На расстоянии поцелуя (СИ)

 — Она мне нравится, но я так не могу...
 Я посмотрел на ребят.
 — Вот тебе не пофиг, с кем она спала, Гордей, — говорю зло. — Ты и сам, знаешь ли, не святой.
 Гордей смотрит на меня щенячьими глазами и вздыхает.
 — Ты прав, Эмиль. Просто боюсь, что обо мне говорить будут. Что я олень, или ещё что...
 — Так не встречайся с ней, раз боишься...
 — У тебя, Эмиль, что-то бомбит сильно, — заметил Башик.
 — О чём ты? — смотрю на него в упор. Башик иногда меня бесит. Хоть он и друг с пелёнок, хоть он и знает меня от и до... но, видимо знает слишком хорошо, до самых затаённых моих комплексов, оттого и бесит. Что вскрывает болячки. Больно. И эффективно. Поэтому слушаю я его и со страхом, и с интересом.
 — Да об этом твоём, — альфа кивает на мой телефон. — Который из страны, где омега обязан быть чистым, как первый снег. Боишься, что киданёт тебя.
 — Он знает, что я не девственник.
 — Но ты всё равно ссышь.
 Я киваю. Он прав.
 «Разве отец не может помочь тебе?» — пишу Амину уже вечером, когда отсидел все пары, сходил к приболевшему похмельем Минсу с маминым куриным бульоном и вернулся домой.
 Я откладываю телефон, раздеваюсь и набираю себе ванну. Очень хочется немного пошалить и желательно вместе с моим смуглым и горячим трудоголиком, но узнать о его делах хочется больше.
 Не смотря на то, что Амин работает, а не гоняет балду на парах или с друзьями, как я, отвечает он не в пример быстрее.
 «Помогает, если есть время, но это всё равно трудно, — отвечает он, когда я уже набрал ванну. — Как прошёл твой день?»
 «Честно?»
 «Нет, соври мне».
 «Не думал о тебе весь день».
 «Хочешь поболтать?»
 Амин не дождался моего ответа, а просто позвонил.
 — Привет, лучик, — его красивый голос был каким-то особенно ласковым. — Чем занят?
 — В ванной лежу. — В подтверждении своих слов я поднял ногу на бортик ванной, так что стал слышен плеск воды. — А ты?
 — Только пришёл домой. Твой друг-омега — это тот, с которым вы ходили в клуб вчера?
 — Мм, да, а откуда ты знаешь?
 — Просто предположил. У тебя отёков не было?
 — Где?
 — На месте метки.
 
 — Вроде нет. — Я пощупал место укуса. По телу тут же пробежала приятная дрожь аж до кончиков пальцев на ногах. — Странно, она даже не болела.
 — Я рад.
 — Ты уже когда-нибудь это делал? — спросил я, чувствуя фоновую беспричинную ревность. Для меня эта метка — особенная, и даже не потому, что первая. — Ставил метку?
 Он вздохнул, прежде чем ответить.
 — Да.
 Я нахмурился. Конечно, ставил. Альфам это тоже нравится. Башик рассказывал, что если поставить метку в момент оргазма, то можно как от наркоты кайф словить. В тот раз я не обратил внимания на информацию о метках, потому что не интересовался ими и не позволял никому их оставлять, а прицепился к слову «наркота» и провел Башику длиннющую лекцию и даже угрожал настучать его родителям. А вот теперь стало интересно. Хотя всё ведь можно узнать от Амина, верно? Раз уж он её ставил. И злиться глупо, но я всё равно немного злюсь.
 — Это был... — я аккуратно подбираю слова. — Твой любимый?
 — Нет, — отвечает Амин, и что-то шуршит на фоне. — Это случалось в юности, и делал я это просто из удовольствия. Глупо это было. В конце концов, секрет, который вырабатывается в слюне при укусе можно перерасходовать.
 — Но он же восстанавливается.
 — Верно. И всё же умнее будет не расходовать его направо и налево. Эволюция дала нам этот дар для любви, а не для развлечения.
 Для любви, значит...
 — Амин, — тихо сказал я в телефон, — ты не спрашиваешь, ставили ли мне
 метку до этого.
 — Нет, я не хочу знать, — поспешно отвечает он. — Одна мысль сводит меня с ума...
 — Это моя первая метка, — я прервал его, оглаживая свободной рукой свою шею. Амин замолчал, а его метка зудела, но зудела приятно, и я знал, что если дотронусь до неё, то простым разговором Амин не отделается, а потому лишь скользил пальцами вокруг. — Меня никогда это не интересовало особо. Я бы даже сказал, что считал унизительным, что омег метят, как скот. С тобой странно вышло. Мне это было так нужно, что я не мог сопротивляться своему желанию. — Чем дальше я говорил, тем невыносимее становилось желание дотронуться, наконец, до этого укуса. Я всё же не выдержал и скользнул пальцами чуть ниже. Сначала тело будто пронзило током, потом в нём поселилась сладкая истома.
 — Ты сейчас... прикасаешься к ней? — тихо спросил Амин слегка изменившимся голосом, а я отдёрнул руку, будто меня застали за чем-то неприличным. — Так не должно быть.
 — А как должно быть?
 — Я должен вылизывать её языком, пока... — Амин запнулся, словно то, о чём он хотел сказать дальше, может быть интимнее, чем это...