Что ты сделал

— Нужен адвокат. Ему выделили дежурного адвоката в участке?
Я понятия не имела.
— А ты сама…
— Я не имею права, ведь я — свидетель. Да к тому же сейчас не в той форме. Но могу посоветовать кое-кого, уже сделала пару звонков.
Мне надо было собраться с мыслями. Есть ли в доме еда, прибрано ли на кухне?..
— А дети чем заняты?
— Кэсси лежит. Бенджи я покормила. Они спрашивали, что случилось. Пришлось рассказать. Ну не все, конечно.
— Спасибо, — сказала я дрогнувшим голосом.
Надо было пойти к ним, поговорить, вернуться к своим материнским обязанностям.
— Ты ничего не видела, Джоди? Совсем?
Она тяжело наклонилась и попыталась оттереть пятно с обуви.
— Я спала. Очень устаю теперь. Потом проснулась, поняла, что Каллума нет, спустилась и увидела, что он дрыхнет на диване.
— Как думаешь, кто-то мог зайти в сад?
— Конечно, такая вероятность существует.
Или… Карен все выдумала. Притворилась и нанесла себе увечья, потому что Майк отверг ее. Но разве я смогу поговорить с Карен?
— Он сказал… Майк сказал, они переспали. Вчера, пока меня не было дома. — Я ожидала, что повергну Джоди в шок, но она ничуть не удивилась. — Ты что, знала?!
Джоди поморщилась:
— Подозревала. Когда мы приехали, они вместе вышли из его кабинета. И были такие странные. Но я подумала, что она всего лишь флиртовала с ним. Ты же знаешь, это в ее духе.
О да, я знала…
— Я должна была предупредить тебя, Эли?
— Ну, если не знаешь наверняка, вряд ли стоит о таком сообщать.
Хотела бы я это знать? Поверила бы?
— Вот именно. Я подумала, что они давно дружат, и мне просто могло показаться. На твоем месте я бы тут же уехала. Заниматься этим прямо здесь, в доме… Бр-р… — передернула она плечами.
Уехать? Из дома моей мечты? Сейчас, конечно, все тут изгажено: вдоль лужайки висит ограничительная лента, на полу — грязные следы. В кабинет я, наверное, вообще больше не смогу зайти. Случись такое с Джоди, она бы уже вызвала команду уборщиков.
Майк и Карен. Все во мне отвергало этот факт. Было и еще кое-что, о чем я стала думать: признался бы он в измене, если бы не заставили обстоятельства?
— А можно ли доказать это? — спросила я. — Если у них был секс в тот же день, а потом она заявляет, что он ее изнасиловал.
— Ее слово против его. Поэтому множество дел об изнасиловании ничем не заканчиваются: нет доказательств, что, если мужчина и женщина были знакомы, это не случилось по обоюдному согласию.
— То есть суда может и не быть?
— Она дала показания правильно. Кроме того, ты сама видела, в каком она находилась состоянии, да и синяки не скинуть со счетов. Это называется «отягчающие обстоятельства».
— Но ведь она была очень сильно пьяна. — Я сама не верила, что произношу эти слова. Ведь я умела правильно говорить о сексуальном насилии, но не могла поверить, что это было именно оно. И что речь идет о Карен. Но и о Майке тоже. Меня словно разорвало на две части, и посередине болело сердце. — Я имею в виду, она могла ошибиться…
— Я понимаю. Если честно, Эли, все может повернуться в любую сторону.
— А Билл что-нибудь видел? Где он был?
— Говорит, что спал.
Он ночевал в комнате Бенджи, а окна там не выходят в сад. Видел ли он, как Кэсси сбежала в лес? И почему Джоди была на ногах, почему оказалась внизу раньше меня?
— А Джейк?
Она покачала головой:
Полиция его увезла куда-то, он был невменяем.
Джоди протянула руку и погладила меня по ноге:
— Ты держись, Эли. Есть шанс, что все обойдется, все пройдет.
Но как быть с тем, что Майк и Карен занимались сексом здесь, когда в доме находились дети? Это не пройдет, даже если выяснится, что он не причинил ей вреда.
Я услышала шаги, и вот в комнату влетела Кэсси в той же теплой пижаме с маленькими собачками, совсем не похожая на себя вчерашнюю.
— Мама, что все это значит, черт возьми?!
  
