Канашибари (СИ)

— В этом месте монстры могут появиться откуда угодно, — фыркнул Ивасаки. Я слегка повернулась и поняла, что наш с Араи разговор теперь слушали все. Лицо детектива было привычно скептичным и нарочито раздражённым, как и всегда, когда Араи начинал говорить о чем-то странном. Йоко же наблюдала с явным любопытством, обхватив лицо ладонями.
Араи закатил глаза.
— Как будто тебя кто-то спрашивал, — фыркнул он. Оммёдзи снова посмотрел на меня. — Этот город только кажется необитаемым. На самом деле, мы здесь — лишь гости. Вернее, пленники. Этот город принадлежит ёкаям. Они здесь повсюду. Всегда. Просто вы не можете их видеть.
Араи снова отвернулся, посмотрев в ту же сторону, что и до разговора со мной. У меня по спине пробежали мурашки, и я невольно снова проследила за взглядом оммёдзи. И опять не увидела ничего необычного.
— Это твоё хобби: страшилки сочинять? Придумай что-нибудь новое, а то становится скучно, — Ивасаки раздраженно тряхнул головой.
Йоко с сомнением посмотрела на детектива. Ее явно встревожили слова Араи, и девушка огляделась по сторонам, обхватив себя руками за плечи.
Кадзуо же прямо смотрел на оммёдзи, и в слегка расширившихся глазах парня я заметила промелькнувшее удивление. С лица Кадзуо на несколько мгновений словно слетела маска невозмутимости — однако парень заметил мой взгляд и вернул эту маску на место.
Тогда я снова посмотрела на Араи. Я не знала, верить ему или нет. Так называемый оммёдзи и до этого говорил о духах и своей неуязвимости к местным правилам.
— То есть Вы этих ёкаев видите? — медленно уточнила я.
Араи лишь кивнул.
— Но почему только Вы?
— Не думаю, что их вижу только я, — усмехнулся оммёдзи. — Но на все есть свои причины, — он пожал плечами.
Я подавила вздох — то ли разочарованный, то ли раздраженный. Никогда не любила пространные ответы и неопределенность. И почему после разговоров с Араи я всегда ощущала явную недосказанность?
Я не могла решить: поверила ли я в слова оммёдзи или нет. Однако невольно бросила взгляд по сторонам.
Ничего и никого.
Если Араи лишь выдумал очередную сказку… что ж, так было бы куда спокойнее. Если же сказал правду, я была очень рада, что ничего не вижу. Иначе пребывание здесь стало бы совсем жутким и даже невыносимым.
Как в таком случае справлялся сам Араи?
Я постаралась не думать об этом. Ёкаев мне хватило во время последнего кайдана. И я надеялась, что ещё не скоро увижу их вновь. Желательно вообще никогда их больше не встречать.
Поэтому развивать эту тему я не стала.
Мне казалось, что день тянулся мучительно долго, однако вечером я поняла, что теперь всего сутки отделяли меня от следующего кайдана. И тогда время словно побежало вперёд, а я пожалела, что не ценила его неспешный ход.
Я лежала в палатке в своём спальном мешке и пыталась проанализировать произошедшее за день. Рядом ворочалась Йоко, однако она быстро затихла, и до меня доносилось лишь ее спокойное дыхание.
Странный разговор с Кадзуо и непрошеные тяжелые воспоминания. Тело человека, погибшего, вернее, убитого, странным образом. И снова подозрительное поведение Кадзуо, его нежелание что-либо объяснять, странные недомолвки и недоверие.
Я резко повернулась на другой бок. А кто я такая, чтобы судить его за недоверие и закрытость? На самом деле, он был прав: я ведь вела себя точно также. И это было объяснимо. Даже если не смотреть на обстоятельства, заставившие меня замкнуться ещё в реальной жизни, здесь кто угодно станет осторожнее, осмотрительнее и подозрительнее. И я ведь даже не знала, как долго Кадзуо пробыл здесь, сколько кайданов прошел, и какому количеству смертей стал свидетелем.
Я вздрогнула. В любом случае, тайны тайнами, но ситуация с убитым у минка мужчиной касалась нас всех. Вернее, могла коснуться. Здесь и так было слишком много опасностей, и эта стала одной из новых. Что, если скрытность Кадзуо приведёт к чьей-то смерти?
Я закрыла глаза и попыталась избавиться от запутанных мыслей. Я не могла сейчас распутать этот клубок. Я ещё даже не нашла нить, за которую можно было бы ухватиться, чтобы начать.
 
