Купидон поневоле (СИ)

Одного он теперь, глядя на экран ноутбука, так и не мог понять — глаза… Ведь они при встрече у нее дома были другого оттенка, будто бы с зеленцой, а не карамельные, как при первом столкновении или как на фото.
«Надо будет узнать», — тут же решил он.
Хлопнул ладонью по лбу и покачал головой: корил себя за то, что не узнал. Но оно и понятно — зеленая маска сделала свое дело.
Он по давней привычке бывшего курильщика крутил в руках зажигалку «Зиппо» и думал, что так попасть мог только он. Мало того, что, судя по всему, обидел Карамельку, и она теперь даже разговаривать с ним не хочет, так еще и жениха искать ей должен.
А ведь по правилам агентства, сотрудники не имели права встречаться с клиентками. Да, он директор, а не простой сотрудник, но правила едины для всех — независимо от должности.
Амурцев поджал губы и нахмурился. Может, попросту выбросить ее из головы, найти жениха и, как говорится, с глаз долой из сердца вон?
И сам себе возразил: ну уж нет. Впервые за столько лет он решил, что преодолеет всё, даже собственное проклятие. Именно из-за него перестал заводить какие бы то ни было отношения с противоположным полом, за исключением редких, ни к чему не обязывающих встреч. В общем, Карамельку он не упустит ни за что. А то, что сама Карамелька пока его и знать не желает, так это временно. Уж он всё сделает, чтобы это изменить, или он не Роман Амурцев.
Он кивнул сам себе, подтвердив намерение, выключил ноутбук и порулил к матери. Она, наверное, уже заждалась и вылакала пару рюмок коньяка в ожидании сына.
  
Глава 12. План Барбаросса
 
Антонина Михайловна сидела в кресле и задумчиво вертела в руках пустую кружку. Чай с парой капель коньяка она уже допила, а сына всё не было.
Его помощь и поддержка ей по большому счету и не требовались. Всё, чего хотела мать, — это пристроить сына в нежные женские ручки. Материнское сердце обливалось кровью: ее умный и, чего уж греха таить, симпатичный по меркам многих женщин Рома мог найти невесту кому угодно, кроме себя.
Уже давно у них состоялся серьезный разговор и сын сообщил матери: отношения не для него, он проклят. Он даже, кажется, искренне верил в это.
Проклятие же заключалось в том, что как только он искренне влюблялся в девушку, она через какое-то время сообщала, что ошиблась и Роман не герой ее романа. И мало того, что ошиблась, так уже и без памяти любит другого мужчину.
Конечно, в молодости сын и сам не стремился заводить серьезные отношения, ни к кому не привязывался. Но, по его словам, сразу честно сообщал о своих намерениях, точнее их отсутствии.
А вот когда решил остепениться… Тогда-то всё и началось.
В первый раз сын даже успел дойти с благоверной до загса. Правда, брак долго не продлился, уже через три месяца рыдающая новоиспеченная супруга сообщила мужу, что совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Об этом она сообщила в том числе и Антонине Михайловне, покаялась, так сказать, что разлюбила. Как это могло произойти по щелчку пальца, не поняла даже умудренная опытом свекровь, не говоря уж о Романе, но факт оставался фактом.
Роман стойко пережил расставание, но не стал удерживать жену и через какое-то время попробовал снова.
В этот раз они до загса даже не дошли. Сын признался в любви, сделал предложение, девушка согласилась, а через пару недель… В общем, опять двадцать пять.
О третьем разе мать узнала чисто случайно — увидела всплывшее сообщение на экране мобильного телефона: «Прости, я полюбила другого».
Похоже, об этом Роман не рассказал даже лучшему другу, Марку Лаврову. Но выводы для себя сделал и с головой ушел в работу.
Конечно, молодой организм требовал свое, и по наблюдениям матери Роман не был совсем уж отшельником, но о свадьбе, семье и детях больше не заговаривал.
Сама Антонина Михайловна не могла жить без любви и эмоций, чувствовала себя особенно счастливой именно в отношениях, поэтому с тоской смотрела, как Роман приговорил себя к работе.
В какой-то момент и вовсе решила, что раз уж сын не хочет искать себе невесту сам, то пора брать дело в свои руки. И ведь взяла!
 
