь.
 
Я внимательнее всмотрелась в незнакомца, пытаясь оценить, представлял ли он опасность.
Его лицо притягивало взгляд, хотя мужчину нельзя было назвать красивым в привычном понимании этого слова. Было что-то привлекательное в чертах его лица — высоких и острых скулах, в носе с высокой переносицей, тонких губах и больших глазах.
Черные волосы, разделенные ровным пробором, слегка вились, прикрывали уши и спускались к подбородку, что казалось немного небрежным. Хотя одежда незнакомца производила совсем другое впечатление: длинный, полностью расстегнутый темный плащ из явно дорогой ткани, широкая темно-серая рубашка и черные джинсы.
Несмотря на объемную и многослойную одежду, все равно можно было заметить, что незнакомец был достаточно тонкого телосложения. Это выдавали впалые щеки, худые запястья и тонкие пальцы. И даже несмотря на то, что мужчина слегка сутулился, он все равно был очень высоким, а длинный плащ и худоба только подчеркивали его рост.
— Кто вы? — спросила Минори, и в её голосе слышалась настороженность, хотя внешне девушка казалась спокойной.
— Как и вы — всего лишь жертва обстоятельств, — отозвался незнакомец, широко улыбнулся, и, прищурившись, вновь окинув Минори взглядом. Потом его взгляд вернулся к моему лицу. Улыбка незнакомца стала чуть шире, что выглядело немного странно.
— Но я явно осведомлен лучше вас, вот и решил, что вам может пригодиться помощь, — все с той же яркой улыбкой, контрастирующей со спокойными глазами, проговорил мужчина и встал ближе к фонарям. К нам он не приближался, пройдя по дуге, словно не хотел спугнуть.
Его слова заставили взгляд моей подруги потеплеть. Она явно вспомнила, как недавно злилась на Кадзуо за его безразличие.
— И что же вы знаете? — спросила Минори с одной из своих фирменных улыбок. Так она улыбалась, когда хотела чего-то добиться от человека. Улыбок у Минори было несколько, и та, что украшала её лицо сейчас, обычно предназначалась учителям и родителям.
– 百物語怪談会, — ответил незнакомец. — Слышали об этом?
— Хяку-моногатари-кайданкай… — повторила я шепотом. — Это игра, в которой люди рассказывают сто страшных историй о сверхъестественном.
Незнакомец довольно улыбнулся и кивнул. Он стоял, сложив руки за спиной, и смотрел то на меня, то Минори, но на несколько секунд перевел взгляд на фонари вдалеке.
— Перед началом рассказчики зажигали сотню фонарей синего цвета, и с каждой законченной страшной историей — кайданом — фонарь гасили, — на короткое время улыбка пропала с лица мужчины, и он добавил: — И обычно чем дальше, тем страшнее становились эти рассказы.
Вспоминая, что знала об этой игре, я невольно нахмурилась. Подняв глаза, я увидела хитрую улыбку, с которой незнакомец смотрел на меня, склонив голову набок, как будто понимал, о чем я думаю. Я перевела взгляд на Минори, но та отстраненно разглядывала фонари, словно подсчитывала, сколько кайданов уже рассказано, а сколько еще предстояло пройти прежде, чем игра завершится.
— Ао-андон [45], — прошептала я. Интонация получилась вопросительной, и незнакомец перестал улыбаться.
— Я не знаю, — пожал он плечами. — Никто ничего не знает наверняка. Кроме того, что нужно бороться.
— О чем это вы? — Минори повернулась ко мне, но я лишь покачала головой, не желая пугать подругу. Ао-андон… ёкай, который, по поверьям, появлялся, когда гас последний фонарь, и превращал последнюю рассказанную историю в жуткую реальность. По этой причине сотый кайдан чаще всего так и оставался не рассказанным. Из-за страха людей.
Но не значит ли это, что нам не выбраться отсюда? Я не стала думать об этом, нет. Это не могло быть правдой.
— Но я не представился. Прошу простить меня за грубость, — заговорил незнакомец, и я поняла, что теперь он стоял совсем близко. В нем не было ничего угрожающего, но я непроизвольно вздрогнула. Мне показалось, что мужчина заметил это и вновь слегка улыбнулся.