Глава девятая
 
Бенджи плакал. Он все-таки еще маленький.
— Но я не понимаю! Где папа?
 
— Он в полиции, сынок. Ему задают вопросы, чтобы выяснить, что произошло.
— Но зачем тете Карен говорить, что он сделал ей больно?
— Я… я не знаю. Наверное, она просто ошиблась.
Кэсси, сложив руки на груди, молча стояла и смотрела на меня с противоположного угла кухни. Каллум и Джоди очень быстро собрались и ушли, едва взглянув на нас и пробормотав какие-то извинения. Волосы Каллума были еще влажными после душа, а лицо — очень бледным. А ведь не предполагалось никаких неприятностей, кроме похмелья, но вот что творится: Майка арестовали, а Карен… не знаю, где она, но Билл с ней.
Мы надеялись, что эта встреча снова объединит нас, однако оказались разделены, раздавлены, как те фотографии, которые я швырнула на пол. Кто-то — скорее всего, Джоди — уже убрал осколки стекол, и я подумала о своей маме: ей тоже всегда удавалось быстро навести порядок и скрыть то, о чем кричали разбитые тарелки, сорванные картины и сломанная мебель.
— И как же она могла так ошибиться? — спросила Кэсси ледяным тоном.
— Не знаю. Но когда все прояснится, мы разберемся. Я обещаю.
— Когда все прояснится… с папой?
— Дорогая, ты знаешь, твой папа никогда бы… Это все — просто огромное, чудовищное недоразумение.
Ее лицо было непроницаемым. Я не знала, верит ли она в невиновность отца или же в то, чему учила ее я сама, — женщины редко выдвигают ложные обвинения. Мне очень не хотелось развивать тему, которая могла далеко нас завести.
— Полиция с тобой говорила, Кэсси?
— Они со всеми говорили.
Дочь снова вцепилась в свой мобильник, необходимый ей как воздух. Она помнила о нем все время, словно человек, состоящий с кем-то в тайной связи. Тайная связь! Меня словно ударили под дых. Я смутно понимала, что до меня еще на самом деле по-настоящему не дошло случившееся с Карен и то, о чем рассказал Майк. Я дышала, двигалась, выполняла разные действия, просто чтобы продолжать жить. И какая-то часть меня все еще надеялась, что он сказал неправду, что это временное помешательство, что оба они сошли с ума или травка вызвала у них галлюцинации. А вдруг?
— И?..
— Они спрашивали, ну, типа мог ли кто-то забраться в сад.
Я напрасно ждала, пока дочь скажет мне, что именно сообщила полиции.
— Кэсс, я знаю, что ты не… Что у тебя есть своя личная жизнь, но… Ты ведь выходила из дома ночью. Ты была в саду. Зачем?
Помолчав, она ответила:
— Мама, мне кажется, я не должна тебе говорить. Это же передача улик или что-то вроде того.
— Кэсси, ради бога! — Я вдохнула и постаралась сделать свой тон менее резким. Ведь в конце концов, она же просто расстроена. Я изо всей силы сжала маленькую руку Бенджи. — Если ты знаешь то, что способно как-то помочь папе, ты обязана рассказать прямо сейчас. Мог кто-то зайти к нам? С лужайки или из леса?
— Я никого не видела.
Позже, когда рядом не будет Бенджи и когда я хоть чуть-чуть соберусь с мыслями, я все же спрошу, откуда у нее такая уверенность.
— А в задние ворота? Все же были пьяны, могли и не заметить.
— Джейк торчал в гараже, он услышал бы, если б кто-то зашел.
Произнеся его имя, она снова потрогала телефон. Наверное, они переписывались, хотя, возможно, этого и нельзя было сейчас делать. Но как там Джейк? Где он? Может, нуждается в одежде, еде? Мне следовало это выяснить. Конечно, он уже почти взрослый, но это не означает, что ему не нужна помощь.
— У соседей же есть эта дурацкая камера.
Верно, соседи, муж и жена семидесяти лет, живущие в доме из шести комнат, были параноидально озабочены безопасностью. Они установили у себя на воротах камеру слежения. Если бы кто-то прошел по лужайке, он бы попал в кадр. Полиция наверняка уже посмотрела эти видеозаписи. Кэсси была против того, чтобы мы установили такую же, хотя, живя рядом с лесом и зная об ограблениях в городке, мы с Майком считали это разумной мерой. «Боже, мам, может, и стальной забор поставишь?!»