То компьютер у нее барахлил, то соковыжималка ломалась, то любимый пирог сына испекла, то просто соскучилась и хотела поболтать. При этом каждый раз подсовывала Роме разных девушек. Ну, как подсовывала…
Долго отработав в брачном агентстве, к тому же от природы обладая женской хитростью, она обставляла всё так, чтобы сын не догадался. У него просто появлялась возможность увидеть красавицу. А там уж дело было за гормонами — екнет сердце или нет.
Она то уже в дверях собственной квартиры «прощалась» со «старой знакомой», когда приходил сын, то нечаянно встречала очередную кандидатку, когда сын куда-то возил, то он сам сталкивался со следующей возможной любовью у подъезда.
Антонина Михайловна была горазда на выдумки, поэтому сын не замечал маминых уловок. Впрочем, как и девушек.
Мать как раз размышляла над тем, что бы еще предпринять, как вдруг раздался дверной звонок.
Наконец-то сын приехал!
Антонина Михайловна пригласила его на кухню, усадила за стол, налила любимого чаю, поставила перед отпрыском тарелку со свежими пирожками и начала рассказывать о своем житье-бытье.
Но через некоторое время ей надоело картинно вздыхать по поводу Юрия Игнатовича — того самого кавалера, машину которого помяла.
Но вот что было странно: в этот раз при слове «любовь», которое мать упомянула раз двадцать как минимум, Роман то хмурился, то щурился, то крутил в руках зажигалку. Это вообще был признак того, что сын крепко обдумывал нечто очень серьезное.
Мать решила проверить свою догадку и снова заговорила о любви, о том, что хочет замуж за Юрия Игнатовича. Всмотрелась в лицо сына, а потом вскочила из-за стола, посмотрела на сына сверху вниз и всплеснула руками:
— Ромочка, милый мой, ну рассказывай, кто она?
И уперла руки в боки.
Сын явно опешил.
— Да нет у меня никого, — отрезал он и снова погрузился в свои мысли.
Антонина Михайловна долго смотрела на задумчивого сына. В итоге не стала настаивать и допытываться. Она уже увидела то, что хотела.
«Наконец-то! — ликовала про себя. — Скорее бы уже познакомиться с этой счастливицей».
  
Глава 13. Дубль два
 
Катя не стала откладывать поход в «Купидон». Справедливо решила: если подождет день-два, запал и решимость пропадут. Галина поддержала ее, сказала, что будет ждать звонка, и вообще, первая встреча не приговор, главное, чтобы Амурцев оказался хорошим специалистом.
— Тебе же не детей с ним крестить, так? — подытожила подруга еще в ресторане.
На том и порешили.
Поэтому следующим вечером Катя отправилась в брачное агентство сразу после работы.
Она не придумала, что именно скажет, когда войдет в кабинет директора.
«Придумается по ходу действия», — успокоила сама себя.
Когда вошла внутрь и подошла к стойке администратора, милой улыбчивой девушки, весь боевой настрой куда-то испарился.
«Что я тут делаю?» — металась в голове одна мысль.
Катя развернулась и собралась позорно ретироваться, как вдруг администратор привстала и сказала:
— Девушка, вы к кому?
Игнорировать заданный вопрос было невежливо, и клиентка агентства пролепетала, заикаясь:
— Я к Р-Роману. Амурцеву. Я его к-клиентка, Екатерина Плошкина.
Администратор подняла брови, но быстро справилась с удивлением и вежливо махнула рукой куда-то вправо.
— Тогда вам направо, до конца коридора, а потом опять направо, попадете в приемную директора. Там вас встретит его секретарь.
И Катя на ватных ногах поплелась куда указали.
В горле пересохло, а сердце колотилось так, будто она прямо в тот момент шла как минимум под венец, а не на обычную встречу с директором агентства.
Когда дошла до стойки секретаря, снова глухим голосом сообщила, кто она.