Я пыталась уснуть, но в голове крутились жуткие образы. И вдруг я резко села, оперевшись на руки, и расширившимися глазами посмотрела в пустоту. Я не видела ничего перед собой, я смотрела в прошлое.
Я вспомнила.
Поняла, почему ещё смерть этого незнакомца так меня задела, почему показалась такой странной и не выходила из головы.
Паралич дыхательных путей у полностью здорового человека по причине, которую в полиции нам так и не назвали. Но один из детективов проговорился, назвав случившееся не несчастным случаем — убийством.
Именно так погиб вскоре после своего освобождения человек, обвинённый в убийстве моего брата, но после оправданный за неимением серьезных улик.
  
Йоко
 
節分
 
Йоко с тоской вспоминала свою прежнюю жизнь, пока медленно шла к месту проведения нового кайдана. Уже третьего на её счету. Всего или же целых две истории она уже прошла? И сколько еще её ждет прежде, чем она погибнет или же сломается и сама захочет погибнуть?
Йоко мысленно пообещала себе, что если вернется домой, то больше никогда не будет жаловаться на свою жизнь, в которой её хотя бы не пытались убить каждые три дня, а минимально необходимую еду не нужно было выигрывать в азартных играх, где ставки — нечто более ценное, чем деньги.
Например, голос. Голос, который Йоко уже проиграла. Она осталась и без еды, и без возможности говорить. И если она переживет новую историю, ей придется решать, на что играть в тобаку — на еду или на голос.
Пожалуй, на еду. Без голоса она еще поживет, успеет отыграться, а вот есть хотелось уже сейчас. Она была благодарна себе за то, что на подольше растянула ту пачку палочек из печенья в шоколаде, которые так любит её сестра Нанако. Йоко умела действовать в стрессовых ситуациях, умела не обращать внимание на дискомфорт, связанный с самочувствием, научилась действовать через слабость и боль.
Кто бы знал, что ей это настолько пригодится…
Впереди показалось строение в традиционном стиле, подсвеченное огнями и украшенное вывеской, которая объявляла о скором начале новой истории. Йоко тяжело вздохнула, легонько ударила себя обеими ладонями по щекам и улыбнулась.
Здание было некрупным и напоминало павильон. Красный цвет, в который было выкрашено дерево, отталкивал, напоминая о крови, которая может пролиться в этих стенах.
Внутри Йоко увидела десятерых людей. В её первом кайдане участвовали человек пятнадцать, из которых выжило лишь десять, а перед самой историей никто не удосужился объяснить перепуганной и сбитой с толку девушке, что происходит. Но Йоко быстро поняла, что к чему, и смогла выжить. Она никогда не считала себя очень умной, но соображала неплохо. Во втором ее кайдане участвовали только пять человек, и четверо остались живы.
Йоко встала в стороне, не обращая внимания на взгляды, которые некоторые бросали на нее из-за ее внешнего вида. В Токио на Йоко почти никто не смотрели с удивлением, но в таком месте кукольный наряд смотрелся чужеродно.
Поэтому девушка как могла берегла его.
Никакого внимания на нее не обращали трое человек, небольшим кругом устроившиеся чуть поодаль. Они что-то тихо обсуждали, единственные, кто был здесь не в одиночку. Йоко даже ощутила укол грусти — ей захотелось, чтобы и у неё был кто-то, на кого можно положиться. Но выбросила эту мысль из головы, когда ужас холодом обжег сердце. Йоко не желала никому из близких ей людей оказаться здесь.
Прошло еще минут десять, в течение которых к будущему рассказу присоединился только один человек, и бестелесный голос объявил о начале нового кайдана.
— Сюжет сегодняшнего рассказа будет разворачиваться в Сэцубун [99].
Йоко поначалу удивилась, услышав название праздника, но потом стала внимательно вслушиваться в правила.